Иметь банкира. Столичная Love Story - НеРобкая Оксана - Страница 2

Последующие два месяца я несколько раз как бы случайно пересекалась на улице с Валерием Геннадьевичем. Или возле администрации, когда он садился в машину, или в школе, куда он частенько захаживал. Каждый раз он меня замечал. Однажды набралась смелости и улыбнулась. Его губы неуверенно дрогнули. Наверно, его терзали сомнения в ответной реакции. Оно и понятно. Все-таки серьезный мэн, женатый, с детьми. Рисковать, выражая симпатию Лолите, глупо. Но ведь «вода и камень точит», вспомнила я пословицу. И тут же добавила: только если течет. Нужно остаться с жертвой наедине. Чтоб никто не мешал. Чтоб он расслабился, распустил галстук и освободил мужчину внутри себя.

Должно быть, кто-то на небе был явно за меня. Когда в обычный вторник во время перемены я проходила мимо кабинета директора… Ясен пень, не случайно. Я же знала, что сейчас там заседает моя добыча. Так вот, представьте себе. Открывается дверь и оттуда высовывается голова директора. Она (голова) молвит:

– Лидочка, зайди.

Я была удивлена. Но, поскольку в коридоре больше никакой Лидочки, кроме меня, не было, зашла.

Оказалось, что секретарша (!) приболела. А срочно заполнить какие-то таблички в компьютере взрослые дяди не могут. А надо. Ой как надо. А тут раз – и школьница мимо. Ты ведь разбираешься в компьютерах? Конечно же, разбираешься, не зря вам класс для информатики оборудовали. Садись, заполняй.

Картина маслом. Малолетка в нумере с двумя мужчинами. Я послушно клацала по клавиатуре, внося в Иксель то, что диктовали. Изредка бросая робкий взгляд на Валеру. Решила, что если буду про себя называть его фамильярно, то это нас сблизит. И ведь сблизило же! Да так, что директор почувствовал себя третьим лишним и удалился. На самом деле у него просто начинался урок истории. Закончить с циферками нам с Валерой предстояло самостоятельно. Сейчас, о прошествии времени, я иногда задумываюсь: что за дела такие были у директора школы и районного главы?

Так или иначе, но мы остались вдвоем. Первые десять минут продолжали свое немудреное занятие. Пока я не услышала отчетливый голос в моей голове: «Эй, сельпо, какого черта ты бездействуешь? Перед тобой цель. Фас, детка».

– Ой, я немножко устала, вы не против пятиминутного перерыва?

– Не против. Попьем кофе?

Кофе я умею делать отменный. Это несложно, если сорт кофе – элитный. Мужчину явно тяготило молчание, и он заговорил. Аллилуйя, он заговорил!

Часто тебя вижу. Да чем ты увлекаешься? Да в каком классе учишься? 11-й? Уже решила, куда будешь поступать? И кем же ты хочешь быть?

– А кем бы вы хотели, чтоб я была? Мужчина в замешательстве вскинул брови. Неужели я поторопилась?

– Я имею в виду… Вы не посоветуете? У меня особых склонностей нет. Как вы считаете, какая профессия подходит современной девушке?

– Хм. Экономика, право, менеджмент…

– Это так сложно. Туда же невозможно поступить. – Я потупила печальный взор.

– Почему лее невозможно?

– Ну да… И невозможное возможно, дорога дальняя легка, когда… – Я многозначительно умолкла. Ремарка: пусть у меня нет никаких гениальных способностей, зато есть полезная черта – быстро запоминаю разные цитаты. При удобном случае обязательно их вверну. Это позволяет мне казаться умнее.

– Когда что?

– Дальше я дословно не помню, – слукавила я. – Но смысл примерно в том, что все легко и просто, если тебя кто-то ждет, холит и лелеет и курирует.

– Ха-ха-ха, курирует? Сомневаюсь, что классик говорил именно об этом.

– Ну, кто теперь проверит…

Через месяц я получила направление от районной администрации в университет. Нужно было символически сдать два экзамена. Получила две тройки и благополучно поступила на факультет связей с общественностью. До сих пор не понимаю, как у меня все получилось. Я отправилась за знаниями в кубанскую столицу, так и не отблагодарив своего благодетеля.

После маленького поселка Краснодар показался огромным муравейником. Три курса пролетели в ускоренном ритме. Поднабравшись знаний, я устроилась на лето пиарщиком в один детский лагерь. Благо находился он в получасе езды от дома моих родителей. Первые заработанные деньги я с наслаждением отдавала маме, которая с не меньшим наслаждением тратила их на тройняшек.

Когда после работы я прогуливалась по набережной, на меня все чаще наваливалась вселенская тоска. Я начинала ненавидеть счастливых туристов, которые тратили целое состояние на рестораны, гостиницы и развлечения. Больше всего раздражали москвички. На обычный вечерний променад они наряжались, как шлюхи в варьете. Разумеется, я тоже хотела так наряжаться. Даже в своем неярком платье я выглядела гораздо симпатичнее многих, и кавалеры из мегаполиса бросали в мою сторону заинтересованные взгляды. Но обнимали-то они своих неказистых подруг, увешанных золотом.

Благородный гнев закипал не по-детски. Одна мысль сверлила мозг. Все чаще и чаще. Иногда я пыталась ухватить ее, чтобы наконец осознать в полной мере. Но каждый раз мысль ускользала. Что ж, видимо, еще не созрела. Надо подождать.

В последнюю неделю августа в лагере намечалось важное празднество. Детский фестиваль искусств. Я рассылала по факсу приглашения в прессу, заказывала информационные буклеты и изображала бурную деятельность. Такое нужное умение – выглядеть трудоголиком – у меня тоже не отнимешь. Фактически, self-пиар. Мол, смотрите, какой я незаменимый ценный работник. Пока большой прибыли сия способность не приносила. Но лиха беда начало. Я точно знала, что нахожусь на пути то ли катарсиса, то ли генезиса. Все время путаю эти два понятия.

Вести фестиваль должен был один известный тележурналист. Фамилию слышала неоднократно, но, признаться, в лицо не знала. Директор пионерлагеря попросил съездить с водителем в аэропорт – встретить звезду.

Я стояла как дура с табличкой у зала прилетов и гадала, как же выглядит журналист. Почему-то думалось, что он будет толстый и в очках. Ко мне подошел подтянутый мужчина лет сорока без очков, со спортивной сумкой на плече.

– Боже, какая прелесть! Если бы я знал, что меня здесь ждет такое чудо, я бы прилетел еще вчера!

– Простите? – не поняла я и сглотнула.

А мужчина сейчас же уставился на мою шею, наблюдая, как слюна проходит через пищевод. Его явно заводил этот процесс. Я чуть не подавилась.

– Зовут вас как, чудесное созданье?

– Лида. (А что, я, и правда, чудесная. Новая розовая помада мне очень идет.)

– Либе, Лида, аморе аморе!

– Простите? (По-моемуяреальнотупила.).

– Лида, меня зовут Николай. И ждали вы именно меня.

– Где ж ты так долго плавал, Одиссей? У меня уже руки устали табличку держать, – наконец пришла в себя.

– Давайте я вам помогу, дитя, – мужчина забрал у меня картонку, взял под локоток. – Ведите же меня.

– Что ж, пройдемте, товарищ.

Мы пошли к белой «Волге». По дороге в пионерский лагерь без умолку болтали о всякой чепухе. Надо отдать Николаю должное, собеседник он был великолепный. За сорок минут успели обсудить погоду, концепцию ожидаемого мероприятия, знаки зодиака, современную попсу и много чего еще. Мне давно не было столь приятно общаться с мужчиной. Кроме того, меня подкупало то, что со мной говорили на равных. Если подумать, кто он и кто я? Но сия неконструктивная мысль мелькнула быстро и тут же исчезла. Да кем бы он ни был, хоть президентом, я не могу быть ниже или хуже его. Потому что я – женщина! Из-за меня сходят с ума, начинают войны, завоевывают космос и делают научные открытия. Так-то.

Во время разговора я незаметно кидала изучающие взгляды. Ладно, ладно… Не совсем незаметно. Все исполнялось по правилам: я как раз только что изучала книгу о языке телодвижений и науке невербального покорения. Если мужчина смотрит в сторону, нужно бросить долгий взгляд на его профиль. Когда он внезапно повернется, надо не успеть отвести глаза, а испуганно и смущенно опустить голову. Будто бы вы подглядывали. То есть намек на то, что мужчина вам интересен. Но вы же робкая и стеснительная…