Невинность и страсть - Джонс Лиза Рене - Страница 51

— Боюсь только, ящика пива окажется недостаточно.

Да, соглашаюсь мысленно, так и есть. Я открылась ему, а он ничего о себе не рассказал. И все-таки я здесь, среди тех, кого он считает своей семьей. И вновь это обстоятельство кажется важным. Вот только нельзя задумываться о том, каким образом сексуальное приключение переросло в важное обстоятельство и куда приведет эта тропинка.

Время останавливается. Пробую одно вино за другим, закусываю сыром, с интересом слушаю рассказ Майка и Кэти о том, как они начинали свое дело. С легким изумлением узнаю, что родители Криса вместе с ними участвовали в «Парижской дегустации» 1976 года. Именно после этого конкурса мир узнал и о вине Викермана, и о долине Напа.

— Они поехали с нами, чтобы поддержать, — объясняет Кэти. — Дэниел, мама Криса, была самым настоящим ангелом-хранителем. Рядом с ней улыбались буквально все. Даже враждебно настроенные французы, которые не хотели допускать к соревнованию американских конкурентов, таяли перед ее обаянием.

Нелегко представить, как отреагирует Крис на воспоминания о матери, но очень хочется услышать его ответ. К сожалению, вскоре официант приносит новые образцы, и разговор естественным образом меняет направление. Окошко в семейную жизнь Криса захлопывается на неопределенное время.

Кэти и Майк рассказывают бесконечные истории о том, как влияют на вкус того или иного сорта почва, климат и технология обработки винограда, а сложные для восприятия профессиональные подробности разбавляют забавными анекдотами о богатых и знаменитых гостях, которые приезжают в шато, чтобы ни в чем себе не отказывать.

— Но звездой номер один для нас неизменно остается Крис, — заключает Кэти.

Крис фыркает и смущенно прикрывается бокалом.

— Я всего лишь…

— Знаменитый художник, — заканчиваю фразу и целую его в щеку.

В ответ он гладит меня по волосам и целует в лоб.

— Я… — начинает он, упрямо глядя мне в глаза, и с нажимом договаривает: — Я — это просто я.

Чувствую эффект обильных возлияний и мило улыбаюсь:

— Хмм… да. Просто ты.

Он вскидывает бровь.

— И что же это значит?

Подходит официант. Майк и Кэти отвлекаются, а я пользуюсь удобным моментом и тихо признаюсь:

— «Просто ты» мне очень нравишься.

Зеленые глаза темнеют.

— Даже сейчас?

— Да, — подтверждаю с улыбкой.

— Крис очень похож на свою мать, — замечает Кэти, возвращая нас к общему разговору, и поясняет: — Дэниел отличалась невероятной скромностью, а на наследницу империи была похожа ничуть не больше, чем наш мальчик похож на знаменитого художника.

— Зато отец его был высокомерным ослом, — добавляет Майк. — Но я все равно любил парня. — Он встает. — Кстати, сынок, пойдем со мной. Хочу кое-что тебе отдать, пока снова не забыл.

Смотрю на Криса в ожидании реакции на откровенно нелестный отзыв об отце.

— Да, это правда, детка: он был высокомерным ослом. — Крис гладит меня по щеке и тоже встает. — Веди себя хорошо. Скоро вернусь.

— Обещаю, — заверяю я. — Только попрошу Кэти поделиться самыми большими, самыми темными твоими секретами.

— А она их не знает, — отвечает Крис с заметным напряжением.

— Ну почему же, могу рассказать кое-что занимательное, — игриво парирует миссис Викерман.

Крис недовольно хмурится, но ограничивается невнятным добродушным бурчанием и уходит вместе с крестным отцом.

Кэти задумчиво подпирает рукой подбородок.

— Ты благотворно на него влияешь, девочка.

— Я… благотворно?

— Да-да. Наш мальчик до такой степени замкнут, что я даже волновалась за его личную жизнь, но с тобой он совсем другой. Спокойный, доверчивый. Рада видеть, что кому-то все-таки удалось разрушить оборону. Ему досталось трудное детство, но ты, конечно, уже об этом знаешь.

Капля драгоценной информации разжигает любопытство. Открываю рот, чтобы задать вопрос, но в этот миг в комнату вбегает Эллисон и что-то шепчет хозяйке на ухо.

— Ах, Господи! — восклицает миссис Викерман. — Сара, дорогая, возникла неотложная проблема. Прости, скоро вернусь.

Она торопливо уходит, а я остаюсь в полном одиночестве и погружаюсь в бездну разочарования. Кэти — единственный человек, способный приоткрыть передо мной завесу тайны, но уникальная возможность упущена. Оказываюсь в обществе подноса с сыром и нескольких бокалов вина. Спустя пятнадцать минут опустошаю их все и понимаю, что совершила ошибку. Голова кружится. Принимаюсь безотчетно грызть сыр, потому что вино возбуждает зверский аппетит и калории перестают волновать. Больше того, в эту минуту я почти уверена, что алкоголь — естественный враг калорий.

Через некоторое время, еще не видя Криса, всем своим существом чувствую, что он вернулся. Интуицию не способен заглушить даже шум в голове. Смотрю на дверь в тот самый момент, когда он входит в комнату. Майк появляется следом и растерянно оглядывается.

— А где Кэти?

— Кажется, возникла какая-то непредвиденная ситуация.

Наш радушный хозяин хмурится.

— И давно она ушла?

— Сразу после вас.

— Проклятие! — недовольно ворчит он. — Пойду узнаю, в чем дело.

Крис молчит. Понять его состояние не могу, потому что вино ударило в голову. Крис подходит, присаживается на корточки и поворачивает мой стул так, чтобы смотреть в лицо.

Кладет ладонь на мою ногу.

— Не хочешь подышать свежим воздухом?

— Воздух — это хорошо, — изрекаю я.

Крис помогает встать; смотрю на него и проклинаю себя за пьянство. Безмятежное настроение Мерита бесследно испарилось и сменилось хандрой, которая сегодня еще не проявлялась. Неизвестно, о чем разговаривал с ним Майк, но этот разговор украл у меня моего беззаботного, жизнерадостного художника.

Бережно касаюсь щеки.

— Что случилось?

Крис обнимает, кладет на шею теплую руку, и от этого тревога обостряется.

— Ты слишком много видишь, Сара.

— А ты, Крис, не позволяешь видеть столько, сколько нужно.

Он не отвечает и не шевелится. Стоим неподвижно, и я тону в его мрачном взгляде, в беспокойном расположении духа. Наконец он берет меня за руку и ведет к стеклянной двери. Плетусь, с трудом переставляя непослушные ноги. Вино и Крис никак не сочетаются друг с другом. С этой мыслью выхожу в сад. Крис и вино не сочетаются. Почему? Обязательно надо выяснить.

Глава 25

Алкоголь и сильная, уверенная рука, крепко сжимающая мою ладонь, не мешают заметить, что Крис не просто закрывается, но и возводит вокруг себя защитную стену. Выходим в сад и по кирпичной дорожке направляемся к деревянному мосту, соединяющему берега пруда. Уже темно. Длинный ряд круглых фонарей похож на одинаковые оранжевые луны, а звезды в темном безоблачном небе светятся, как бесчисленные крошечные огоньки. Все в этом мире безнадежно запуталось. Вдыхаю горячий воздух. Свежий прохладный ветер, на чью помощь я так надеялась, куда-то спрятался. Душная ночь подавляет не меньше, чем исходящее от Криса мрачное напряжение.

Он ведет меня по деревянному мосту к застекленной беседке, а вокруг благоухают розы. Розы преследуют меня везде, где бы я ни оказалась. Вижу длинные плети, обвивающие деревянную решетку и почти скрытые множеством нежных бутонов. Кажусь себе бутоном, ожидающим расцвета, и готова идти за ним куда угодно. Похожее чувство Ребекка испытывала к мужчине, о котором писала в дневнике. А теперь вот Крис ведет меня…

Неожиданно спотыкаюсь, но он успевает подхватить и поддержать. Обнимает за талию, а я кладу руки ему на плечи.

— Ты в порядке?

— Да, все отлично. — Не смею поднять глаз. Второй раз за два дня ему приходится наблюдать меня в нетрезвом виде. Ужасно неловко, тем более что в последний раз я злоупотребила алкоголем давным-давно — на похоронах мамы.

Заходим в беседку. Крис прислоняется спиной к перилам, и я пугаюсь, что сейчас он меня оттолкнет. К счастью, ничего страшного не происходит. Напротив, он заключает меня в объятия и прижимает к себе. Кладу ладонь на его грудь и чувствую мягкое, ровное биение сердца. Шум в голове раздражает, потому что из-за него невозможно точно определить настроение Криса.