Вечерние новости - Хейли Артур - Страница 92

– Однако торговлю акциями никто не отменял.

– Верно. Но брокеры подсчитали, во что обходятся такие заведения, и пришли к выводу, что они себя не оправдывают.

Слишком многие приходят сюда отдохнуть или просто из любопытства. Кроме того, здесь, в тепле и уюте, пристраиваются бездомные – ведь лучшего места, чтобы укрыться от зимних холодов, им не найти. К сожалению, бездомные не платят брокерам комиссионных.

– Может, дать это в “Новостях”? – предложил Мони. – С такой же вот ностальгической ноткой, прежде чем эти биржи исчезнут с лица земли.

Кеттеринг взглянул на него с некоторым изумлением:

– Блестящая идея, мой мальчик. Как я сам до этого не додумался? На следующей неделе поговорю с “подковой”.

Дверь, перед которой сидела секретарша, открылась, и из нее вышел толстяк с густыми бровями; он тепло поздоровался с Кеттерингом:

– Рад тебя видеть, Дон. Давненько ты не появлялся, а мы ведь ни одной твоей передачи не пропускаем. Чем можем быть полезны?

– Спасибо, Кевин. – Кивком головы Кеттеринг указал на Мони. – Мой юный коллега Джонатан хотел бы знать, какие акции ему стоит купить сегодня, чтобы завтра они в четыре раза подскочили в цене. И еще: можешь на полчаса усадить меня за какой-нибудь стол с телефоном?

– Стол с телефоном – не проблема. В твоем распоряжении мой кабинет – там тебе никто не будет мешать. Что касается первого вопроса, извините, Джонатан, но наш “магический кристалл” сейчас как раз подпитывается информацией. Если вы еще будете здесь, когда он вернется, я дам вам знать.

Их проводили в небольшой комфортабельный кабинет, где стояли стол красного дерева, два кожаных кресла, неизменный компьютер и телефон. Табличка на дверях гласила: “Кевин Фейн”.

– Чувствуйте себя как дома, – сказал Фейн, – а я пойду распоряжусь, чтобы вам принесли кофе и сандвичи. Когда они остались одни, Кеттеринг сказал Мони:

– Еще студентами мы с Кевином во время летних каникул подрабатывали посыльными на Нью-йоркской фондовой бирже, и с тех пор не теряем друг друга из виду. Хочешь профессиональный совет?

Мони кивнул:

– Конечно.

– Корреспондент, – а похоже, ты можешь им стать, – должен иметь много знакомых, причем не только среди элиты, но и тех, кто попроще; время от времени надо наведываться к таким знакомым, как мы сейчас, иначе их можно потерять. Это способ получения информации, подчас самой неожиданной. И еще запомни: люди с радостью помогают телерепортерам; даже если кто-то позволяет тебе пользоваться своим телефоном, ему уже кажется, что он к тебе приблизился, и почему-то бывает тебе за это благодарен.

Говоря это, Кеттеринг извлек из внутреннего кармана несколько стодолларовых банкнот, позаимствованных у Альберто Годоя, и разложил на столе. Он выдвинул ящик стола и вынул оттуда лист бумаги для записей.

– Сначала попытаем счастья с сотенными, на которых написаны фамилии. Затем, если потребуется, перейдем к номерам счетов. – Взяв со стола купюру, он прочел:

– Джеймс У. Мортелл. – И добавил:

– Сия стодолларовая бумаженция когда-то побывала в руках этого человека. Попробуй отыскать его в телефонном справочнике Манхэттена, Джонатан.

Через две-три минуты Джонатан объявил:

– Есть.

Он диктовал номер телефона, а Кеттеринг нажимал на соответствующие кнопки на телефонном аппарате. После двух гудков приятный женский голос ответил:

– Слесарно-водопроводная фирма Мортелла.

– Доброе утро. Мистера Мортелла, пожалуйста.

– Он ушел по делам. Это говорит его жена. Могу я быть вам чем-то полезна?

"Голос не только приятный, но молодой и завораживающий”, – подумал Кеттеринг.

– Благодарю вас, миссис Мортелл. Вас беспокоит Дон Кеттеринг. Корреспондент по экономическим вопросам Си-би-эй. Пауза, затем удивленно и недоверчиво:

– Это розыгрыш?

– Вовсе нет, мэм. – Кеттеринг говорил непринужденно и приветливо. – Мы тут на Си-би-эй кое-что выясняем, и мистер Мортелл мог бы нам помочь. Раз его нет, может быть, вы его замените?

– А ведь вы действительно Дон Кеттеринг! Я узнала голос. Чем мы можем быть вам полезны? – Милый смешок. – Если у вас, конечно, труба не протекает.

– Да как будто трубы в порядке, но если что случится, я к вам обращусь. По правде говоря, это имеет отношение к стодолларовой купюре, на которой значится фамилия вашего мужа.

– Надеюсь, мы ничего дурного не сделали?

– Разумеется, нет, миссис Мортелл. Эта банкнота, по всей вероятности, побывала в руках вашего мужа, и сейчас я пытаюсь проследить ее дальнейший путь.

– Знаете, – задумчиво произнесла женщина, – некоторые клиенты платят наличными, в том числе и сотенными. Но мы никогда не задаем вопросов.

– Да и с какой стати вам их задавать?

– Затем, когда мы кладем деньги на счет в банке, кассиры иной раз пишут на них нашу фамилию. Наверное, это не положено, но некоторые так делают. – Пауза, затем:

– Я однажды спросила, для чего это. Кассирша объяснила, что гуляет очень много фальшивых сотенных, и банк таким образом подстраховывается.

– Ага! Именно так я и думал; вероятно, сотенная, которую я сейчас держу, получила свою метку таким же образом. – Произнося эти слова, Кеттеринг показал Мони большой палец. – Вы не будете возражать, миссис Мортелл, если я попрошу вас назвать банк?

– Отчего же не назвать. Это Сити-бэнк. – И она продиктовала адрес филиала в центре города.

– Спасибо. Это меня как раз и интересовало.

– Секундочку, мистер Кеттеринг. Могу я задать вам вопрос?

– Конечно.

– Это каким-то образом отразят в “Новостях”? А то как бы мне не пропустить передачу?

– Не беспокойтесь. Вы нам так помогли, миссис Мортелл, что в день передачи я лично вам позвоню и предупрежу. Когда Кеттеринг повесил трубку, Джонатан Мони сказал:

– Я знал, что чему-нибудь у вас научусь. Я не ошибся.

– Чему же ты научился?

– Как заводить друзей.

Кеттеринг улыбнулся. У этой Мортелл был такой милый, если не сказать ласковый, голосок, что Кеттеринг решил ее навестить. Он записал адрес – она жила в центре, неподалеку. Не исключено, что его постигнет разочарование. Голоса бывают обманчивы – она может оказаться старше, чем он думал, а внешне – напоминать заднюю стенку автобуса, хотя интуиция подсказывала ему обратное.

Со временем Джонатан непременно узнает еще и то, что одно из косвенных преимуществ работы на телевидении заключается в бесчисленных возможностях приятных любовных приключений – разумеется, если у вас есть к этому охота. Он выбрал еще одну стодолларовую купюру.

– Давай с этой поработаем, – сказал он Мони, кивнув в сторону телефонного справочника. – Николини Бразерс.

Оказалось, что это кондитерский магазин на Третьей авеню. Мужчина, снявший трубку, заподозрил что-то неладное и после первых вопросов явно собирался нажать на рычаг. Но Кеттеринг с любезной настойчивостью убедил его этого не делать. В конце концов прозвучало название банка, куда владелец магазина регулярно сдавал свою выручку, в том числе и крупные купюры. Это был банк Америкен-Амазонас на Даг-Хаммершельд-плаза.

Фамилий, значившихся на двух других купюрах, которые выбрал Кеттеринг, в телефонном справочнике не оказалось.

Следующая купюра познакомила их со словоохотливым управляющим магазином мужской одежды. Он откровенно признался, что магазин имеет счет в отделении банка Ломи на углу Третьей авеню и Шестьдесят седьмой улицы.

Еще одна фамилия не дала никаких результатов. Затем они нарвались на грубиянку, страдавшую манией подозрительности, и Кеттерингу так и не удалось ничего из нее вытянуть.

Пятый по счету телефонный разговор состоялся с восьмидесятишестилетним стариком, жившим в многоквартирном доме на Ист-Энд-авеню. Он был слишком слаб, чтобы говорить по телефону, и за него говорила сиделка, однако с рассудком у старика, несомненно, было все в порядке. Слышался его бойкий шепот: его сын, владелец нескольких ночных клубов, частенько заглядывал к отцу и подбрасывал ему сотню-другую, которые старик переправлял на свой банковский счет, желая подкопить на старость, – последние слова восьмидесятишестилетний дедушка произнес с легким смешком. И – о да, он имел счет в Америкен-Амазонас, на Даг-Хаммершельд-плаза.