Рыцарь золотого веера - Николь Кристофер - Страница 70

Иеясу кивнул:

– И Зандвоорт вернулся с заверениями своих правителей. Хидеери позволил себе ещё одну улыбку:

– Но без кораблей. И без пушек, мой господин Иеясу. Европейцы очень беспечны в том, что касается обещаний. Но у нас нет причин расстраиваться по этому поводу. Священники сообщают мне, что величайшая из европейских наций начинает действовать и у наших берегов. Во всяком случае, они недалеко к югу.

Иеясу нахмурился:

– Я ничего об этом не знаю.

– И всё же это так, мой господин. Священники очень подробно рассказали мне об этом. Похоже, что Испания и Португалия обе снаряжали ещё столетие назад экспедиции для поисков новых рынков. И, опасаясь встречи и военных столкновений своих флотов, эти страны обратились к микадо всей Европы, которого они называют «Папа», чтобы он рассудил их в этом деле. Папа принял следующее решение: испанцам отдал место, именуемое Америкой, а португальцам – нации, которые они именуют Востоком, то есть Китай, Острова пряностей и Японию.

– Как самоуверенны эти народы и их Папа, – заметил Иеясу.

– Действительно, мой господин. Но практичны.

– А теперь, ты говоришь, испанцы проникают в эти места? Как это может быть?

– Новый Папа отменил указание своего предшественника. Как вы знаете, они, во всяком случае, уже давно обосновались на Разбойничьих островах. Испанцев боятся все, мой господин. Даже, я бы сказал, ваш англичанин. Это китайцы Европы. – Он улыбнулся, заметив нахмуренные брови Иеясу. – Они богаче всех, мой господин. И лучше всех вооружены.

Иеясу кивнул:– Очевидно, нам нужно быть осторожными с испанцами, Тоетоми но-Хидеери. Возможно, они захотят высадиться на наши берега завоевателями, а не просителями.

– Но разве мы не сможем отбросить их обратно в море, как сделали когда-то с монголами?

– Без сомнения, – согласился Иеясу. – И всё же будет лучше для всех нас, если мы позабудем о наших противоречиях и объединимся для отпора внешней угрозе. Я долго размышлял над этим, Тоетоми но-Хидеери. Я любил твоего отца, как родного брата. Его сестра была моей женой большую часть моей жизни. И я всегда любил тебя, как сына. Разве не твоя сестра – супруга сегуна? Наши семьи должны быть союзниками, Тоетоми но-Хидеери, а не противниками.

– Ваши слова для меня – как первые цветы на весенней вишне, мой господин.

– Я рад, что ты так думаешь. Между нами есть только одна преграда – недоверие, испытываемое твоей матерью ко мне.

– Мой господин, я уверяю вас…

– Заверения ничего не стоят, принц Хидеери, если за ними не следуют дела. К счастью, я нашёл путь, который положит конец нашим разногласиям. Навсегда.

Хидеери ждал с вежливым вниманием.

– Моя дорогая жена, – продолжал Иеясу, – твоя родная тётушка, столько лет делившая со мной брачное ложе, ушла из нашего мира.

– Я слышал об этом, мой господин, и очень опечален. – Но глаза юноши оставались настороже.

– И теперь я старый, одинокий человек, принц Хидеери. На мне – груз проблем целой империи, неизбежные интриги и ненависть, окружающие тех, кто стоит у руля. И из этих проблем самая серьёзная – противоречие между нашими семействами. Если бы их устранить, если бы принцесса Едогими согласилась бы занять место в моей постели…

– Мой господин?…

– В качестве жены, Хидеери. Я бы оказал ей величайшие почести, которые только возможны в этом мире.

– Вы хотите, чтобы моя мать вышла за вас замуж, принц Иеясу?

Иеясу поднял голову:

– Тебе это кажется смешным? Молодой человек улыбнулся:– Мой господин, я нахожу смешной мысль о реакции моей матери на ваше предложение. Асаи Едогими замужем за Токугавой но-Иеясу? Извините меня, мой господин. – Он рассмеялся.

В комнате вдруг стало так тихо, что даже визгливый, немного нервный смех юноши вскоре оборвался. Глаза всех присутствующих были обращены на Иеясу.

Принц улыбнулся:

– Как ты говоришь, принц Хидеери, смешное предложение. Но, по крайней мере, пока мы вместе смеёмся, драться мы не будем. Я должен подумать о других, лучших способах оставаться в хорошем настроении.

Два мальчика медленно и осторожно раздевали принца. На них самих оставались лишь кимоно с уже развязанными поясами. Это был их долг – быть готовыми ко всему, что пожелает от них господин. Но сегодня он был задумчив, сам завернулся в ночное кимоно и завязал пояс. Он жестом отослал юношей, и в комнату вошли Хидетада и Косукэ но-Сукэ.

– Удачный вечер, отец мой, – заметил сегун, садясь на возвышении.

– И всё же мой господин не выглядит довольным, – возразил Сукэ, садясь на коленях ступенькой ниже.

Иеясу хлопнул в ладоши, и мальчики внесли зелёный чай.

– Все эти годы мне представляли мальчишку недоумком. А он не глупей меня.

– Но он всё ещё мальчишка, – отозвался Хидетада.

– И это беспокоит меня больше всего. Ему сейчас восемнадцать. В его возрасте я сражался вместе с Одой Нобунагой и Тоетоми Хидееси у Окехадзамы. И никто из нас не сомневался, что мы доберёмся до Киото. Но они боялись меня уже тогда именно потому, что мне было восемнадцать, а им – лет на десять больше. У меня была молодость, энергия… И у меня было время.

– Значит, мой господин… – начал Сукэ.

Иеясу взмахом руки отослал мальчиков из комнаты.

– Только война, другого выхода нет. И это твоя война, Хидетада. Судьба твоя и твоих детей зависит от тебя.

– Я знаю, отец мой. Если бы нам удалось выманить Тоетоми из их крепости…– Этого мы никогда не сделаем, не давая заверений в их безопасности.

– Но осаждать Осаку, мой господин, – покачал головой Сукэ. – Это огромное дело.

– К которому мы должны приготовиться. И даже больше чем к этому. Мы должны подготовить предлог, и такой, что, даже если осада затянется на месяцы или годы, поддерживающие нас даймио не потеряли бы веры в правое дело. Тоетоми должны быть не правы.

– Да, мой господин, – отозвался, нахмурившись, Сукэ.

– И мы должны быть вооружены не хуже их. Они ищут пушки.

– Португальцы ничего им не дадут, – презрительно бросил Хидетада.

– Не будь чересчур самоуверенным, сын мой. Священники хорошо знают о твоей ненависти к ним и предпочтут Хидеери в качестве правителя Японии. Во всяком случае, голова мальчишки занята сейчас другим. Мы должны опередить его в отношении испанцев. Сукэ, я хочу, чтобы ты отправился к Андзину Миуре.

– Мой господин?…

– Он уже достаточно долго пробыл в опале. Ему можно доверять, и он знает этих европейцев.

– И он так же горд, как все европейцы. Кимура докладывает мне, что тот проводит много времени в размышлениях и улыбается только своим детям.

– Он злится, ведь ему кажется, что я лишил его своей благосклонности. Напомни ему: то, что он до сих пор живёт и процветает, – тоже проявление моего доброго отношения. И передай, что у него есть возможность снова оказаться в зените. Ему нужно будет отправиться на Разбойничьи острова, чтобы встретиться там с испанцами.

– Вы отпускаете Андзина Миуру из Японии, мой господин?

– Он вернётся, – ответил Иеясу. – Он улыбается своей жене и детям, как говорит Кимура. А они ведь останутся здесь. Кроме того, на Западе его никто и ничто не ждёт.

– Вы доверите ему дипломатическую миссию? – спросил Хидетада. – Человеку, который уже однажды подвёл вас своей вспыльчивостью и романтическими устремлениями? Такие качества не для дипломата. А теперь под вопросом даже его храбрость. – Только не для меня, мой сын. И сейчас он стал старше, умнее. Кто знает, может быть, ему удастся убедить и голландцев прибыть сюда.

– Голландцы, – бросил зло Хидетада. – Испанцы. Португальцы. Меня огорчает, отец мой, что вы собираетесь отдать Японию в такую зависимость от этих варваров-иностранцев, от их коварных вероучений и заносчивых замашек. Лучше выкинуть их всех прочь. Уничтожить всё заморское влияние здесь, в Японии. Казнить всех священников. Давайте повернёмся к Западу спиной. Осака не так уж неприступна, Ода Нобунага ведь взял её.