Невинность и страсть - Джонс Лиза Рене - Страница 55

Пружина внутри меня слегка ослабевает. Он все-таки вернется!

— Поедем со мной, Сара.

Крис хочет, чтобы я отправилась вместе с ним? Приглашение приятно удивляет.

— Я бы с удовольствием, но ты ведь сам знаешь, что нельзя — работа.

— Думаю, что смогу убедить Марка…

— Нет. — Я выпрямляюсь. — Крис, мы уже это обсуждали. Что бы ни происходило между тобой и Марком, моей работы ваши отношения касаться не должны.

— Нажму на него по поводу аукционного дома.

— Нет! — повторяю более настойчиво. — Прошу тебя, Крис, не разговаривай с Марком. Я ведь уже объяснила: мне очень важно получить это назначение собственными силами.

Он поджимает губы, что означает верный признак внутренней борьбы.

— Хорошо, не буду ему звонить. — Бросает на меня быстрый взгляд. — Твоя машина стоит возле галереи, а я живу неподалеку. Если не хочешь лететь в Лос-Анджелес, останься у меня на ночь. По дороге можем заехать к тебе и взять необходимые вещи.

Я-то надеялась побыть в одиночестве и обдумать наши отношения, но перспектива долгой разлуки мгновенно рушит все планы. Как же ему удалось войти в мою жизнь так быстро, незаметно и прочно?

— Да, с удовольствием. — К себе заезжать не хочу, потому что не готова показать Крису свое убогое жилище. Нет, поправляю себя, не только поэтому. Моя квартира — это моя прежняя жизнь, из которой удалось выбраться на несколько дней и хотелось бы выбраться навсегда. Смотрю на красивый мужественный профиль и спрашиваю себя, смогу ли органично вписаться в жизнь столь сложного и талантливого человека. Но дело, конечно, не во мне. Ребекка! Нельзя забывать, с чего все началось. А для того чтобы понять, где она сейчас, необходимо проанализировать информацию, которую дали вещи, найденные в контейнере.

Значит, заехать ко мне все-таки придется.

Глава 27

На закате подъезжаем к моему дому, и Крис паркует свой «Порше-911» среди куда более скромных машин. Думаю, это обстоятельство не укрылось от его внимания.

— Я быстро. — Выскакиваю из машины, но Крис уже обходит багажник. Удрать не удалось. — Тебе не обязательно идти со мной.

— Но я хочу, — возражает он не допускающим возражения тоном и берет за руку. — Веди.

Смиряюсь с поражением и покорно бреду к зданию из красного кирпича. Найти свою дверь много времени не занимает. Достаю из сумки ключи и медлю. Дневники так и лежат на кофейном столе. Спрятать их от неожиданного гостя не удастся — просто невозможно.

Крис обнимает меня сзади и берет ключи, отпирает дверь и распахивает настежь.

Бросаюсь в комнату и начинаю лихорадочно складывать тетради в стопку. Единственное, что хорошо в данной ситуации, — это возможность отвлечься от убогой обстановки: простого коричневого дивана и столового гарнитура за пятьсот долларов.

Дверь захлопывается. Внезапный стук действует на взвинченные нервы таким образом, что две тетради выскальзывают из рук и падают на пол. Как всегда, когда я что-то роняю, Крис оказывается рядом и немедленно их поднимает.

Сажусь на диван и кладу дневники на стол, а потом забираю из его рук оставшиеся два. Он сидит рядом, внимательно наблюдает за моей суетой и не обращает ни малейшего внимания на источник тревоги.

— Что случилось, детка? Почему мое появление здесь так тебя нервирует? Я испытываю нежные чувства не к твоей квартире, а к тебе!

Замираю от изумления. Крис испытывает ко мне нежные чувства! А ведь это означает, что все, что между нами происходит, не ограничивается одним лишь сексом.

— Причин несколько, но главная в том, что я действительно не хочу, чтобы ты видел мое тесное, более чем скромное жилище.

Крис продолжает смотреть с удручающим вниманием.

— А что еще? Только не говори, что больше ничего. Сама призналась, что причина не только в квартире.

Смотрю на дневники и испытываю неодолимое желание рассказать о них Крису.

— Не знаю, как ты прореагируешь. — Перевожу на него неуверенный взгляд. — Боюсь, что это моя страшная тайна, способная повергнуть тебя в бегство.

— Я не убегу, Сара. — Он хватает мои ноги, кладет к себе на колени и крепко держит. Берет в плен. Интересно, осознает ли он это? Думаю, что да. Крис умеет добиваться своего. — Говори немедленно.

— Тетради на столе — это дневники Ребекки Мэйсон. — Слова выплескиваются, и на душе сразу становится легче. — Ее личные записи, самые интимные признания и мысли.

— Дневники Ребекки Мэйсон, — спокойно повторяет Крис. Выражение его лица так же бесстрастно и непроницаемо, как интонация. — Ты принесла их из галереи?

— Нет. Соседка купила на аукционе контейнер с вещами — многие так поступают: приобретают не оплаченные хозяевами хранилища, а потом распродают содержимое и получают немалую прибыль. Подруга тоже хотела так поступить, но ее богатый жених — доктор, с которым она едва знакома, — умыкнул ветреное создание в Париж. В результате контейнер утратил актуальность и остался в моем распоряжении.

— Хочешь сказать, что обладаешь доступом к контейнеру с вещами Ребекки?

— Да. Избавиться от них не хватило духу. Захотелось разыскать хозяйку и все вернуть. Поэтому я начала читать дневники и обнаружила между нами так много общего, что желание найти девушку, которая все это написала, переросло в необходимость.

— И поэтому ты отправилась в галерею.

Тон Криса уже не равнодушный, а острый, как сталь; лицо приобрело непроницаемое выражение. Мой рассказ ему очень не нравится; незачем было откровенничать. Робко пытаюсь оправдаться:

— Я очень беспокоилась за ее безопасность. И сейчас беспокоюсь, но… случилось так, что добрые намерения вышли из-под контроля.

Крис опускает мои ноги, выпрямляется и сосредоточенно смотрит на дневники. Секунды текут, напряжение в комнате нарастает и, кажется, в любой момент прорвется.

Перестаю дышать: он берет одну из тетрадей и открывает наугад. Начинает читать и на глазах каменеет. В страхе замираю и я, лихорадочно пытаясь придумать, как предотвратить взрыв его гнева.

Наконец он поднимает глаза.

— И вот это ты читаешь?

— Не знаю, о каком именно эпизоде ты говоришь, но я прочитала почти все, потому что волновалась за Ребекку и искала какую-нибудь подсказку относительно ее дальнейшей судьбы.

Крис сует мне дневник.

— Читай вслух.

— Что?

— Читай вслух эту долбаную страницу, Сара. Хочу узнать, понимаешь ли ты, что здесь написано.

— Понимаю, — шепчу едва слышно и дрожащими руками беру дневник.

— Читай, — безжалостно повторяет Крис.

Открываю рот, чтобы возразить, но суровый взгляд заставляет смолчать. Не могу понять реакцию Криса и не знаю, почему он хочет, чтобы я читала дневник вслух, но подчиняюсь. Смотрю на летящий почерк и начинаю медленно читать:

— «Сегодня он меня наказал. Наказание было неизбежным. Я это знала. Вспоминаю ход событий и спрашиваю себя, не дразнила ли его намеренно, позволив себе флирт с другим мужчиной. Просто… не понимаю, как ему удается меня делить и в то же время в полной мере мной обладать. Стоя на коленях с привязанными к столбу руками и ожидая первого удара плети, отчетливо сознавала, что в эту минуту заключаю в себе весь его мир. Для него не существовало ничего иного, кроме комнаты и того, что он хотел со мной сделать. Того, что хотела от него я. Мечтала о надвигающейся боли, как сама того не ожидала. Боль. Боль приносит избавление. Удар плети убивает все остальные чувства. Боль прошлого отступает, а вместо нее приходит…»

Крис забирает у меня дневник и с ненавистью швыряет на стол. Привлекает к себе и сжимает ладонями шею, как делает всегда, когда хочет продемонстрировать силу.

— Так вот о чем твои фантазии, Сара?

— Нет, я…

— Только не ври.

— Это… не понимаю, что ты хочешь мне сказать.

— Ты не знаешь, во что впутываешься.

Но он-то отлично знает: интуиция подсказывает.

— Я не…

Крис властно накрывает губами мои губы и целует жестко, безжалостно, горячо, соблазнительно — пока не начинаю задыхаться. Когда же наконец отпускает на свободу, ладонь грубо ласкает грудь, бедра прижимаются к моим, дыхание вырывается жаркими судорожными порывами, а голос напоминает рычание: