Дети пустоты. Пройти по краю - Романова Любовь Валерьевна - Страница 78

– Так же как Люди глубины способны управлять потоками воды, Люди зноя умели переносить тепловую энергию из одного места в другое, – продолжил начальник СКК. – Когда представители этой расы жонглировали огненными шарами, напитки в бокалах поблизости превращались в лед. А когда устраивали извержения вулкана – деревья у его подножия покрывались инеем. Саламандры, словно пылесосом, тянули тепло из окружающего мира.

– Саламандры? – Женька отчаянно пыталась навести порядок в голове.

– Огненная Саламандра – тотем Людей зноя…

– Который тринадцать лет никто не видел, – Агата встала и осторожно двинулась по краю стола. – Хочешь знать почему?

– Потому что они лишились своих способностей, – раньше Женьки отреагировал Морок. – Все саламандры стали обычными людьми. Это произошло, когда их Большой совет возглавили две сестры Дар-Марра.

– Девочки оказались сдвинуты на теме вечной жизни, – снова вмешалась кошка. – Особенно одна из них – Нота Дерр-Марра. Ей не давала покоя мысль, что жизненная сила – это та же энергия, а значит, Люди зноя способны перемещать ее с места на место.

– Точнее от человека к человеку, – подвел итог Морок.

– То есть отнимать жизнь у одного и отдавать ее другому? – осторожно уточнила Женька.

– Именно, – кивнул отец. – Нота Дерр-Марра после долгих экспериментов научилась забирать жизненную силу у других людей.

– Обычных людей?

– Да. Возможно, им сгодились бы и Люди Края, но до этого дело не дошло. Дерр-Марра разыграла уже известную тебе карту расового превосходства Края над остальным человечеством. Мол, инорасы, в первую очередь, конечно, саламандры – это новая ступень эволюции, а все прочие двуногие годятся только на то, чтобы стать батарейками для более совершенных версий человека. Ты что-нибудь слышала об Ольховатске?

– Это город?

– Был. Пока в одночасье все сорок тысяч его жителей не умерли от старости. Тоже самое произошло еще с двумя городами: в США и в Китае. Жизненная сила ста тридцати тысяч человек превратили двух пожилых сестер в юных барышень. Плюс омолодила всех руководителей фратрий Людей зноя.

– Сто тридцать тысяч… Это же тьма народа! – У Женьки возникло стойкое ощущение, что она слушает краткий пересказ голливудского фильма-катастрофы. – Почему об этом не снимали документальное кино? Не писали в учебниках по истории, в газетах, в интернете?

– Потому что властями этих стран гибель городов, и особенно ее причины, были немедленно засекречены. Больше всего на свете государственная машина любой страны боится паники.

– Разве такое можно засекретить?

– Опыт показывает, что можно. Поверь, Ольховатск – не единственный город-призрак в нашей стране. Просто еще одно название на карте в ряду таких же покинутых мест.

– А что же остальные расы Края? Они не пытались остановить этих чокнутых сестер?

– В том-то и дело! – Агата неловко повернулась, сбив толстым задом Морзы маленький глобус из янтаря. – Неповоротливый жердяй! Э-э-э… Тринадцать лет назад Конклав проголосовал против того, чтобы утихомирить Дерр-Марра. Видите ли, сестрички пообещали его участникам вечную жизнь!

– И Край спустил им с рук убийство такой пропасти народа?

– Нота была очень убедительна, – отец отвел глаза, уставившись на аквариум с флегматичными рыбами-ангелами. – Она говорила, что предназначение обычных людей – продлевать жизни представителей инорас, как предназначение мошкары – кормить птиц.

– Бред!

– Да, безусловно. Но только пока его не произносит юное существо, которое еще вчера было старухой. В этом случае бред превращается в удачное оправдание любого зла. Даже такого, как уничтожение трех городов.

– Но почему эти психи убили столько людей? Ведь омолодилось-то совсем ничего! Десять, двадцать человек? – Женьке вдруг больше всего на свете захотелось найти брешь в рассказе отца и убедить себя, что эта история просто не может быть правдой. Жители Края не такие!

– Потому что энергия одного обычного человека могла восстановить в лучшем случае день-другой из жизни саламандры, – объяснила Агата. – Обмен шел по курсу один к десяти тысячам.

– И что было дальше? После голосования?

– Я отказался от места Куратора и начал искать другой путь к спасению нашего мира, – ответил отец. – Той горстки глав фратрий, которых Нота не смогла перетянуть на свою сторону, не хватало для полноценного противостояния.

– И?

– И тогда я узнал о народе из Большой Клоаки, а заодно и зеленом толстяке, называющим себя «тем самым Гераклом», – Морок едва заметно усмехнулся. – Меня заинтересовало их умение блокировать способности инорас. Я спустился в подземелье, чтобы попросить народ Исси о помощи, но …

– Что?

– Эрколь предложил другой вариант, – начальник СКК взял в руки маску и принялся разглядывать ее, приподняв одну бровь. – Он предложил совершить обмен.

– То есть?

– Эта маска никогда не обладала способностью отличать правду от лжи. «Уста Истины» – всего лишь название. Думаю, оно досталось в наследство от древнего мифа. На деле же это обменник. Меняет решение твоей проблемы на что-то очень для тебя ценное.

– Например?

– После того, как меня посвятили в Исси, что было обязательным требованием Эрколя, я попросил у маски обезвредить Людей зноя.

– И они потеряли свои способности? – Женька внезапно поняла, чем была вызвана ненависть к ее отцу некоторых жителей Края. Той же Сары из Италии. Получалось, что ради спасения обычных людей он лишил способностей целую расу, а заодно и остальной Край – шанса на вечную молодость.

– Да. За это мне пришлось заплатить способностями полиморфа, – Морок вернул маску на стол и посмотрел Женьке в глаза. – Она может выполнить одно желание, но взамен заберет твою силу. Способности полиморфа – наша с тобой сила. Я свою уже отдал. Ты…

– Я могу спасти Тима! – воскликнула Женька. Способности полиморфа? Какая ерунда по сравнению с жизнью друга! Разве они стоят того, чтобы дать ему умереть? – Нужно отправляться к Исси! Прямо сейчас!

– Эй, остынь, киска! – Морза тяжело спрыгнул Женьке на колени, помешав ей подняться. В звере было килограмм десять, никак не меньше. – Вспомни, какое обещание ты дала тотемам.

– Никогда их не предавать. И что? Я же… – Женька растерянно замолчала.

– То-то, – рыжие глаза с вертикальными черточками зрачков неотрывно изучали Женьку. – Ты собираешься нарушить обещание. Добровольно отказаться от тотемов Края.

– Но ведь Тимка…

– Да, если ты этого не сделаешь, твой друг умрет. Но подумай сама, ты дала обещание четырем божествам. За это они спасли тебя, твоих друзей и еще несколько сотен невинных людей. А теперь ты собираешься нарушить клятву? Почему ты считаешь, что имеешь на это право?

– Почему? – Женькины мысли беспорядочно метались, словно стайка мальков в трехлитровой банке. Тотемы знали, что так будет. Ведь они живут сразу в прошлом, настоящем и будущем. Но тогда они знали, какое решение она примет. А если знали, то зачем брали обещание, которое невозможно выполнить? Черт, как это всё сложно…

– Да, почему? – повторила Агата вопрос.

– Потому что по-другому нельзя! – решительно сказала Женя, скидывая кошку на пол.

– Женя, подумай еще, – отец опустил руку ей на плечо. Похоже, они сговорились с Агатой не дать ей встать из кресла. – Потерять возможность прыгать с крыши на крышу или летать над морем – это… это все рвано, что стать инвалидом. Я не хочу, чтобы ты пережила то же, что и я.

– Ты поэтому хотел от меня все скрыть? Да? – Женька прищурилась. Она вдруг почувствовала нарастающее негодование. – Прекрасно понимал, что я выберу? И решил промолчать? Да? Сделать вид, что ничего не знаешь про маску…

Север неожиданно вскочил со своего места и бросился через весь кабинет к Тимке. Пока узкая спина изобретателя не заслонила Тимофея, Женька успела увидеть, что тот полулежит в кресле с закрытыми глазами.

– Эй, парень, ты чего? – Север быстро осмотрел черную таблетку, убедившись в ее бесполезности. – Ах ты ж, голова кудрявая! Кир, его нужно срочно тащить к крысюкам.