Рыцарь золотого веера - Николь Кристофер - Страница 62

И здесь тепло встретили Андзина Миуру. Никакого тщательного осмотра его вещей, никакой задержки в воротах. Он оставил свой длинный меч и Кейко у ворот внутреннего пояса укреплений, и его немедленно провели через крытые внешние галереи, мимо заполненных важными просителями приёмных покоев, сквозь небольшую скользящую дверь в маленькую комнату, размером не больше шести татами. Он сел, но спустя секунду вошёл Косукэ но-Сукэ.

– Уилл! Ну, наконец-то луч солнца после сезона дождей. Но что привело тебя в Эдо столь неожиданно?

– Корабль почти готов. Я думал сообщить об этом сегуну.

– Замечательная весть. Замечательная. Принц будет доволен. Ты должен немедленно идти к нему.

– Я полагал, что уже слишком поздно для приёма. Он обычно не принимает по вечерам.

– Тебя, Уилл, он примет в любой час дня или ночи. Таковы его распоряжения. А теперь идём.

Сукэ вёл его по лабиринтам галерей и маленьких комнат, а Уилл в это время тщательно подбирал слова, которые он скажет принцу.

– Эдо процветает.

– И растёт. Мы накануне великих событий, Уилл.

– Мне сказали, что город привлекает внимание всей страны. Даже других даймио.

– О да, – согласился Сукэ. – Они оставляют здесь своих жён и детей. В качестве заложников. Старейший японский обычай. И очень мудрый.

– В том числе и из Осаки?

– Конечно, – ответил Сукэ, не поворачивая головы. У следующей двери-ширмы он остановился. – Входи.

Ширма скользнула в сторону, и вышел Токугава но-Хидетада, приостановившись перед двумя мужчинами.

– Андзии Миура, – проговорил он презрительно. Уилл поклонился от пояса. – Ты теперь звезда на небосклоне Эдо, – сказал Хидетада. – Поэтому я должен приветствовать тебя. До чего дошло – сегун отсылает меня, чтобы принять своего учителя.

– Мне повезло, что я могу быть полезным принцу, мой господин Хидетада.

– Повезло, Андзин Миура. Помни об этом. Удача приходит и уходит, оставляя человека ещё бедней, чем он был.

Принц шагнул мимо, И Уилл взглянул на Сукэ. Секретарь пожал плечами:

– Тот, кого освещает солнце, должен беречься холодной луны. А сейчас входи. Принц ждёт тебя.

Нагнувшись, Уилл шагнул в комнату и упал на колени. Комната была большая, построенная в виде буквы "Г". В примыкавшей ко входу части находились только две служанки, ожидавших на коленях приказаний своего господина, но не видящих отсюда сегуна и не слышащих его голоса. Дальше, у угла "Г", сидели две женщины в кимоно. Одна негромко наигрывала печально-прекрасную мелодию на каком-то музыкальном инструменте, вторая была занята шитьём, низко склонившись над разложенной перед ней работой, несмотря на стоящую рядом свечу. Они подняли головы, чтобы взглянуть на пришельца, и тут же снова поспешно отвернулись.

За углом послышался хлопок ладоней. Уилл поднялся и прошёл вперёд. Миновав двух принцесс он повернул за угол и встал на колени, выполняя коутоу перед возвышением, где сидел и пил чай Иеясу. Подушки сиденья имели специальную спинку с правой стороны, на которую он сейчас и опирался.

– Уилл! Поднимись и пройди сюда. Дамы, вы можете идти.

Принцессы поклонились. Поднявшись, они снова поклонились и исчезли за углом. Уилл опустился на колени у самого возвышения.

Иеясу посмотрел на него.

– С того самого момента, как ты вошёл в город четыре часа назад, я почувствовал облегчение на душе.

– Неужели может быть, что вас подводит сила духа?

– Сила духа? На ней держится всё это здание, Уилл. Даже больше – вся страна. Неудивительно, что иногда я чувствую себя усталым. Знаешь, что я сделаю, Уилл? Я отрекусь. Так я решил.

– Отречётесь от титула сегуна, мой господин? – Уилл не поверил своим ушам. – Почему бы и нет? Это старый японский обычай. Микадо довольно часто отрекаются от власти. Конечно, раньше их к этому принуждали сегуны для обеспечения преемственности собственной власти. Но в моём случае всё проще – мой сын Хидетада вполне справится с обязанностями сегуна. В стране сейчас мир. Зачем мне цепляться за власть, за ответственность? Я отойду отдел, уеду в Сидзюоку и там построю себе замок. И знаешь, что я сделаю потом? Я напишу кодекс бусидо – закон самураев, чтобы дать моим воинам ясные указания к достойной жизни.

– Вы смеётесь надо мной, мой господин.

Иеясу хлопнул в ладоши, и одна из служанок внесла поднос с сакэ. Принц налил, протянул чашку Уиллу.

– Выпей. А потом скажешь, почему ты примчался в Эдо. Что-нибудь не так с твоей женой?

– С ней всё в порядке, мой господин.

– И она готовится стать матерью?

– Да, мой господин, уже скоро.

– Что ж, поздравляю тебя, Уилл. Так в чём же дело?

– Новый корабль почти готов, мой господин. Вы можете готовиться, чтобы принять его и благословить его спуск на воду.

Иеясу допил из чашки и протянул, чтобы служанка снова наполнила её.

– Новый корабль. Это выдающееся событие. За ним последуют другие корабли. Более крупные, а, Уилл?

– Если захотите, мой господин. Или если этого захочет ваш преемник на посту сегуна.

Иеясу улыбнулся:

– Хидетада захочет того, чего захочу я. Не сомневайся в этом, Уилл. Корабли – это будущее моей страны, я говорил тебе это ещё несколько лет назад. Но тебя беспокоит, что Хидетада станет правителем?

– Кто я такой, мой господин, чтобы меня беспокоили мои правители? Достаточно того, что мной правят.

Иеясу задумчиво посмотрел на него.

– Тебе не идёт выглядеть японцем – пытаться выглядеть японцем, – подражать нашим манерам и речи. Я люблю тебя такого, каков ты есть, за твою грубую прямоту, за честность. Хидетада не так хорошо относится к тебе, как я. Может быть, он ревнует к тебе. Очень многие ревнуют к тебе, Уилл. Но они ничего не смогут сделать, ведь тебя люблю я. – А после того, как вы покинете этот мир, мой господин?

– Они всё равно ничего не смогут сделать, я обещаю тебе. Мы, японцы, чтим своих предков и их заветы. А когда предок – величайший из всего рода, каким буду я, ему оказываются ещё большие почести. Теперь, когда ты здесь, я хотел бы поговорить с тобой. Беседа с тобой, Уилл, – это всё равно что открыть окно и впустить струю свежего воздуха в комнату. И я хочу, чтобы так оставалось и впредь. Как ты мог догадаться, я вовсе не устал от управления страной. И никогда не устану. Но есть много проблем. Осака, Едогими. Мальчишка Хидеери, который скоро станет мужчиной. Ты не задумывался над этим, Уилл?

– Нет такого человека в Японии, кто хоть раз не задумался бы над этим, мой господин.

– Это правда. Это беспокоит нас всех. Так вправе ли мы свести на нет все то, за что сражались у Секигахары, то, за что было пролито столько крови? Знаешь, о чём мне докладывают? Что португальские священники-миссионеры проводят больше времени в Осаке, чем в своих церквах. Что в амбарах Осакского замка постоянно находится двести тысяч коку риса на случай осады. А в последнее время они вдруг начали закупать большое количество пороха и огнестрельного оружия. Может быть, даже пушки, если они смогут найти их.

– Разве вы не можете помешать этому, мой господин?

– Открыто – нет. Я не могу сделать ничего. Даймио идут за мной только потому, что больше не за кем. Но они боятся меня, а не любят. Про себя они повторяют – скоро появится новый предводитель. Когда Хидеери станет мужчиной.

– Но он же тронутый, мой господин.

– Так говорят, Уилл. Так говорят. Знай я это наверняка, я спокойно спал бы в своей постели. Но знаю ли я это наверняка? Я не видел его с тех пор, как ему было пять лет от роду. Я пригласил его в Киото на свадьбу моей внучки, но он не захотел приехать. Едогими тоже не захотел. Она сказала, что скорей убьёт себя, чем выйдет из Осакского замка. Я снова пригласил их, когда принимал титул сегуна. Я публично заверил их в полной безопасности. Но они не приехали.

– И поэтому вы хотите оказаться от титула сегуна? Я, кажется, начинаю понимать.

– Будем надеяться, что они не поймут. Да и ты тоже. Я удаляюсь от дел, чтобы выждать. Всю свою жизнь, Уилл, я жду нужного момента, правильного момента. Но не просто жду. Я предпринимаю шаги, чтобы этот момент наступил. Потому как у меня нет причины, чтобы напасть на Осаку и разрушить её со всем тем кровопролитием, что неизбежно случится, – по крайней мере, причины, достаточной для того, чтобы даймио поверили в неё, – значит, мне нужно толкнуть самого Хидеери на открытое выступление, заставить его сделать первый ход. Его советники, братья Оно, – горячие головы. Я хочу подтолкнуть их, Уилл. С одной стороны, когда старый тигр будет спать в Сидзюоке, не будет ли это подходящим моментом, чтобы утвердить имя Тоетоми, пока Хидетада освоится в качестве сегуна? А с другой стороны, отрекаясь от титула в пользу моего сына, разве не пытаюсь я закрепить правление рода Токугава, которое может затянуться очень надолго, если этому не помешать? Большие события не за горами, Уилл. Поэтому мне нужен ты, Уилл, и не только для строительства кораблей. Мне нужна сила. А если португальцы поддержат Тоетоми, то голландцы должны поддержать Токугаву.