1Q84. Тысяча невестьсот восемьдесят четыре. Книга 3. Октябрь-декабрь - Коваленин Дмитрий Викторович - Страница 69

— Алло! — в третий раз сказал он. — Кавана слушает.

— Тэнго, — произнесла собеседница. Похоже, контакт состоялся. Но с кем, Тэнго пока не понял.

— Кто вы?

— Куми Адати, — услыхал он в ответ.

— Ах, это ты? — отозвался Тэнго. Молоденькая медсестра Адати, в чьем доме слышно, как ухает филин. — Что случилось?

— Спишь?

— Ага, — сказал он. — А ты?

Идиотский вопрос. Еще только спящие не звонили ему по телефону. Что спрашивать? Наверно, все из-за размороженного латука…

— Дежурю, — ответила она. И легонько откашлялась. — Слушай. Господин Кавана только что умер.

— Господин Кавана умер? — переспросил он, не понимая. Что за бред? Ему сообщают о его собственной смерти?

— Тэнго. Твоего отца больше нет, — поправилась медсестра.

Без какой-либо нужды он переложил трубку из правой ладони в левую.

— Больше нет, — эхом повторил он.

— Я дремала в комнате отдыха. Во втором часу позвонили из палаты твоего отца. Я удивилась, ведь он все время был без сознания, — кто же нажал кнопку? Но сразу побежала к нему. Прибегаю — а он уже не дышит, и пульса нет. Разбудила дежурного врача, сделали все, что могли, — бесполезно…

— Ты хочешь сказать, отец сам нажал кнопку вызова?

— Скорее всего. Больше некому.

— Причина смерти? — спросил Тэнго.

— Точно сказать не могу. Но, похоже, он не страдал. Лицо было очень спокойное. Такое, как бы сказать… Ну, словно под конец осени, когда даже ветра нет, с дерева опал последний листок. Извини, если неудачно выразилась…

— Да нет, — сказал Тэнго. — Очень даже удачно.

— Ты сможешь сегодня приехать?

— Думаю, да…

С понедельника возобновлялись его лекции в колледже. Но раз умер отец, все как-нибудь подождут.

— Сяду на первый экспресс, — добавил Тэнго. — Буду около десяти.

— Очень обяжешь. Нужно уладить формальности.

— Формальности? — переспросил Тэнго. — Мне что-нибудь нужно иметь при себе?

— Ты его единственный близкий родственник?

— Насколько я знаю, да.

— Тогда захвати большую печать. Может пригодиться. А сертификат ее подлинности у тебя есть?

— Кажется, получал недавно [32].

— Тоже возьми на всякий случай. Больше, по-моему, ничего не потребуется. Похоже, твой отец уже все подготовил сам.

— Все подготовил?

— Да. Еще когда был в сознании, подробно распорядился насчет всего — от расходов на похороны до погребального костюма и места кремации. Похоже, он был очень предусмотрительным человеком. Как бы сказать… практичным?

— Да, верно, — ответил Тэнго, потирая пальцами виски. — Таким он и был.

— В семь утра я сменюсь с дежурства и пойду домой спать. Но сестры Тамура и Оомура будут на месте, все подробно тебе объяснят.

Тамура — средних лет, в очках, вспомнил Тэнго. Оомура — с шариковой ручкой в волосах.

— Спасибо тебе за все.

— Не за что… — ответила Куми Адати. И, спохватившись, добавила: — Прими мои соболезнования.

— Спасибо, — сказал Тэнго.

Спать Тэнго уже не мог, а потому заварил кофе и выпил. В голове немного прояснилось. Он понял, что голоден, соорудил сэндвич с помидором и сыром. Сэндвич показался безвкусным, как еда, которую поедаешь в темноте. Затем Тэнго заглянул в справочник «Расписания поездов» и проверил, когда отправляется экспресс на Татэяму. Из «Кошачьего города» он вернулся в субботу, всего два дня назад, но теперь приходилось снова туда отправляться. Хоть и ненадолго, максимум на пару дней.

В четыре утра он умылся, побрился. Попытался уложить щеткой непослушные волосы, но получилось плохо. Да и бог с ними, в дороге сами улягутся.

Известие о смерти родителя его особо не потрясло. Две недели Тэнго провел с отцом, пока тот был без сознания. И ему показалось, что старик воспринял близкую смерть как уже свершившееся событие. Как ни странно это звучит, похоже, он просто отключил рубильник у себя в голове. Врачи не смогли определить, отчего он впал в кому. Но Тэнго знал, что отец сам решил умереть. Или не захотел жить дальше. Отрубил в голове электричество, запер все чувства, точно окна и двери, и просто ждал конца своей осени — чтобы опасть, по выражению сестры Адати, «как последний листок».

На станции Тикура он поймал такси и до санатория на побережье добрался в половине одиннадцатого. Как и в воскресенье накануне, стоял погожий зимний день. Солнечные лучи ласкали пожухлую траву во дворе, и незнакомый трехцветный кот, греясь на солнышке, неторопливо и тщательно вылизывал хвост. Сестры Тамура и Оомура встретили Тэнго у входа. Каждая негромко выразила ему соболезнование. Он поблагодарил.

Тело отца переместили в неприметную каморку в дальнем крыле корпуса, куда привела Тэнго сестра Тамура. Отец лежал на каталке, накрытый белой простыней. Окон не было, и от холодного света люминесцентной лампы белые стены этой тесной кубической комнатки казались еще белее. На невысоком шкафчике стояла стеклянная ваза с тремя белыми хризантемами. Цветы свежие — видно, поставили рано утром. На стене висели круглые часы. Старые, запыленные, но время показывают точно. Часы в таком помещении играли роль, известную разве что им самим. Больше в комнате не было ничего — ни мебели, ни декоративных украшений. Сколько же умерших стариков, наверно, прошло через эту каморку, подумал Тэнго. Они появлялись здесь молча, и молча же исчезали. Атмосфера здесь царила официально-деловая, и в то же время по-своему торжественная и многозначительная.

Лицо отца выглядело так же, как и при жизни. Даже если смотреть в упор, не скажешь, что человек уже умер. Цвет кожи здоровый, гладко выбрит — кто-то позаботился об этом специально. Пока на взгляд со стороны кома и смерть особо не отличаются. Просто теперь не нужно думать о питании и физиологических выделениях. Если оставить как есть, через несколько суток начнет разлагаться. И в этом уже куда большая разница между жизнью и смертью. Но, конечно, прежде чем это случится, тело кремируют.

Пришел лечащий врач, с которым Тэнго уже не раз общался, выразил соболезнования, описал обстоятельства кончины. И хотя объяснял он очень долго и старательно, если обобщить его слова в одну-единственную фразу, выходило, что «причина смерти толком не ясна». Проверки и анализы никакой конкретной болезни не выявили. Наоборот, все указывало на то, что отец Тэнго совершенно здоров, если не считать болезни Альцгеймера. Тем не менее однажды не понятно с чего впал в кому — и активность его жизненно важных органов начала снижаться. Когда же это снижение достигло критического уровня, отец просто перешел в мир иной. Рассказ врача звучал ясно и четко, но с профессиональной точки зрения — довольно нелепо. Ведь причину смерти установить так и не удалось. Можно, конечно, попытаться списать все на общую изношенность организма, но отцу было всего шестьдесят с небольшим, и назвать его «скончавшимся от старости» также было бы странно.

— Как лечащий врач, я должен составить свидетельство о смерти, — смущенно сообщил врач. — Причину же смерти собираюсь сформулировать так: «сердечная недостаточность, вызванная продолжительной комой». Вы не против?

— Вы хотите сказать, на самом деле причина — в чем-то другом? — спросил Тэнго. — А совсем не в сердечной недостаточности?

Врач смутился еще больше.

— Да, сердце до последнего вздоха работало без нарушений…

— Но нарушений не было и у других органов, верно?

— Вот именно.

— Я, конечно, не специалист. Но в итоге-то сердце остановилось, не правда ли?

— Да, конечно… Сердце остановилось.

— Значит, этому сердцу чего-то недоставало, так?

Врач задумался.

— С точки зрения нормально работающего сердца — конечно, так… Здесь вы правы.

— Ну, вот и напишите: «причина смерти — сердечная недостаточность, вызванная продолжительной комой». Я не возражаю.

Врач с облечением вздохнул и пообещал составить свидетельство через полчаса. Тэнго поблагодарил его, тот ушел.

32

Помимо обычной личной печати в Японии при покупке земли, дома, автомобиля, получения наследства и т.д. требуют использование большой (официальной) печати и сертификата ее подлинности. Регистрация печати происходит в органах местного самоуправления, и там же по первому требованию выдается сертификат.