Религия Денег - Неведимов Дмитрий - Страница 119

119

Теперь представим, что мы говорим уже не о золоте, а об идеальном золоте, которое метрополии могут вообще выпускать по собственному желанию в любых количествах. Если передача реального золота в долг колониям по крайней мере уменьшала количество золота в метрополии, то выпуск идеального золота не уменьшает запасы метрополий.

От метрополии зависит, сколько она даст колонии; какие товары, и по каким ценам она возьмёт у колонии в обмен на уплату долга. Таким образом, метрополии могут контролировать и экспорт, и внутреннее производство колоний, и конкуренцию между колониями за право поставок в метрополию, и курсы валют, и соотношение стоимостей рабочей силы.

Метрополии устанавливают более высокий курс валюты для своих союзников (например, для бывших социалистических стран Европы); для тех, кто им нужен по военным или политическим соображениям (например, для Турции). Для непокорных или для просто не представляющих никакого интереса стран устанавливается особо низкие курсы. Если метрополиям надо привлечь на свою сторону ту или иную страну, они всегда могут приманить её пряником кредита и финансовой помощи (например, Украину).

Сочетая финансовый контроль с описанным выше товарным контролем и с управлением сознанием, метрополии получают практически полную власть над многими странами мира даже без применения военной силы.

Сосредоточив в своих руках всё золото и всё идеальное золото, жрецы религии денег могут устанавливать валютные курсы по всему миру примерно с такой же эффективностью, с какой Госкомцен устанавливал розничные цены в СССР.

Устойчивость валюты и золотой запас

Но управления валютами через долг недостаточно для достижения полного контроля над группой стран, экспортирующих в метрополии нефть и другие жизненноважные для метрополий товары. Эти страны в меньшей степени зависят от долгов, а метрополии серьёзно зависят от импорта из них. Для этих стран необходимо организовать отток капиталов, то есть вывоз из них товаров без возвращения полученной выручки.

Вначале давайте рассмотрим, как движение капитала в страну и из страны влияет на курс валюты. Валютный курс устанавливается через обмен долларов [293] , вырученных экспортёрами, на национальную валюту, которую импортёры хотят потратить на импорт.

Допустим, что страна экспортирует на 10 миллиардов долларов в год, а импортёры хотят потратить 300 миллиардов рублей на импорт. Тогда курс установится на уровне 300 / 10 = 30 рублей за доллар. Если приток рублей увеличивается, то курс рубля падает, если приток долларов увеличивается, то курс рубля растёт.

Для упрощения представим, что оплата за товары ведётся в золоте. Пусть у одной страны есть 100 тонн золота, и у другой — 100 тонн. Тогда их валюты (при одинаковом содержании золота) будут соотноситься как 1: 1. Если одна страна вывезла товары стоимостью 50 тонн золота, а другая ввезла на 50 тонн, то золотые запасы не изменятся, соотношение валют сохранится.

Если бы все деньги, вырученные за реально произведённые товары, попадали на биржу, то курс обмена можно было бы назвать более-менее справедливым [294] . Теперь давайте представим, что экспортёр нефти из первой страны решил не возвращать полученные за нефть 50 тонн золота назад, а вложить его в чужой стране. Тогда, чтобы оплатить импорт, его страна будет вынуждена расстаться с частью своего золотого запаса.

Соотношение золотых запасов изменится следующим образом: 100 + 50 = 150 в первой стране, и 100 — 50 = 50 во второй стране. Теперь размеры золотых запасов будут не 1: 1, а 150: 50, или 3: 1. Хотя импорт упал всего на 50 процентов, курс валют изменился в 3 раза.

Если мы возьмём пару метрополия — колония, например, с величинами золотых запасов в 1000 и 100 тонн, и курсом валют 10: 1, то от невозврата 50 тонн выручки соотношение изменится на 1050: 50 = 21: 1, то есть произойдёт падение национальной валюты на 210 процентов по отношению к предыдущему курсу.

Если же дисбаланс в 50 тонн наступил между двумя метрополиями, у каждой из которых по 1000 тонн золота, то их валюты изменятся как 1050: 950 = 1.1: 1. Падение курса составит всего 10 процентов.

Таким образом, даже небольшое изменение торгового баланса между странами разного «калибра» приводит к очень существенным изменениям в курсах валют. Поэтому невозврат даже небольшой части валютной выручки в колонию критически влияет на устойчивость её валюты.

Устойчивость валюты и ёмкости рынков

В наши дни роль золотого запаса выполняют ёмкости рынков , обслуживаемых той или иной валютой.

Ёмкость рынка — это общее количество долларов или рублей находящихся в обращении, при этом привязанных к обслуживанию товаров (иными словами, обеспеченных товарами).

Естественно, что к товарам и рынкам относятся не только необходимые временные товары, но и накопительные — недвижимость, акции, казино и так далее. Конечно, увеличить ёмкость рынка за счёт пирамиды недвижимости или акций гораздо проще, чем за счёт выпуска новых реальных потребительских товаров.

* * *

Чем выше разница между размерами рынков, тем чувствительнее слабая валюта к колебаниям торгового баланса. Увеличение ёмкости рынков для национальных валют, как мы отметили, во многом зависит от их золотых и валютных резервов и регулируются через заимствования МВФ.

Почему на валюты с малыми ёмкостями рынков сильнее действуют колебания экспорта-импорта?

Представим ёмкости рынков в ослиной модели. Пусть на рынке одной страны ходит 1000 долларо-ослов, на рынке другой — 100 эквивалентных по товарной нагруженности ослов-рублей [295] .

Если 50 рублёвых ослов подвозят товары к границе, но ничего не увозят назад, то они возвращаются пустыми на внутренний рынок, нагруженность товарами уменьшается вдвое, и рублёвые цены прыгают на 200 процентов. Если же на другом рынке из 1000 долларо-ослов тоже 50 вернутся пустыми, то цены на долларовых рынках поднимутся всего на 5 процентов.

При уводе денег за границу без возвращения товаров действуют те же закономерности, что и при переходе воинских частей на сторону противника. Это не просто минус с одной стороны, но плюс с другой, с резким изменением соотношения сил. Чем меньше армия, тем она чувствительнее к потере даже небольшого отряда.