Вечерние новости - Хейли Артур - Страница 130

Губы его что-то беззвучно произносили… Джессика напряглась, пытаясь понять, и уловила слово “охранник”. Он спрашивал: “Где охранник?"

А охранником был Висенте. Он заступил примерно час назад – видимо, сильно запоздав, – и между ним и Рамоном, дежурившим раньше, возник горячий спор… Рамон что-то в ярости ему кричал. А Висенте отвечал как бы спьяну… Джессика не вслушивалась в спор – ее, как всегда, прежде всего радовало, что Рамон уходит: уж очень он был жестокий и непредсказуемый, он требовал, чтобы узники молчали, а все другие охранники разрешали переговариваться.

Сейчас, повернув голову, Джессика увидела Висенте. Он сидел на стуле в конце клеток, и из окна его не было видно. Джессике показалось, что глаза его закрыты. Автомат стоял с ним рядом, прислоненный к стене. А с перекладины свисала керосиновая лампа, при свете которой она увидела лицо Партриджа.

Осторожно, чтобы Висенте, вдруг очнувшись, ничего не заметил, Джессика в ответ на молчаливый вопрос Партриджа мотнула головой в сторону охранника.

Джессика снова напряглась. И на третий раз поняла: “Позови его!"

Джессика кивнула, показывая, что поняла. Сердце у нее усиленно билось. Раз Гарри тут, подумала она, значит, помощь, на которую они так долго надеялись, все-таки пришла.

– Висенте! – достаточно громко, чтобы он проснулся, позвала она. И чуть погромче повторила:

– Висенте!

На этот раз он шевельнулся. Открыл глаза и посмотрел на Джессику, она поманила его. Висенте стал приподниматься; наблюдая за ним, Джессика поняла, что он пытается внутренне собраться, прочистить мозги от пьяного тумана. Он пошел было к ней, затем быстро вернулся за автоматом. Держал его, как она заметила, деловито, явно готовый при необходимости пустить оружие в ход.

Она понятия не имела, что задумал Гарри. Чувствовала только, как нарастает в ней волнение и напряжение, – момент, о котором она так мечтала, наступил, а она уже боялась, что он никогда не наступит.

Партридж стоял под окном, пригнувшись, сжимая в руке “браунинг” с глушителем. Пока все шло по плану, но он знал, что самая трудная и решающая часть операции еще впереди.

Ближайшие секунды поставят перед ним необходимость выбора, и решать придется мгновенно. Одно хорошо: Джессика действует умело, быстро все понимает и соображает – совсем как когда-то.

Он услышал, как она дважды окликнула охранника: в глубине сарая зашуршало, и раздались шаги. Партридж затаил дыхание, готовясь нырнуть под амбразуру, если охранник посмотрит в его сторону.

Но тот не посмотрел. Он стоял спиной к Партриджу, лицом к Джессике, позволяя таким образом Партриджу лучше оценить ситуацию.

Первое, что он заметил: у охранника был автомат и, судя по тому, как тот держал оружие, ясно было, что он умеет им пользоваться. “Браунинг” Партриджа был игрушкой в сравнении с автоматом.

Вывод напрашивался неизбежный: придется убить охранника, причем надо успеть выстрелить первым.

Однако на пути к цели было препятствие: Джессика стояла как раз позади охранника и выстрел в охранника мог задеть Джессику.

Партридж вынужден был рискнуть. Другого шанса у него не будет и другого выбора тоже. Все зависит от сообразительности и быстроты реакции Джессики. И, набрав в легкие воздуха, Партридж громко, отчетливо крикнул:

– Джессика, падай на пол!

Охранник мгновенно повернулся, поднял автомат. Но “браунинг” Партриджа был уже нацелен на него. Партридж вспомнил совет инструктора: “Если хочешь убить, не целься в голову. Как бы осторожно ты ни нажимал на гашетку, ствол может вздернуться, и пуля может пролететь выше головы. Поэтому целься в сердце или чуть ниже. И даже если пуля пролетит выше сердца, она все равно наделает немало неприятностей – по всей вероятности, убьет человека, если же нет, у тебя будет время для второго выстрела”.

Партридж нажал на спусковой крючок, и “браунинг” издал легкое “пфт!”. Выстрел попал охраннику в грудь, как раз в область сердца, и показалась кровь; он упал вместе с автоматом – стук автомата об пол был единственным звуком, раздавшимся в ночи.

Партридж повернулся к двери, ведущей из сарая, – мимо него мелькнула тень. Это был Минь Ван Кань, стоявший, как было велено, за его спиной… Минь кинулся к охраннику, держа наготове свой “узи”, и кивком подтвердил Партриджу, что тот мертв. Затем Минь подошел к клетке Джессики и, увидев замок, спросил:

– Где ключ?

– Где-то там, где сидел охранник, – сказала ему Джессика. Тем временем Никки зашевелился в соседней клетке.

– Мам, что происходит?

– Все хорошо, Никки. Все хорошо.

Никки увидел какие-то новые фигуры – Партриджа, приближавшегося к нему с автоматом в руке, и Миня, снимавшего ключи с гвоздя.

– Кто это, мам?

– Друзья, дорогой. Очень хорошие друзья. Никки, все еще сонный, просиял. Тут он увидел лежащую на земле фигуру, расползающуюся лужу крови и воскликнул:

– Это же Висенте! Они убили Висенте! Зачем?

– Тихо, Никки! – сказала Джессика.

– Мне вовсе не хотелось это делать, Николае, – негромко произнес Партридж. – Но иначе он пристрелил бы меня. А в таком случае я не смог бы забрать отсюда тебя и твою маму – мы ведь за этим сюда прилетели.

Никки вдруг узнал его:

– Вы мистер Партридж, да?

– Да.

– Благослови тебя Бог, Гарри! – воскликнула Джессика. – Милый Гарри!

– Мы еще далеко не выбрались из этой катавасии, – тихо предупредил их Партридж, – и нам предстоит долгий путь. Действовать надо быстро.

Тем временем Минь принес ключи и стал их пробовать один за другим, пытаясь открыть клетку Джессики. Наконец замок поддался. Дверь широко распахнулась, и Джессика вышла на волю… А через несколько секунд свободен был и Никки, и они с Джессикой кинулись друг другу в объятия .

– Помоги-ка мне! – сказал Партридж Миню. А Никки ровным голосом произнес:

– Правильно вы сделали, что застрелили Висенте, мистер Партридж. Он нам, конечно, иногда помогал, но он же из ихних. А они убили дедушку и отрезали мне два пальца, так что теперь я уже не смогу играть на рояле. – И он протянул ему свою забинтованную руку.

– Зови меня Гарри, – сказал Партридж. – Да, я знал про то, что случилось с твоим дедом и про твои пальцы. И мне ужасно жаль.

– А вы знаете про Стокгольмский синдром, Гарри? – раздался все такой же ровный голос. – Моя мама знает. Если хотите, она расскажет вам.

Партридж молча, внимательно смотрел на Никки. Он и раньше уже видел людей в состоянии шока, а тон, каким мальчик говорил, и подбор слов указывали на то, что он находится в шоке. И ему очень скоро потребуется помощь. Партридж обнял Никки за плечи. И почувствовал, как мальчик прижался к нему.

Партридж видел, что Джессика наблюдает за ними, – она явно жалела Висенте, как и Никки. Ей тоже хотелось бы, чтобы охранником был не он. Будь это Рамон, его смерть нисколько ее бы не смутила. И тем не менее слова Никки и его поведение поразили и ее.

Партридж покачал головой, стараясь показать, что Джессика не права.

– Пошли, – приказал Партридж.

Свободной рукой он взял автомат – оружие хорошее, и оно может пригодиться. Он положил также в карман две обоймы, которые нашел у мертвого охранника.

Минь уже стоял в дверях. Он взял свою камеру и запечатлевал сейчас их уход из сарая на фоне клеток. Минь пользовался специальными ночными линзами.

Со вчерашнего дня Минь вел съемки.

В этот момент к ним подскочил Фернандес, наблюдавший за другими строениями. И, задыхаясь, предупредил Партриджа:

– Сюда идет женщина! Одна. По-моему, вооружена. Времени на размышления не было. Все застыли на месте. Джессика находилась ближе всех к двери, хотя и немного в стороне. Минь стоял прямо напротив двери, остальные – в тени. Партридж поднял автомат. Хотя он понимал, что если выстрелит, то разбудит всю-деревню, до “браунинга” с глушителем он добраться не мог, так как для этого пришлось бы опустить автомат на землю.