Вечерние новости - Хейли Артур - Страница 37

Наконец он сказал:

– Вы серьезно считаете, что террористы…

– Но это же возможно, верно? – отозвался Инсен.

– Да. – Слоун медленно кивнул. – Я сам начал об этом думать.

– Не забывай, что на данный момент, – вставил Чиппингем, – мы понятия не имеем, кто эти люди, которые захватили твою семью, и чего они хотят. Вполне возможно, что это обычное похищение и похитители потребуют выкуп, хотя и это уже скверно. Но мы не исключаем у них – из-за того, кто ты и какое ты занимаешь положение, – и других, далеко идущих целей.

– Мы говорили про ФБР, – вспомнил Инсен то, о чем было сказано раньше. – Опять-таки не хочу тебя волновать, но если Джессику и остальных каким-то образом вывезут из страны, что не исключено, то, боюсь, правительству придется обратиться к ЦРУ. Ну а за все годы, в течение которых американские граждане были узниками в Ливане, ЦРУ – при всей его мощи и ресурсах, сателлитах-шпионах, разведке и умении проникать в ряды противника – так и не удалось обнаружить, где этот сброд, эта банда полуграмотных террористов держала похищенных. И это в малюсенькой стране, которая лишь немногим больше нашего штата Делавэр. Так можно ли считать, что это же самое ЦРУ сработает лучше в других частях света?

Подытожил разговор Чиппингем.

– Вот что мы имели, Кроуф, в виду, – сказал он, – когда говорили, что у нас нет веры в правительственные организации. Зато мы верим, что мы сами – опытная организация по добыче новостей, привыкшая делать репортажи, основанные на расследовании, – имеем куда больше шансов обнаружить, где твоя семья.

Впервые за этот день Слоун почувствовал, что у него стало немного легче на душе.

– Итак, мы решили, – продолжал Чиппингем, – создать свою команду расследования. Сначала мы прощупаем нашу страну, а потом – при необходимости – и весь остальной мир. Мы пустим в ход все чаши ресурсы плюс необходимую для расследования технику, которая уже опробована в прошлом. Что до людей, мы немедленно мобилизуем самых талантливых.

Слоун почувствовал благодарность и огромное облегчение – Лэс… Чак… – начал было он. Чиппингем жестом остановил его:

– Не говори. Не надо. Конечно, мы делаем это в известной мере ради тебя, но и потому, что обязаны этим заниматься.

– Есть один момент, относительно которого мы хотели бы посоветоваться с тобой, Кроуф, – перегнувшись к нему через стол, сказал Инсен. – Команду должен возглавлять опытный корреспондент или выпускающий, человек, способный руководить работой и набивший руку на репортажах, требующих расследования, ну и, конечно, такой, кому ты доверяешь. Ты мог бы нам кого-то назвать?

Кроуфорд Слоун помедлил с секунду, сопоставляя свои личные чувства с тем, что поставлено на карту. Затем он твердо произнес:

– Я хочу, чтобы это был Гарри Партридж.

Глава 2

Похитители, действовавшие по указанию “Медельинского картеля”, залегли, словно лисы, в глубокой норе, в своей временной штаб-квартире, к югу от Хакенсака, в штате Нью-Джерси.

Это были старые облупившиеся строения – основной дом я три пристройки, – которыми не пользовались несколько лет, пока Мигель, изучив другие возможности и рекламные объявления, не подписал договора об аренде на год с оплатой вперед. Дело в том, что год бил самым малым сроком, на какой агенты сдавали помещение. Мигель, не желая раскрывать, что он будет пользоваться помещениями чуть больше месяца, безоговорочно согласился на предложенные условия.

И сами строения, и место их нахождения – малонаселенный, захудалый район – были идеальны во многих отношениях. Дом был большой, в нем могли разместиться все семеро членов колумбийской банды, а то, что он был в плохом состоянии, не имело значения. Пристройки же позволяли держать под крышей, сокрытыми от посторонних глаз, шесть машин. Никто поблизости не жил, к тому же участок был окружен кустарником и деревьями.

Еще одним преимуществом была близость к аэропорту Тетерборо – их отделяло от него немногим больше мили. А Тетерборо, которым пользовались главным образом частные самолеты, играл существенную роль в планах похитителей.

С самого начала Мигель предвидел, что, как только жертвы будут выкрадены, поднимется крик и вой, полиция установит заслоны на дорогах и начнет проводить усиленные поиски. Поэтому он решил, что небезопасно будет тотчас пускаться в дальний путь. А с другой стороны, им необходимо иметь временное прибежище подальше от Ларчмонта.

Дом в Хакенсаке находился приблизительно на расстоянии двадцати пяти миль от места похищения. То, с какой легкостью похитители вернулись в Хакенсак, равно как и отсутствие преследования, доказывало, что Мигель спланировал пока все правильно.

Трое похищенных – Джессика, Николае и Энгус – находились в основном доме. Они все еще не пришли в себя после уколов и были в бессознательном состоянии перенесены в большую комнату на втором этаже. В противоположность другим помещениям в ветхом, пропитанном сыростью доме эта комната была тщательно вычищена и выкрашена белой краской. Здесь установили дополнительные розетки и флуоресцентные трубки под потолком. Пол был застлан новым светло-зеленым линолеумом. Бывший врач Баудельо дал по этому поводу соответствующие указания и проследил за их выполнением, а отремонтировал комнату мастер на все руки – Рафаэль.

Сейчас в центре ее стояли две больничные койки с решетками по бокам. На одной лежала Джессика, на другой – Николае. Ноги и руки у них были связаны ремнями – на случай, если они вдруг очнутся, что было нежелательно.

Хотя анестезиология и не очень точная наука, Баудельо был уверен, что его “пациенты” – так он теперь их мысленно называл – еще полчаса, а то и больше будут находиться под влиянием снотворных.

Рядом с двумя койками стояла узкая железная кровать с матрасом, которую срочно принесли и поставили для Энгуса. Ремни для него заготовлены не были – пришлось связать его веревками. Мигель смотрел сейчас на них с другого конца комнаты: он так и не решил, как быть со стариком. Убить его и зарыть труп после наступления темноты? Или же включить и его в первоначальный план? Решение следовало принять быстро.

Тем временем Баудельо хлопотал возле трех распростертых жертв – устанавливал штативы для внутривенного вливания, укреплял на них баллоны с жидкостью. На столе, накрытом зеленым полотнищем, он разложил инструменты, пакетики с лекарствами, поставил подносы. Хотя ему потребуются лишь внутривенные катетеры, Баудельо давно привык иметь под рукой и другие инструменты – а вдруг понадобятся. Помогала ему Сокорро – та самая женщина, что была связана и с “Медельинским картелем”, и с “Сендеро луминосо”: за то время, что она жила “под прикрытием” в Штатах, она получила диплом медицинской сестры.

Сокорро была стройная, гибкая, с кожей оливкового цвета и черными, как вороново крыло, волосами, стянутыми на затылке в пучок; ее лицо с правильными чертами могло бы быть красивым, если бы не было всегда мрачно. Сокорро выполняла все, что от нее требовалось, не ожидая снисхождения из-за того, что она женщина, но была неразговорчива и никогда не выдавала того, что у нее на уме. Все домогательства со стороны мужчин грубо ею высмеивались и отклонялись.

Поэтому Мигель мысленно и прозвал Сокорро “непробивной”. Хотя он и знал о том, что она двойник, – собственно, это “Сендеро луминосо” настояла на включении ее в группу захвата, – он не видел оснований не доверять ей. Правда, время от времени ему приходило в голову, не повлияло ли долгое пребывание Сокорро в Штатах на ее преданность Колумбии и Перу.

На этот вопрос Сокорро и самой трудно было бы ответить. С одной стороны, она всегда была революционеркой, находившей выход своей пылкой приверженности революции в помощи колумбийским партизанам “М-19” в большей мере, чем в работе – причем с немалой выгодой для себя – на “Медельинский картель” и “Сендеро луминосо”. Она жаждала перебить весь этот гнусный правящий класс, засевший в колумбийском и перуанском правительстве, и с радостью участвовала бы в их физическом истреблении. В то же время ее учили, что государственная машина США – не меньшее зло. Однако, прожив три года в Штатах и видя лишь дружелюбное и справедливое к себе отношение там, где могла бы проявиться враждебность и стремление показать свое превосходство, она понимала, что ей трудно презирать Америку и ее парод и рассматривать их в качестве своих врагов.