Темный мастер - Степанова Анна - Страница 16

— Иногда мне видится, — продолжала между тем ученица, — будто все люди состоят из таких вот спутанных нитей: своей и чужих. Всех цветов. Но если у других они тусклые, то твоя горит, как солнце. Так ярко, что слепит глаза… Ни у кого прежде я не видела такого. Разве это не странность?

— Да уж, странность, — сквозь зубы процедил Огнезор, не в силах сдержать раздражения. — Не чувствуй я, что не врешь, решил бы, что тебя кто-то из этих негодяев-подмастерьев подослал… Приятели, чтоб их, ученичества! С дурацкими шуточками!..

Девчонка не отвечала, еще ниже опустив голову.

— А слышала ли ты, Мила, — все больше распаляясь, продолжал юноша, — что у сказки твоей есть продолжение? Легенда о Первом Боге и его кровных? И знаешь ли ты, что я просто ненавижу эту проклятую историю?!

— О! — догадливо выдохнула ученица, мгновенно осмелившись поднять на Огнезора расширившиеся в изумлении глаза. — Вот, значит, что это… почему ты… горишь!

Куда только подевался злой настороженный волчонок! Теперь девчонка благоговейно сияла, будто узрев божественное откровение. И пялилась, пялилась, пялилась! Даже несмотря на явную боль в ее покрасневших слезящихся глазах!..

Маленькая ненормальная!

Неудивительно, что другие ученики так к ней относятся!

— Да хватит уже! — в сердцах ударил по столу Огнезор.

Мила будто из транса вышла, поспешно отведя взгляд.

— Говорил же, ненавижу эту суеверную ересь!

— Прости, — обреченно поникла девочка. — Ты теперь… убьешь меня?

— Что-о? — Разговор становился настолько нелепым, что мастер чуть не рассмеялся. — Убить тебя? Извини, милая, но мои услуги в этой области стоят слишком дорого! Тебе уж точно не по карману! Так что, если жить надоело, поищи себе более… хм… доступный способ самоубийства.

— Да что ты вообще знаешь о желании умереть! — вдруг зло выкрикнула она.

И теперь уже Огнезор опустил глаза.

— Больше, чем ты думаешь, — обронил он тихо.

Юноша и сам не понимал, что на него нашло. Откуда такая откровенность? Ведь даже Славе никогда не говорил…

Но сейчас почему-то закатал залитый вином рукав, обнажая запястье, демонстрируя сумасшедшей ученице длинный белый шрам, рассекающий его вдоль вены.

Девочка пораженно уставилась на тонкую светлую линию.

— Я думала, после исцеления шрамов не остается, — только и смогла хрипло выдавить она.

— О, этот мне специально оставили! — со значением усмехнулся мастер. — На память и в назидание. Чтобы знал, что в Гильдии даже умереть нельзя без позволения… Вернись к реальности, Мила! В этой жизни нет места божественным чудесам — только собственной силе и упрямству…

Он встал из-за стола, желая прекратить этот безумный разговор.

— Мне пора, — бросил сухо вместо прощания.

— Мастер! — Девочка вдруг подскочила к нему с какой-то отчаянной решимостью на угловатом лице.

— Ну что еще?

— Возьми меня к себе! У тебя же нет личного ученика, я знаю!

— Что за чушь! — фыркнул Огнезор. — Мила, я ничего не знаю об исцелении! И вряд ли у тебя есть хоть шанс продвинуться в мастерстве Сражения, Слова или Разума! Ну чему я могу научить тебя?

Ее решительность погасла, уступив место глухой безучастности.

— Да, конечно…

Неожиданно это встревожило юношу.

— У тебя неприятности с мастером Темнословом? — напрямик спросил он.

Ученица напряженно подобралась, сверкнула глазами, вновь живо напомнив сердитого звереныша.

— Наставник, кажется, хочет убить меня, — с деланым равнодушием сказала она.

— То есть больше, чем всех остальных? — уточнил Огнезор, не удержавшись от иронии. — Даже несмотря на уникальную силу твоего дара?

Мила насупилась, понимая, что ей не верят.

— Он боится, мастер! — бросила она с вызовом. — Недавно я предсказала ему скорую смерть…

— Очень прискорбно… — сострадательно поглядывая на ученицу, покачал головой юноша. — Прискорбно, что ты сама веришь в подобную ерунду! Впрочем, зная мастера Темнослова, допускаю, что он достаточно ненормален, чтобы поверить тоже…

На лице у Милы впервые за их разговор появилось ехидное подобие улыбки.

— Ладно, — сдался Огнезор. — Я поговорю о тебе кое с кем.

— С кем? — тут же осмелела девочка.

— Я бы сказал, что это пока не твое дело, но так уж и быть… Высокого мастера Веру знаешь?

— Мастер Боли и Разума?

— У нее редчайший двойной дар, способность воздействовать на тело и душу. И уж поверь, в исцелении она куда лучше Темнослова!

— Но, говорят, она давно не берет учеников. — В голосе Милы пробилось сомнение.

— Не берет кого попало. Но ей всегда интересны… необычные случаи.

Юноша не стал уточнять, что для Веры одинаково «необычны» и выдающиеся способности, и какой-нибудь особый вид… сумасшествия. Мила сама, похоже, догадалась. Может, она и ненормальная, но вовсе не дура. Впрочем, чего в ней больше — таланта или безумия, — Огнезор не стал бы ручаться.

Удары гонга неожиданно прервали их странный разговор, возвещая о начале нового часа, напоминая о множестве дел и полном отсутствии времени.

Со вздохом облегчения мастер отодвинул перегородку.

— Только учти, — не удержавшись, предупредил он напоследок. — Вера отличный наставник, но терпеть не может двух вещей. Слабости и глупости. Не справишься — пожалеешь, что не осталась с Темнословом.

— Я справлюсь! — мрачно пообещала Мила, и Огнезор подумал, что уж в ближайшие годы высокому мастеру Вере точно не придется скучать.

Глава пятая,

где темному мастеру сулят большое будущее, он же торопится покинуть столицу

Дойти до своих комнат Огнезору не удалось: весть о его прибытии как всегда разлетелась слишком быстро. В коридоре Южного крыла его уже ждал посыльный из Верхних покоев — тридцатилетний подмастерье, нынешний и, видно, последний ученик Гильдмастера.

— Господин желает видеть тебя, — неприязненно сообщил он.

— Прямо сейчас? — переспросил Огнезор, бросив быстрый взгляд на безнадежно испорченные рукава своей рубашки. — Не хотелось бы появляться перед ним в таком виде…

— Мне сообщили об инциденте в столовой. Мастер Слава взяла на себя смелость передать тебе кое-что из твоего гардероба, — сдержанно ответствовал посыльный, протягивая юноше белый сверток, оказавшийся его собственной чистой рубашкой.

— Что ж, Слава как всегда предусмотрительна, — улыбнулся Огнезор. Затем переспросил удивленно: — Погоди-ка, ты сказал МАСТЕР Слава? Когда она успела пройти испытание?

— Насколько я знаю, три дня назад. А звание ей присвоили лишь вчера, — равнодушно сообщил подмастерье, с подчеркнутым неодобрением наблюдая за поспешным — прямо на лестнице — переодеванием юноши.

— Что ж, это хорошая новость. Жаль, что Слава не успела сообщить мне об этом сама, — весело проговорил Огнезор, вручая спутнику залитую вином рубашку.

Тот брезгливо скривился, но взял — какой бы сильной ни была ревнивая неприязнь нынешнего ученика к ученику бывшему и любимому, забыть, чей ранг выше, он не мог.

Возле высокой черной арки, ведущей в Верхние покои, провожатый поспешил отговориться делами, не без облегчения передав юношу под надзор почтенного мастера Мечеслова — бессменного Гильдийного секретаря и личного помощника Гильдмастера. Впрочем, в чьем-либо присмотре Огнезор как раз не нуждался — знакомый, заставленный потемневшей мебелью и стопками книг кабинет, где прошло так много часов его жизни, он мог найти и с закрытыми глазами.

Там, у распахнутого в сырой осенний день окна, в глубоком кресле, вместо уверенного, властного мужчины, много лет державшего в кулаке половину Империи, полулежал теперь дряхлый, болезненного вида старик, настолько слабый, что, увидев вошедших, он не смог даже приподнять руку в обычном приветственном жесте — лишь слегка шевельнул пальцами.

Огнезор застыл на пороге, не в силах осознать увиденное. Сколько же времени прошло? Они виделись перед его отъездом на Южный за головой Парги. Всего четыре месяца назад. Как же так?