Иметь банкира. Столичная Love Story - НеРобкая Оксана - Страница 48

– О, я очень горжусь. Ты образец корыстной карьеристки!

– Чья б корова мычала!

– Слушай, ты грозилась рассказать что-то интересное. Так что колись.

Маша устраивается в кресле поудобнее и начинает…

В последнее время ей все удавалось. Новая должность, переезд в шикарную квартиру, долгожданная стабильность дали повод отдышаться и просто наслаждаться существованием. Но именно в те моменты, когда ты чего-то добиваешься, становится одиноко до чрезвычайности. Все чаще вечерами в постели Маруся вспоминала о прежней любви – мальчике Марате. Обошлась она с ним довольно круто. Как, впрочем, и с самой собой. Расставание на пике чувств равносильно операции без анестезии. Но она ни о чем не жалеет. Поступок был правильным. Останься она с бедным украинским парнем, который только-только окончил институт и мается без работы, – кем бы она сейчас была? Никем.

Материальное благополучие будит романтические порывы. Уже которую неделю Маша ощущала потребность в Свидании. Именно так, с большой буквы. В голову пришла шальная мысль: разыскать Марата. Помнится, он давал ей свой адрес. В Конотопе он жил с родителями. Маловероятно, что взрослый мужчина продолжает обитать с мамой и папой под одной крышей. Но, по крайней мере, они скажут, где теперь их сынуля. Не долго думая, Маша собрала небольшой саквояж и села на поезд Москва – Киев. Восемь часов в дороге в купе-люкс… Достаточно времени для полета фантазии.

В Конотоп поезд прибыл рано утром. Выйдя на перрон, Маруся поежилась от холода. Накрапывал мелкий дождь. Она пошла к зданию вокзала.

– Девушка, такси не желаете? Мигом доставлю до места! – К Маше обратился на чистейшем русском дядечка с бородой.

– А я думала, вы все по-украински говорите, – удивилась она.

– Та ну! По-украински разве только уникумы общаются.

– Мне бы в гостиницу…

– Можно в «Украину», хотя я бы посоветовал в «Рембазовскую», она лучше. Довезу за восемь гривен!

– Рублями возьмете?

– Спрашиваешь! Сотка! – улыбнулся таксист.

«Наверняка втридорога», – подумала Маша и села в машину.

Разместившись в гостинице, немного вздремнула. Проснулась в обед. Припудрилась, накрасила губы. Еще раз посмотрела адрес, написанный на бумажке, и вышла из номера.

Городок состоял из пятиэтажек, коттеджей, пустырей и заброшенных воинских казарм.

Улица Мирошниченко оказалась совсем близко к гостинице. Вдоль дороги тянулись неказистые домики, разве что иногда попадались более-менее приличные, с глухими железными заборами. Маруся остановилась возле нужного дома. Опрятный, но явно не хоромы Рокфеллера. Сквозь забор из сетки открывался вид на огород и небольшую теплицу. На другой стороне улицы, у дома напротив, стояла одинокая скамейка. Дерево было влажным от прошедшего утром дождя. Мара положила на лавку кожаные перчатки и села сверху.

Чего она ждала? Разум отвечать на сей вопрос отказывался. Но хотя бы раз за долгие годы могла она поступить нерационально? Могла. Чем и занималась в данный момент. И чем дольше она сидела, тем сильнее верила: что-то произойдет. И произошло.

Маша отчетливо видела, как серая дверь открылась, и на крыльцо вышел мужчина в спортивном костюме. Несколько секунд постоял, посмотрел в хмурое небо. Потом направился к теплице, шлепая калошами по грязи. Зашел в стеклянную постройку, вышел обратно с топором. Около часа Маруся наблюдала, как он колет дрова. Внешне Марат почти не изменился. Разве что возмужал за шесть лет. Девушка внимательно прислушивалась к себе. Ей даже показалось, что она хочет кинуться к нему и обнять его… И он бы поглядел на нее прежним влюбленным взором, от которого перехватывало дыханье. Затем пришла иная мысль. Она противоречила первой.

– В общем, Лида, – заканчивает повествование подруга, – посидела я еще полчаса и осознала: нечего мне здесь делать. Судя по всему, Марат остался на том же уровне развития. Он живет с родителями, ходит в деревенской одежде и единственное его развлечение – огород и телевизор. Пропасть между нами стала слишком большой. Настолько большой, что даже воспоминания о былой страсти не способны соединить нас вместе. Действительно подмывало подойти к нему… У меня все-таки сохранились чувства. Представляешь? Но я подумала, что такой шаг ни к чему не приведет. Понимаешь, Лид?

– Понимаю, – сочувственно киваю я. – Но я бы обязательно подошла…

Подруга уехала, и я поднимаюсь в свою комнату. Настроение сентиментальное. Недавно ездила к родителям и перебирала свои старые игрушки. Обнаружила шкатулку, в которой хранила детские сокровища. Копаться в них я не стала, но захватила шкатулку в Москву. Куда же я ее засунула? Ах да, в нижнюю полку орехового шкафа. Точно. Достаю пластмассовую коробочку, открываю. На самом верху лежит запечатанный конвертик. В графе «кому» значится: «Распечатать, когда буду богатой». По белому листочку – нервным почерком.

«Здравствуй, Лида. Мне сейчас 16, не знаю, сколько тебе. Надеюсь, что не слишком много. Не хотелось бы, чтобы ты стала состоятельной персоной в преклонном возрасте. Наверное, глупо писать письмо самой себе, в будущее. Но сейчас мне это необходимо. Я на тебя надеюсь, Лида. Мне очень надо, чтобы у тебя стало достаточно денег. Чтобы ты могла позволить себе покупать любую одежду, какую пожелаешь. Мерзко, мерзко, когда ты бедный. Я часто плачу. Пожалуйста, сделай все возможное, чтобы обрести материальное благополучие. Знаешь, я верю: у тебя все получится. Однажды ты перестанешь считать деньги и будешь счастливой».

Да… Я себя не подвела и деньги действительно перестала считать… Но назвать себя счастливой язык не поворачивается. Слишком много мелочей, которые раздражают. Порядком надоело зависеть от одного человека и постоянно подпевать ему. Хочется быть независимой. Будет трудновато. Но если в банке приличный счет, любые препятствия преодолимы, не так ли? Я улыбаюсь. Выдираю из блокнота чистый лист. Задумываюсь на миг и пишу. В ящике стола нахожу почтовый конверт, кладу туда письмо и запечатываю. В адресной строке делаю пометку: «Распечатать, когда буду счастливой».

Мечтательно гляжу в потолок, рисуя ближайшее будущее. Успешная бизнес-леди, мастерски разруливающая финансовые потоки. Уютный дом. Любимый и любящий мужчина, перед сном танцующий стриптиз только для меня, и ни для кого больше…

На следующий день я посылаю Пашке sms: «Жду после обеда на нашей квартире». В ней я жила до замужества. Продлила аренду, чтобы иметь возможность хоть изредка встречаться с Терезой. Правда, за год это удавалось не больше десяти раз. Немудрено, что сейчас я волнуюсь, как перед первым свиданием. Засовываю алкоголь в холодильник, намазываю бутерброды черной икрой, задергиваю занавески…

В полвторого раздается звонок в дверь. Вешаюсь Пашке на шею прямо на пороге.

– Пройти разрешите, гражданочка! Иначе буду вынужден взять вас в коридоре!

– Да бери, бери. Дверь захлопни!

Пашка скидывает куртку, расстегивает ширинку. Поворачивает меня лицом к стене и задирает халат. Исследует мое тело требовательно и бесцеремонно, как доктор. Может быть, суперкар «Koenigsegg CCR» и разгоняется до ста километров за три секунды, но Пашке понадобилось и того меньше, чтобы завестись и ворваться в мое лоно. Он входит жестко и ритмично, обхватив руками талию. Упираюсь лбом и ладонями в шершавые обои. Как же я соскучилась по животному сексу! Начинаю стонать. Сначала тихо и робко, потом громко и яростно. Когда парень кончает, едва сдерживаю вопль разочарования. Я хочу продолжения!

– Кисонька, пятиминутный брейк и новый раунд.

Мы усаживаемся на диванчике на кухне. Включаю музыкальный канал. Пашка снимает рубаху. В одной руке держит бокал с мартини, другую запускает мне между ног. Его пальцы выводят на клиторе узоры.

– Ты там восьмерку рисуешь? – с придыханием спрашиваю я.

– Это не восьмерка, а бесконечность, знак моей любви к тебе, – ухмыляется Паша.

Минут черед десять мои «мммм» и «нннн» приводят мужчину в боеготовность. Перебираемся в ванную. Он ложится на спину в горячую воду, я устраиваюсь сверху. Он поддерживает меня за ягодицы, насаживая на член.