Иудей - Наживин Иван Федорович - Страница 55

Отвращение к бесплодной мысли и к бесплодной скорби ещё сильнее охватило Язона. Забыв рукопись на скамье сада, он пошёл опять домой. Надо уйти от себя в ту жизнь, где не терзаются бесплодно над старыми списками, а просто живут… Встало поблекшее видение: глухая лесная дорога, кровавая сшибка и милая девушка с глазами гамадриады, вся в слезах, протягивает к нему с мольбою руки… И та, другая, в точно победном шествии по Афинам, в блестящем окружении, в сиянии нечеловеческой красоты… Зачем все это устроено так Роком? Ничего не известно. И незачем поэтому думать… Отец хочет сделать его владыкой вселенной, но какой же он владыка вселенной, когда он не знает, что ему и с собой-то делать?.. Владыка мира один: Рок. А смертным только кажется, что они могут что-то сделать. Они безвольные игрушки в руках Рока и только.

В fauces[65] он вдруг столкнулся с Мнефом. Египтянин, бледный, с расстроенным лицом, спешил куда-то, но, увидев молодого владыку, сразу заулыбался. Но Язон уже успел поймать выражение испуга на всегда спокойном лице его.

— Что случилось? — спросил он.

— Ах, господин, в храме Изиды приключилась большая беда, — отвечал тот. — Я расскажу тебе все потом, а сейчас позволь мне скорее бежать на помощь моим соотечественникам.

— Может быть, и я мог бы помочь?

— Нет, нет… Разреши мне только скорее удалиться.

— Да иди, иди! Всякого успеха.

Египтянин, потный, с бьющимся сердцем, уже подбегал к храму Изиды, как вдруг из оживлённой толпы Марсова поля к нему быстро подошёл человек в длинном плаще с капюшоном.

— Это ты, Мефрамуфос? — узнав одного из жрецов Изиды, воскликнул Мнеф. — Что у вас там случилось?

— То, что должно было случиться, — со сдерживаемым раздражением отвечал тот. — Вчера в ночь явилась на свидание к Анубису, как было условленно, прекрасная Амариллис. Ты не пришёл. Тогда — взбредёт же старику в голову такая блажь! — Тирроин решил разыграть Анубиса сам. Красавицу ввели во мраке в храм и около приготовленного ложа оставили одну. Некоторое время спустя из статуи Анубиса выходит к ней бог и происходит все, что полагается. И вдруг в одном из светильников светильня, отгорев, упала в масло, весь храм на мгновение осветился, как зарницей, и Амариллис по большой бороде узнала в Анубисе Тирроина… С криком выбежала она из храма — её ждали, конечно, носилки, — бросилась домой и в негодовании — вот дура! — рассказала все Галлиону, мужу… Тот, в бешенстве, явился на Палатин и все рассказал цезарю. Божественный был в самом собачьем настроении, сейчас же вызвал Тигеллина и приказал всех нас, жрецов Изиды, распять на Смердящих Ямах. Нет, Фортуна покровительствует тебе, как никому!.. Если бы явился вчера ты, то висеть бы тебе сегодня на кресте с нами вместе…

— Не болтай! — нетерпеливо нахмурился Мнеф. — Когда поведут жрецов на казнь?

— Как подойдут преторианцы, так и поведут.

— Беги скорее к своим и передай, что я сделаю все, чтобы спасти вас. Сейчас я повидаю Тигеллина, чтобы задержать его преторианцев, а затем… Беги и успокой всех. Я сделаю все…

И, оставив бледного, трясущегося нервной дрожью Мефрамуфоса, Мнеф скрылся в толпе. Начинать надо было с Палатина, где теперь мог быть Тигеллин, а по пути нужно было забежать к себе и взять верхового коня. Но не успел Мнеф покинуть Марсова поля, как сразу же наткнулся на Тигеллина, который ехал куда-то во главе небольшого отряда преторианцев. По знаку Мнефа он остановил коня: он высоко ценил таланты секретаря всемогущего иудея.

— У меня есть к тебе срочное дело, — спокойно сказал Мнеф. — Сойди, пожалуйста, на минуту с коня…

Тигеллин передал коня преторианцам, а сам, взяв Мнефа под руку, отошёл с ним в сторону, к решётке какого-то большого сада. Мнеф в нескольких словах изложил все дело. Тигеллин сразу ухватил положение: он был человек деловой.

— Если все дело в том, чтобы задержать немного моих преторианцев, то я готов оказать тебе эту маленькую услугу, — сказал он.

— Ты не раскаешься: сокровищница Изиды полна, — сказал египтянин. — Какими улицами ты поведёшь их на казнь?

Быстро сговорились обо всем.

— Прекрасно. Итак, значит, до свидания…

— До свидания, — любезно осклабился своим сухим, бронзовым лицом сицилиец. — Ну и хлопотун же ты!

Мнеф бросился к старшей из весталок, Virgo Vestalis Maxima, или Virgo Magna. Она только что возвратилась из храма и сейчас же приняла Мнефа: имя Иоахима сразу открывало все двери. Мнеф изложил ей свой план. Немножко уже увядшая красавица, сдерживая смех — проделка жрецов Изиды смешила её, — задумалась. С одной стороны, наводнение Рима всякими иноземными религиями ей, как и всем римским жрецам, было досадно и хорошенько ударить по служителям Изиды было бы, думала она, только очень полезно; но, с другой стороны, всякие болтуны придадут этой истории распространительное толкование: что делают жрецы Изиды, то, конечно, сделают и другие жрецы. И лучше было дело это скорее потушит…

— Не теряй времени, великая служительница великой богини, — вкрадчиво и настойчиво проговорил Мнеф. — Что ты от такого вмешательства теряешь? Ничего! А выигрываешь? Очень много. Во-первых, подумай, как поднимется твоё влияние в народе, когда ты спасёшь от лютой смерти столько несчастных, а во-вторых, разве ты не знаешь богатств храма Изиды? И в третьих, если ты откажешься вмешаться, погибнет много невинных, — закруглил он для приличия. — Если провинился Тирроин, то остальные-то ни в чем ведь не виноваты…

— Каким путём поведут осуждённых? — спросила весталка.

Мнеф рассказал.

— Хорошо. Все будет сделано.

Несмотря на общий упадок веры и нравов, весталки пользовались ещё в Риме большим уважением. В присутствии весталки даже трибуны не имели права налагать вето или прибегать к применению силы, а если Virgo Magna встречала на своём пути преступника, осуждённого на смерть, он сейчас же освобождался от наказания. В весталки выбирались хорошенькие девочки из богатых и знатных семей. Они должны были, храня девство, служить Весте тридцать лет. Выйти замуж выслужившей срок весталке — обыкновенно ей было уже за сорок — было трудно. И потому, несмотря на весь почёт положения, охотниц на великое служение было немного.

В начале восьмого часа дня преторианцы на прекрасных конях окружили толпу белых жрецов Изиды — над ней стоял неописуемый вой и рыдания — и, сопровождаемые огромной толпой зевак, двинулись с ней Марсовым полем к месту казни. Вдруг из-за угла храма Беллоны в пышных носилках показалась сама Virgo Magna. Завидев толпу под конвоем преторианцев, она повелительным жестом остановила шествие. Тигеллин, сразу поняв игру, подскакал к ней на своём горячем жеребце. Он был в восхищении: нет, как хитёр, однако, этот бестия египтянин!..

— Тигеллин, — громко проговорила весталка. — Что это значит?

— То мои преторианцы ведут на казнь осуждённых императором жрецов богини Изиды, — почтительно склонился он. — Они будут распяты за Эсквилинскими воротами.

— Именем великой богини я освобождаю всех, — строго проговорила весталка. — Сейчас же отпусти их.

Жрецы с воплем повалились на камни мостовой. На мгновение в душе Тигеллина встало сомнение: как ещё император взглянет на это? Но сокровища храма богини Изиды были ему известны — во-первых, а во-вторых, вокруг сбежалась уже огромная толпа, дразнить которую пренебрежением к древнему обычаю было небезопасно, и потому Тигеллин, снова почтительно склонив перед весталкой свой горящий шлем, выпрямился в седле и повелительно крикнул:

— Virgo Magna освобождает всех осуждённых! Отпустить их, преторианцы! В турму стройся!

Преторианцы щеголевато свернулись в стройные ряды. Провожая благословениями удалявшиеся носилки весталки, жрецы, окружённые толпой зевак, снова потянулись к храму своей богини… Тигеллин поскакал с докладом к императору.

— Что? — выкатил Нерон свои голубые глаза на Тигеллина. — Да как она смела?! Плевать я хочу! — брызгая вонючей слюной, затопал он ногами на префекта. — Доставить её ко мне немедленно!.. Я пошлю её на Смердящие Ямы вместо этих мерзавцев, а то так и вместе с ними. Живо!

65

Узкий проход, соединяющий атрий с перистилем.