Время меча - Нестеренко Юрий Леонидович - Страница 159

— Неживую вещь, способную считать? Такое даже магам вряд ли под силу,

— усомнилась Элина. — Вы уверены, что правильно поняли текст?

— Вообще-то у меня часто возникают затруднения с переводом, — признал Артен. — Столько незнакомых понятий… Но тут я вполне уверен. Почему бы нет? Для того, чтобы считать, совсем не обязательно иметь разум. Правила счета, по сути, просты. А в двоичной системе — предельно просты! 0+0 дают 0. 0+1 дают 1. 1+1 дают 0 и перенос единицы в следующий разряд. А все остальное к этому сводится. А теперь представьте себе, что числа представлены панельками с дырками, через которые пропущены подвижные штырьки. При сложении панельки сдвигаются вместе параллельно друг другу и набору штырьков для третьей панельки. Там, где в разрядах обоих слагаемых нули, ничего не происходит — в сумме остался ноль. Там, где один из разрядов — единица, штырек давит на штырек из набора и загоняет его в дырку

— в сумме появится единица. Сложнее всего случай двух единиц. Очевидно, два штырька, продвинув третий на двойную глубину, повернут при этом шестеренку, которая, в свою очередь повернет винт, который, подхватив штырек, сделает полный оборот и воткнет его в следующую дырку. В общем, как видите, никакой магии — чистая механика. Из той же серии, что музыкальные машинки — а ведь музыка когда-то тоже считалась исключительно уделом мыслящих существ. Зато представляете, какие перспективы! Ведь никто не заставляет делать панельки только с одним рядом штырьков. Можно сразу со ста или тысячью. И тогда одним движением рычага можно сложить сразу тысячу чисел! И как подумаю, что все это мы могли бы уже иметь несколько тысяч лет назад, если бы не эти дегенераты… — лицо Артена не предвещало для магов ничего хорошего.

— Так, может, эта штука в лаборатории — просто счетное устройство? — вернула его Элина к более практическому вопросу.

— Нет, полагаю, это все же некий кодовый замок, — возразил принц. — Странно представить счетную машину, в которую вводят только один набор чисел. Но в основе кодового механизма — тот же двоичный принцип, это очевидно. Код состоит из восьми чисел в двоичном представлении, которые надо ввести в определенном порядке. Числа наверняка могут быть любыми, но хозяин дома, в силу естественной лени, выбрал такие, которые можно задать только одним штырьком. Вот смотрите, я их выписал, — рядом со вчерашним рисунком на пергаменте теперь выстроилась колонка чисел:

4 1 8 2 16 128 32 64

— Осталось, все-таки, понять, как отсюда вывести порядок ввода, — заключил принц.

Элина склонилась над пергаментом.

— А почему вы думаете, что утопленный штырек означает единицу? — спросила она. — По-моему, это больше похоже на ноль.

Принц посмотрел на нее долгим взглядом.

— Кузина, я вами горжусь! — провозгласил он. — Мне следовало самому об этом подумать. Конечно, исходное состояние естественно считать нулевым, но кто знает, какой логикой руководствовался хозяин? Сейчас распишем ваш вариант…

После пары минут расчетов рядом с первым столбцом вырос второй:

251 254 247 253 239 127 223 191

Артен с некоторым недоумением окинул взглядом эти цифры. Задача явно проще не стала.

Не прояснилась ситуация и к обеду, и на следующий день.

Постепенно узники забросили попытки разгадать тайну кода. Время от времени кто-нибудь из них еще клал перед собой злополучный рисунок, но вскоре с раздражением вновь прятал его. Артен по-прежнему проводил целые дни в библиотеке, остальные люди кое-как коротали время в обществе друг друга, а Йолленгел периодически выбирался в город. К концу второй недели со дня гибели ханской гвардии он принес известие о появившихся в Нан-Цоре новых людях.

— Зомби? — уточнил Айзендорг.

— Нет, люди. И с магическими способностями. Не такими сильными, как у главных магов, но заметно сильнее, чем у Элины или у меня. Я видел нескольких из них на улице, двое пытались управлять группой зомби, остальные, похоже, просто осматривали город. Кажется, они тоже живут теперь в пирамиде.

— Какого они возраста? — спросил Артен. — И к каким расам принадлежат?

— Есть и старые, и достаточно молодые. И белые, и желтые.

— Все ясно, — мрачно констатировал принц. — Они перетаскивают сюда своих учеников и новоприсоединившихся коллег. Наверное, с каждым днем будут прибывать все новые. Для магов сейчас самое главное — создание вертикали власти. Или… пирамиды. Да, пирамида — точный образ. Верховные правители наверху, а под ними — расширяющаяся иерархия наместников и чиновников. Даже вершина, точно как у пирамиды Нан-Цора, не сходится в одну точку, к единому диктатору, а образует небольшую горизонтальную площадку — коллегию главных заговорщиков…

— Они не боятся, что новые товарищи захотят потеснить их с вершины? — усмехнулся Редрих.

— Если бы и захотели, не смогли бы, — пояснила Элина. — У главных магов слишком большая фора. Прибыв сюда раньше всех, они успели набраться силы, которой нет ни у кого у новоприбывших, даже если прежде во внешнем мире они и были им равны. Так что это будет в полном смысле пирамида — те, кто выше, будут сильнее не только по статусу, но и фактически.

— Но такое положение не может длиться бесконечно, — смекнул Артен. — Как только исходные заговорщики достигнут максимума своей силы, остальные начнут их догонять.

— Это еще не значит, что догонят, — возразила Элина. — Способности у всех разные. А если самые способные догонят и перегонят, что с того? Наши заговорщики им просто уступят, ведь их цель — не личная власть, а восстановление магической системы правления. Нет, на то, что маги передерутся между собой и перебьют друг друга, надеяться не приходится. В прошлом среди них находились отщепенцы, но такие всегда встречали монолитный отпор остальных. Тем паче что более сильный маг всегда может узнать, что на уме у менее сильного.

— Это в прошлом, — не согласился граф. — Какие бы песни ни пел тебе старый интриган Зендергаст, не очень-то верь в его бескорыстие. Не нужна им личная власть, как же…

— Граф, не мне вас учить военной науке, но, кажется, один из ее азов

— не следует недооценивать противника, — возразил принц. — Я согласен с Элиной — нашими врагами движет не личная корысть, а идейные соображения. И это, кстати, много хуже. Альтруисты — самые опасные люди на свете. Эгоиста можно купить или запугать, альтруиста же, уверенного, что он действует во благо, не остановит ничто.

— Их остановим мы, — уверенно заявила графиня.

— Если это вообще возможно, — буркнул Йолленгел.

— Раз они держат нас взаперти, значит, мы все еще для них опасны, — напомнила Элина. — Когда-нибудь, господа, этот стол из обеденной залы еще станет реликвией. «Тот самый стол, за которым был разработан план, сорвавший последний великий заговор магов! «

— Лично я в город больше не пойду, — не вдохновился эльф. — От зомби я еще мог укрываться, но когда улицы начинают кишеть магами…

— Они не будут кишеть! — попыталась переубедить его графиня. — У новоприбывшх не будет много свободного времени. Если маги хотят захватить мир побыстрее — а они явно не настроены слишком откладывать — то заставят своих подручных учиться и тренироваться целыми днями.

— А тренироваться можно и за пределами пирамиды, — подхватил Йолленгел. — Нет, господа, мне действительно жаль вас огорчать, я понимаю, что заменить меня некем… но эти вылазки стали слишком опасны. Пусть я трус, но я, собственно, никогда и не набивался в герои.

В общем, в этот день падение боевого духа узников стало заметным, как никогда ранее (исключая разве что моменты первого и второго пленения). Даже Элина своими оптимистическими заявлениями пыталась убедить не столько других, сколько себя. Даже граф, хотя и считал уныние ниже своего достоинства, не нашел ободрительных слов, которые не звучали бы фальшиво. Весь его опыт, сила и храбрость были бесполезны против магии. Более того, ни одному из героев прошлого не удавалось одержать победу над магами, находящимися на вершине силы. В эпоху магов героев просто не было.