Пуритане - Кавано Джек - Страница 72

Они рассказали ему о своих планах. Джон Винтроп снарядил одиннадцать кораблей. Четыре из них отплывают из Саутгемптона в марте. Остальные семь последуют за ними месяц спустя. Второй караван судов, выйдя из Саутгемптона, зайдет в Плимут, где возьмет на борт колонистов из Девоншира и других западных графств.

— Лорд Честерфилд знает, когда отплывают корабли? — спросил Энди.

— К сожалению, да.

— Значит, в апреле он усилит охрану.

— Мы уже думали об этом, — сказал сапожник.

— Мне кажется, я знаю, как вам добраться до Нового Света, — произнес Энди.

— Очередной обман, — предупредил Джеймс.

— Что ж, мы слушаем тебя, сынок, — сказал сапожник, не обращая внимания на Джеймса.

— Сколько лошадей и повозок вам нужно, чтобы доехать до Плимута?

— У нас нет ни того, ни другого. Мы не богачи, Энди.

— Вы можете одолжить двух лошадей и две повозки? Нам нужны резвые и пугливые животные.

— Думаю, мы могли бы попросить пару лошадей у лорда Честерфилда. Можно сказать ему, что нам необходимо отвезти партию сержа в Эксетер.

— Отлично. Я знаю особый шифр, который нам пригодится. И еще. Мне понадобится помощь Джеймса. Нужно выполнить одну опасную работенку.

— Я займусь ею вместе с тобой? — спросил Джеймс.

— Да.

— Тогда ладно.

— Я знал, что ты согласишься, — сказал Энди.

И он изложил свой план. Участники встречи сочли его весьма рискованным, но приняли, так как другого выхода не было.

Собравшиеся покидали дом Сайреса Фермана по одному. Энди ушел предпоследним, перед Дэвидом Купером.

— Я глубоко раскаиваюсь в том, что в гибели Кристофера Мэтьюза есть и моя вина, — сказал Энди сапожнику. — Я знаю, как сильно он любил вас. Надеюсь, когда-нибудь вы сможете простить меня.

Могучей волосатой рукой сапожник дружески похлопал Энди по спине.

— И еще кое-что. Я не хотел говорить это при всех… У викария была еще одна просьба.

— Какая же?

— Он просил меня позаботиться о Нелл и Дженни.

Купер обнял Энди за плечи.

— Об этом можешь не беспокоиться, сынок, — сказал он. — Их уже нет в городе. Я отправил их подальше от Эденфорда.

— Куда?

Сапожник покачал головой.

— Это уже не твоя забота, сынок. Не волнуйся, они в надежном месте.

— Что это?

Главный констебль сидел за столом, держа в руке измятый клочок бумаги. На нем были написаны ряды цифр. Перед ним стоял Элиот Веннер.

— Тупоголовый сын сапожника пытался спрятать от меня этот листок. Когда я вошел в мастерскую, он расшифровывал эту записку.

Главный констебль сложил руки на животе. В желудке у него урчало. До ленча было еще часа два. Так долго ему не выдержать.

На листке было написано следующее: (20/16/13/17/24/23). (21/4/18/33/29/9), (28/9/17) (20/16/4/18/13/21/19/6/4/16/19/22/33).

(18/4/28/4/16/19) (4/20/21/9/16/36). (20/19/8/21/19/5/18/19/22/23/ 13) (20/19/12/8/18/9/9).

В правом верхнем углу стояла цифра «3», обведенная кружком, а под первой цифрой послания — буква «п».

— Это почерк Джеймса. — Элиот наклонился и ткнул пальцем в цифру «3» в кружке и букву «п». — Могу добавить и кое-что еще. Здесь не обошлось без Энди Моргана.

— Энди Морган? Да он просто спятил, если решил появиться здесь!

Элиот пожал плечами.

— Я видел этот шифр. Он использовал его при переписке с епископом.

— Значит, ты сможешь расшифровать письмо.

Элиот покачал головой.

— Нет. Этот шифр знают только епископ и Энди.

Главный констебль задумчиво потер тройной подбородок. Похоже, утро обещало быть интересным, и время до ленча пролетит незаметно.

— Цифрами обозначены буквы, — сказал он. — Номер двадцать — это буква «п», — он выпрямился и закричал: — Все понятно! Один — это «а», два — «б» и так далее.

Загибая пухлые пальцы, он дошел до буквы «п» и снова склонился над письмом.

— Не получается, — удивился он. — «П» — семнадцатая буква, а не двадцатая.

— Я же говорю, что Джеймс Купер — болван, — подтвердил Элиот. — Наверно, он что-нибудь перепутал.

Эта мысль показалась главному констеблю разумной. Загибая пальцы, он начал переводить послание.

— Что получилось? — спросил Элиот, когда главный констебль расшифровал первое слово.

— Т-О-Л-П-Ц-Х, — прочел тот и откинулся на спинку стула. — Интересно, что означает эта тройка в углу?

— Возможно, кодовый номер Джеймса, — предположил Элиот. — Энди — это номер один, кто-нибудь еще — номер два, а Джеймс — номер три…

— Нет. Не забывай, что тройка написана рукой Джеймса.

— Разгадка должна быть очень простой. Умом Джеймс не блещет.

— То-то и оно! — главный констебль поднял глаза. — Он написал эту цифру, потому что он олух! Это ключ к шифру!

Элиот не понял.

— В этом письме двадцать — это «п», так?

Элиот кивнул.

— Но в алфавите буква «п» — семнадцатая.

Элиот кивнул опять.

— Еще не понял? — Главный констебль наслаждался тем, что он разгадал тайну быстрее Элиота. Впрочем, по его мнению, это было неудивительно. Больше всего Хоффмана раздражало то, что он вынужден якшаться с теми, кто глупее его и хуже образован.

— Все очень просто, — сказал он. — Сколько получится, если от двадцати отнять семнадцать?

— Три.

— Вот именно! — Главный констебль ткнул пухлым пальцем в цифру три в верхнем углу.

Элиот поднял брови. Он понял, в чем дело.

Главный констебль снова расшифровал первое слово, на этот раз предварительно вычитая из каждого числа три. Покончив с первым словом, он победоносно улыбнулся. Расшифровав письмо до конца, он прочел его вслух:

— «Плимут. Раньше, чем планировалось. Начало апреля. Подробности позднее».

— Они собираются бежать!

— Пока я — главный констебль, у них ничего не выйдет. Вызови ко мне начальника городской стражи. К апрелю солдат здесь будет больше, чем горожан.

Глава 22

Пятница, 19 марта 1630 года. Десять часов вечера. Две повозки медленно двигались по дороге между домами Главной улицы и кукурузным полем. Лошадь, запряженную в первую повозку, вел в поводу Энди Морган; еще одну вел под уздцы Джеймс Купер. Груз в обеих повозках был прикрыт большими полотнищами парусины. Из-под парусины в повозке Энди Моргана высовывалась безволосая голова маленького Томаса Купера; лицо ребенка было покрыто шрамами. Его отец, Дэвид Купер, сидел в повозке Джеймса. Энди и Джеймс следили, чтобы норовистые лошади шли спокойно. Раньше времени шуметь не стоило.

Энди похлопал себя по боковым карманам. Они были полны камней. Пока все шло по плану. Главный констебль и Элиот, прочитав шифрованное послание, заглотили наживку. Они не сомневались, что до апреля в городе ничего не случится. Обстановка, сложившаяся в Эденфорде, позволяла надеяться на успешный побег: во-первых, Хоффман решил не увеличивать количество стражников до апреля, во-вторых, пуритане собирались сняться с места внезапно, в-третьих, никто не знал, в какой порт они отправятся. Главный констебль и Элиот думали, что попытка к бегству будет предпринята в апреле в Плимуте, а беглецы тронулись в путь в марте и направились в Саутгемптон.

Миновав последний дом, повозка Энди выехала на открытое пространство. Здесь дорога пересекала Рыночную улицу. Перед ними была центральная магистраль Эденфорда — слева городской сквер и здание церкви, справа — южный мост, по которому выезжали из города. Энди бросил прощальный взгляд на Эденфорд, с которым было связано столько воспоминаний, и повернул к южному мосту. Повозка Джеймса на небольшом расстоянии следовала сзади.

Лошадь Энди негромко заржала. Он не стал успокаивать ее. Они медленно подъезжали к мосту. Вот они уже почти у реки. «Так не пойдет! Мы тайком бежим из города, и нас никто не заметил!»

Именно в эту минуту Элиот, спотыкаясь, вышел из дома на другом конце Рыночной улицы, держа в руке бутылку. Он сердито крикнул что-то оставшимся внутри и хлопнул дверью. «Вечер пятницы. Петушиные бои. Как раз вовремя, Элиот».