Другая стороны (СИ) - Дорганова Нирвана Андреевна "Нира¦" - Страница 71

Он погружает руку больше, наблюдая за мной. Его глаза горят огнем… я знаю, о чем он думает. Но я не могу перестать выгибаться. Та пульсация, что во мне, то все возбуждение – оно просто пробивает мой мозг. Головокружение усиливается, и снова темно в глазах...

Я кричу! Не могу остановится! Голос сам живет отдельно от моего сознания...

- Кричи, Ана, громче! – Последнее, что я запомнила…

- Анастейша, детка, – шепчет в ухо Кристиан, – очнись...

Он ведет носом по шее, щеке, затем нежно-нежно целует меня в губы...

- Ты отключилась, – сказал довольный мужчина.

- Что? Я потеряла сознание? Как это?

И действительно, я даже не поняла: когда у меня развязались руки, а обнаженная нижняя часть Кристиана удобно расположилась между моими ногами.

- Как долго я была в отключке?

Я даже не знала, что такое бывает.

- Несколько секунд, – отвечая, целует Грей и входит в меня быстрым движением таза.

Я почти не ощущаю его – то самое место очень растянуто, и только сильные шлепки его бедер напоминают мне о том, что было минутами ранее.

У меня нет сил, чтобы ответить на его старания еще одним оргазмом.

- Извини, я...

Я обхватываю его ногами и сильно прижимаюсь к влажному телу. Сейчас я получаю настоящее наслаждение, прикасаясь к нему всему... Он мой!

- Ты мой! – шепчу я…

- Ана, крошка...

Я проснулась от влажных поцелуев моих рук.

- Который час?

Кристиан одет в черный костюм, или ... не знаю, в комнате темно – я не могу разобрать. Он сидит на краю кровати.

- Пять утра, – отвечает Грей, – у меня ранний вылет. Я позвоню тебе, как только смогу. Люблю тебя...

И прощальный поцелуй опять достался внутренней стороне моих запястий. Он всегда это делает, словно извиняется за причиненную боль.

Только ради этого можно терпеть наказания, если знаешь, что потом получишь дозу такой нежности и заботы.

- И я тебя, – улыбаюсь сонной улыбкой.

И я впервые осталась одна в этом Пентхаусе. Сейчас это не имеет никакого значения – я так хочу спать…

Глава 61

Прекрасная погода, яркий солнечный луч пробился сквозь окно и распределился по белоснежному одеялу. Ужасно не хочется вставать. Но надо.

Больно сидеть... Это тупая боль моих нетренированных мышц. Однажды, на втором курсе Хосе вытащил нас с Кейт покататься на велосипеде. Господи, я два дня сидеть не могла... Вот и сейчас ощущение такое, что я мега-спортсмен.

Завтрак был очень быстрый, я опаздывала – буквально на ходу надевала сапоги. Они из мягкой и тонкой кожи – самое то для раскладывания вещей по полкам. Узкие джинсы, белая футболка и короткая куртка-болеро с длинным рукавом. Надеюсь, у Эмиля нет пунктика по дресс-коду.

- Мисс Стил, – знакомый голос окликнул меня из холла.

Это Сойер.

- Мистер Грей приказал сопровождать вас...

Ну, началось. Закончилось мое водительское настоящее – привет пассажирскому будущему. Я не готова спорить, потому что очень тороплюсь.

Сойер отлично водит. Еще бы… За рулем такой машины чувствуешь себя не иначе как Шумахером. И он не разговорчив? точно так же, как и Тейлор. Это странно для водителя, обычно им скучно и они готовы часами рассказывать про свою семью или еще кого. Но я ориентируюсь исключительно по таксистам. Может, это какой-то элитный водитель? уж Грей-то позаботился. Особый выводок: “Водитель-молчун”.

Сдержав улыбку, решила написать Кристиану сообщение, пока я окончательно не начала хохотать сама с собой.

“Доброе Утро! Люблю безумно и очень скучаю! ”

Надеюсь, он тоже.

Как только вошла в “Rousseau Wines”, знакомый охранник улыбался широкой улыбкой.

- Мистер Руссо у себя.

- Спасибо, – поблагодарила я.

В кабинете Эмиль в приседе возле какой-то коробки, увидев меня, сразу привстал.

- Анастейша, проходи… ты вовремя.

Он уперся руками в пояс. Ох уж эти мужчины в костюмах... На нем розовая рубашка и серые, почти цвета металлик, брюки. Он очень красив. Почему у него нет женщины?

- Доброе Утро, – улыбнулась я.

Осмотрела кабинет – многие вещи мы расставили вчера, но пол все еще загружен.

Я принялась за картонную коробку, в ней была мечта подростка – куча новых канцелярских товаров: ручки, карандаши, папки... Все это переношу на стол, расставляя по своему вкусу.

- Как дела у Кристиана, – начал незатейливый разговор Эмиль.

- Улетел в Нью-Йорк сегодня, у него какие-то проблемы на работе.

- Это неприятно, вот видишь, почему нужен «свой» человек, держащий руку на пульсе...

Я неловко чувствую себя в обществе Руссо, и это чувствуется, надо отдать ему должное, он пытается разрядить обстановку как может.

Но теперь моя очередь:

- Кристиан говорил, что вы учились вместе?

- Да, – рассмеялся Эмиль, – пока его не “попросили” из Университета.

Я знаю эту историю, а также знаю, что Эмиль помогал Кристиану в бизнесе. Должно быть, он хороший друг.

- Ну, отлично, – я ставлю последнюю папку на полку, предварительно изучив ее содержимое, на полу остались только пустые коробы.

На каждый мой вопрос – спокойный ответ.

- Я думаю, нам это нужно отметить, – хлопнул ладонями Руссо, – пойдем со мной, ты сама выберешь чем... А завтра ещё раз пройдёмся по документации.

В голове сразу всплыла картинка: Грей, говорящий эту же фразу – «Пойдем со мной, ты сама выберешь чем…», интересно, что в этом случае имеет в виду Руссо.

Спускаясь вниз по узенькой лестнице, Эмиль с трудом умещается в этом проходе.

Он включает свет, о, Боже, у меня дыхание сперло – я словно в Средневековье. Старые деревянные бочки с вином и громадные ниши, выдолбленные в стенах, которые кишат пыльными бутылками.

- Это здание не новое? – Интересуюсь я.

- Это подвал моего прадеда, – с гордостью отвечает Эмиль, – прямо над нами стоял его дом. Он жил здесь до того как вернулся во Францию.

- Вино делают тоже тут?

- Нет, Ана, – едва сдерживая смех, говорит он, – у меня есть фабрика для этого. Здесь больше музей, но не для всеобщего обозрения.

- Какое вино ты любишь?

Я пожимаю плечами.

- Тогда, с твоего позволения, я сам выберу...

Эмиль встаёт на маленький деревянный стульчик и тянется за одной из бутылок.

И как он их различает, они ведь одинаковые.

Достает изрядно пропылившуюся бутылку, а затем откуда ни возьмись – появляется штопор, и характерный звук хлопка, а из маленького ящика бокалы – на удивление абсолютно чистые.

Руссо глубоко в себя втягивает пары струящегося вина.

- Чувствуешь аромат?

Как бы ему сказать, что я не тонкий ценитель.

Вино льется в бокал с определенным звуком в горловине, я так понимаю, что и звуки на него действуют по-особому. Потому что лицо Руссо излучает истинное восхищение.

- Это Мускат, самый ароматный вид винограда, и мускатные вина соответственно. Должен заметить, – Эмиль передает бокал мне, затем заполняет свой, – что именно Франция считается родиной мускатного вина. Наши виноградинки лучшие в мире, поверь.

- Я не сомневалась, – улыбнулась в ответ.

- Это десертное вино, его вкус полный сладкий, маслянистый, гармоничный, достаточно тяжелый, но мягкий и бархатистый. Посмотри на свет...

Он вытягивает руку к лампочке, в подвале темно, поэтому это единственное светлое место, затем немного манипулирует бокалом, как бы играя содержимым ...

- Видишь, – продолжает Эмиль, обнявши меня за плечо, – как стекает вино по стенкам бокала?

- Действительно красиво...

- Французы называют их «винные ножки». Считается, что чем дольше держатся на стенках бокала ножки, тем вино лучшего качества... А еще они говорят о крепости напитка.

- Вот откуда Кристиан знает столько о вине, – ухмыльнулась я, демонстративно снимая его руку с моего плеча.

- Да, – рассмеялся Эмиль, – было время, мы частенько предавались дегустации по вечерам.