Охотники Гора - Норман Джон - Страница 77

— Приветствую и тебя, Сарус с острова Тирос, — в тон ему ответил я.

— Вот мы тебя и нашли.

— Ага, вот он я.

На лице Саруса заиграла удовлетворенная усмешка.

— Отыщите арбалеты, — бросил он через плечо своим людям.

Я плотнее прижался спиной к воротам. Костер в центре лагеря разгорался все сильнее. Мы с Сарусом не спускали друг с друга пристальных взглядов.

Обоих арбалетчиков я убил, но вот что стало с их оружием? По мне больше не стреляли, это точно. В руках у оставшихся в живых тиросцев арбалетов не было. Да, этот момент я не учел, и, очевидно, допущенный промах будет стоить мне жизни. Все пропало!

Сарус усмехнулся.

— Теперь ему от нас никуда не деться, — поделился он радостью со своими воинами. И тут же поторопил их: — Ищите скорее арбалеты!

— Они здесь! — раздался рядом со мной женский голос.

Шира! У меня отлегло от сердца. Я оглянулся. С другой стороны неподалеку от меня стояла Вьерна. В руках обе женщины держали взведенные арбалеты, направленные на опешивших от неожиданности тиросцев.

— Ты проиграл, Сарус, — сказал я.

Внезапно предводитель тиросцев разразился диким хохотом.

— Нет, Боск, это ты, ты проиграл! — давясь от смеха, произнес он.

У стоящих рядом с ним воинов вырвался радостный крик. Я ничего не мог понять.

— Оглянись! — крикнул мне Сарус. — Оглянись, Боск из Порт-Кара, и ты увидишь, как приближается твоя погибель!

— Если хоть один двинется с места, — приказал я Вьерне и Шире, — стреляйте по ним!

Мой приказ вызвал у тиросцев новый приступ веселья. Я медленно обернулся. Сквозь щели в воротах за догорающими углями сигнального костра я различил несколько разгоняющих тьму фонарей. В их свете я увидел, как множество людей дружными усилиями втащили на берег два тяжелых баркаса и тут же направились к нашему лагерю.

— Это люди с «Рьоды» и «Терсефоры», — радостно поведал мне Сарус. — Твоя песенка спета, Боск из Порт-Кара!

Я снова повернулся к воротам, вложил меч в ножны. Медленно, фут за футом я выдвинул из металлических скоб запирающий ворота брус. Ворота отворились, и в свете фонарей, которые они держали высоко над головами, в проеме появились люди. Стоящий впереди широкоплечий парень в желтой тунике тиросского воина улыбнулся, демонстрируя отсутствующий у него справа на верхней десне зуб.

— Приветствую вас, капитан, — поздоровался со мной Турнок.

21

Я ЗАКАНЧИВАЮ СВОИ ДЕЛА В ЛАГЕРЕ САРУСА

Тиросцы один за другим побросали на землю оружие.

— Отойдите назад! — приказал им Турнок.

Под направленными на них остриями копий и мечей тиросцы, угрюмые, не способные поверить в реальность происходящего, неохотно повиновались. Сарус отказался сложить оружие. Он стоял, с трудом переводя дыхание и устремив на нас тяжелый, неподвижный взгляд.

Я внимательно наблюдал за ним.

В ворота проскользнула Тина, босая, во все еще надетом на нее ошейнике с моими инициалами, но в свежей белой шерстяной тунике. За ней, охраняя ее, с мечом в руке вошел Турус — молодой воин, тот самый, что носил на запястье браслет, усыпанный драгоценными камнями.

— Ты все сделала как нужно, — поблагодарил я ее.

«Выберемся отсюда — отпущу ее на свободу», — решил я.

Турус стоял рядом, положив руку на плечо девушки.

Хура и ее разбойницы, столпившись у дальнего конца лагеря, испуганно жались друг к другу» словно уже ощущая на себе холод металлических цепей. Здесь же, обреченно уронив голову, застыла и Мира. Мои матросы окидывали женщин-пантер оценивающими взглядами.

Римм, Арн и Марленус со своими охотниками, все еще закованные в цепи, вышли вперед. Лица их выражали искреннюю радость.

Сарус обернулся и бросил хмурый взгляд на Марленуса. Великий убар посмотрел на меня и усмехнулся.

— Прекрасная работа, Тэрл Кэбот, — похвалил он. — Ты настоящий воин.

— Меня зовут Боск, — возразил я. — Боск из Порт-Кара. И я принадлежу к торговцам.

Я чувствовал слабость во всем теле. Меня поташнивало. Вся туника у меня с левого бока пропиталась кровью. Я ощущал, как пульсирующими толчками выплескивается из раны кровь и стекает у меня по локтю, по запястью, делает липкими и скользкими пальцы.

Матросы принесли с собой еще факелы и фонари. Их свет заливал теперь весь лагерь.

— Дай мне твой арбалет, — потребовал у Ширы один из моих людей. Рабам запрещается держать в руках оружие.

— На колени, — приказал я ей.

Она одарила меня негодующим взглядом и, вскинув голову, опустилась передо мной на колени. В конце концов, она всего лишь рабыня. Помощь ее, конечно, не была бесполезной, но именно так и должна вести себя рабыня по отношению к своему хозяину. Мне вспомнилось, что я обещал ей выставить ее на продажу на невольничьем рынке Лидиуса.

— Меня заставили это сделать! Заставили! — внезапно, к немалому моему удивлению, закричала Тина. Она сбросила со своего плеча руку Туруса, стремительно подбежала к Сарусу, стоящему с мечом в руках и не спускающему с нее хмурого, недовольного взгляда, и опустилась перед ним на колени. — У меня не было выбора! — воскликнула она.

Сарус поморщился. Тина мгновенно вскочила на ноги и прижалась к его груди. Я совершенно не мог объяснить себе ее поведение. С нескрываемым отвращением Сарус оттолкнул от себя девушку.

— Сложи оружие, — предложил я ему.

— Нет, — ответил он. — Ни за что!

— Ты проиграл, Сарус, — сказал я.

Он посмотрел на меня неподвижным взглядом. От его туники остались одни лохмотья. Он едва держался на ногах. В течение одного ана он упустил победу, которую, казалось, уже держал в руках. Он потерял все, что ценою таких усилий приобрел и доставил через лес сюда, на берег Тассы. Он обманул доверие своего властелина — Чембара с Тироса, прозванного Морским Слином.

— Нет! — вырвался у него из груди дикий крик.

— Остановись! — закричал я ему.

Поздно. С обезумевшим выражением на лице Сарус бросился к Марленусу, великому убару. Он остановился в двух шагах от Марленуса и занес меч у него над головой. Но в ту же секунду перед ним выросла Вьерна, закрывшая своим телом великого убара и державшая в руках заряженный арбалет, направленный Сарусу прямо в сердце. Он бы, наверное, нанес удар, имей хоть малейшую уверенность в том, что стрела не пронзит его раньше, чем он успеет довести начатое до конца, и у него, смертельно раненного, хватит сил нанести удар.

Раздумывал он слишком долго. Я подошел и забрал у него меч.

Это послужило толчком для выхода накопившегося в нем нервного напряжения. Тело его сотрясалось в беззвучных рыданиях. Турнок, подойдя, оттолкнул тиросца к остальным тиросцам.

— Отлично сделано, рабыня, — похвалил бывшую разбойницу Марленус.

Вьерна не ответила. Вместо этого она резко развернулась и посмотрела ему в лицо.

У присутствующих вырвался сдавленный крик. Стрела арбалета была теперь направлена в сердце Марленуса.

Убар смотрел в глаза бывшей разбойнице. В цепях, сковывающих ему руки, он был перед ней совершенно беспомощен.

Мертвая тишина воцарилась над лагерем. Было слышно, как потрескивают вокруг факелы.

Марленус не отклонился от направленного ему в грудь арбалета.

— Стреляй, — сказал он Вьерне.

Бывшая разбойница никак не отреагировала на его слова.

— Стреляй, — повторил он. — Я все равно не дарую тебе свободу.

Вьерна протянула арбалет стоящему поблизости воину. Тот поспешно выхватил у нее оружие. Девушка снова повернулась к великому убару.

— Я не хочу вас убивать, — сказала она и неторопливо отошла в сторону.

Марленус какое-то время стоял неподвижно в свете обращенных к нему факелов, а затем далеко запрокинул голову назад и громко расхохотался. На его голове не выбрили широкую полосу, как у меня и у моих людей. В отличие от нас, он оставлял северные леса таким же, каким и вошел в них — облеченным славой, не познавшим позора. Он ничего не потерял.