Пуритане - Кавано Джек - Страница 75

75

Прочитав историю первого миссионерского путешествия Павла и Варнавы, он с болью размышлял о возникшем между ними разногласии, из-за которого им пришлось расстаться. Они были друзьями и братьями во Христе. Почему они не сумели договориться и решились на разрыв?

Он делал все возможное, чтобы не терять самообладания. «Я просто страдаю от одиночества, — говорил он сам себе. — Такое может случиться с каждым». Пытаясь отвлечься от невеселых мыслей, Энди принялся читать главу шестнадцатую Деяний, где рассказывалось о прибытии Павла в Троаду и о том, как в ночном видении апостолу явился некий македонянин, который молил его отправиться за море и прийти ему на помощь.

В понедельник Энди проснулся, думая о тех, кто отплыл в Новый Свет. Это произошло примерно неделю назад. Теперь переселенцы, должно быть, проделали около четверти пути до нового дома. Он оделся и пошел к морю.

Идя по улице, которая между двумя высокими домами выходила на пристань, Энди услышал испуганные крики. Оглянувшись, он увидел, что прямо на него несется обезумевшая лошадь. Возница, не удержавшись, свалился на обочину, но в экипаже остался пассажир, господин весьма преклонных лет. За экипажем с криками бежали несколько мужчин, пытаясь остановить взбесившееся животное.

Лошадь мчалась галопом, с вытаращенными от ужаса глазами. Энди встал поперек дороги, изо всех сил размахивая руками. Экипаж несся прямо на него. Юноша быстро огляделся и понял, что он сумеет избежать колес экипажа, только если отпрыгнет как можно дальше. Внезапно его осенила идея.

Он снял куртку и бросился вперед, размахивая ею перед лошадью и крича. Лошадь встала на дыбы. Экипаж остановился. Молодой человек бросил куртку и попытался успокоить перепуганное животное. Лошадь вновь вздыбилась на дыбы. Но тут как раз подоспели мужчины. Они окружили лошадь, и одному из них удалось схватить поводья. Животное мало-помалу успокоилось.

Господин, сидевший в экипаже, крикнул мужчинам, чтобы они позаботились о вознице, однако было уже поздно — тот расшибся насмерть. Никто так и не понял, почему лошадь понесла.

Пожилой джентльмен подошел к Энди, чтобы поблагодарить его. Он представился, назвавшись капитаном Берли, командующим ярмутской крепостью. Он вел себя сдержанно, но учтиво, и, судя по всему, был очень стар.

Энди назвал свое имя.

— Морган? — переспросил старик. — Ты случайно не родственник адмиралу Амосу Моргану?

— Это мой дед, — улыбнулся Энди, услышав имя адмирала. Как давно он не вспоминал о нем!

— Ну конечно! — капитан схватил Энди за плечи и оглядел его с головы до пят. — Ты вылитый дед. Как поживает старый ворчун?

— К несчастью, сэр, в прошлом году его не стало. Мы были очень дружны.

— Мои соболезнования, — сказал капитан. — С твоим дедом мы съели не один пуд соли.

Капитал Берли пригласил юношу к себе. Они съездили за вещами Энди на постоялый двор и затем отправились в крепость.

За обильной трапезой капитан Берли развлекал гостя рассказами о себе и адмирале. Какие-то из этих историй молодой человек уже слышал от деда, какие-то нет. Энди узнал, что в одном из сражений капитана взяли в плен, и он три года провел в испанской тюрьме. В 1610 году он и трое его сыновей сопровождали сэра Томаса Роу[81] во время путешествия в Гвиану.

Не вдаваясь в подробности, Энди сказал старому джентльмену, что ему не хочется идти по стопам отца и становиться сквайром[82] и что он ищет, чему бы посвятить свою жизнь. Капитан Берли либо не слышал о королевском приеме в честь Энди, либо просто не стал заводить разговор об этом. В любом случае молодой человек был рад, что им не пришлось говорить о его прошлом.

— Если ты похож на своего деда, твоя судьба — море, — сказал капитан. — Там тебя ждут приключения, которые требуют смелости и мужества. Проклятые каперы[83] подстерегают наши торговые суда, а потом возвращаются во Фландрию. Будь моя воля, я бы снарядил корабли и завоевал эти земли, чтобы поставить испанцев на место. У нас есть все основания напомнить им, кто хозяин канала. Да разве станут слушать старую развалину?! Если сражения тебе не по душе, можно поступить на торговое судно. Они ходят в Карибское море, продают рабов из Африки, перевозят колонистов в Америку… Ах! Вот ведь… чуть не забыл! Я получил приглашение капитана Милбурна позавтракать у него на борту завтра утром. Питер Милбурн — отличный парень, он вместе со мной ходил в Гвиану. Если хочешь, пойдем к нему вместе. Я попрошу его взять тебя в команду. А не захочешь — терять тебе нечего. По крайней мере, хорошо поешь.

Беседа с капитаном Берли пробудила в памяти Энди дорогие воспоминания о дедушке и его рассказах. Он с радостью согласился отправиться вместе со старым капитаном на завтрак.

Над водой залива непроницаемой пеленой стлался туман. Воздух был густым и соленым. Капитан Берли и Энди подплыли на ялике к борту судна. Старик сидел прямо, высоко подняв голову, без улыбки на лице, но Энди догадывался, как будоражит его кровь возможность опять подняться на борт корабля, пусть даже стоящего на якоре.

Капитан Питер Милбурн оказался невысоким человеком с густой русой бородой. Он выглядел суровым и серьезным. Однако после того как Милбурн встретился взглядом со старым морским волком, его лицо просветлело и он тепло улыбнулся. Капитаны пожали друг другу руки, и Берли представил Энди как внука адмирала Амоса Моргана. Это произвело на Милбурна должное впечатление, и он пригласил Энди позавтракать на борту его судна.

Капитан корабля провел гостей в просторную каюту, где был накрыт стол. Следуя за хозяином судна, Энди повернул за угол и на лестнице, которая вела на нижнюю палубу, увидел Нелл Мэтьюз.

Глава 23

За столом, накрытым к завтраку, кроме Энди, капитана судна и Берли сидели леди Арбелла с мужем, мистер Джонсон и Джон Винтроп. Энди не ожидал, что окажется на борту «Арбеллы», названной в честь леди Арбеллы, дочери графа Линкольна, которая была одним из самых почетных пассажиров на корабле. Как и планировалось, судно вышло в море 29 марта, но из-за неблагоприятного ветра добралось лишь до Ярмута.

Гости оживленно беседовали, обсуждая направление ветра и запасы провизии, — их необходимо было пополнить из-за долгой стоянки в гавани, — и с удовольствием слушали байки двух капитанов. Берли рассказал, как Энди спас его на пристани, и все присутствующие с интересом взглянули на юношу. В этот момент старый капитан спросил Милбурна, не нужен ли ему еще один член команды.

— Так ты хочешь стать моряком? — обратился к Энди Милбурн.

— Мне всегда нравилось море, но боюсь, Господь хочет, чтобы я отправился в Новый Свет.

Капитан Берли удивился:

— Еще вчера ты не знал, чем заняться. Откуда такое внезапное желание стать колонистом?

Их разговор заинтересовал Винтропа. Энди не сомневался, что Винтроп помнит его по тайному собранию в Эденфорде, однако губернатор колонии залива Массачусетс промолчал. Теперь, когда речь зашла о Новом Свете, он внимательно слушал беседу.

Энди не стал объяснять, что все изменилось в ту самую минуту, когда он увидел на палубе Нелл Мэтьюз. Впрочем, дело было не только в Нелл… Юноше не давал покоя библейский рассказ о том, как Павлу в Троаде привиделся человек и из-за моря позвал его нести Слово Божье македонянам. Эта история произвела на Энди глубокое впечатление. Казалось, Сам Господь говорит ему, что он, Энди, должен отправиться за море, в Америку, и помочь построить там город, который будет возведен по Слову Божьему. Неожиданная встреча с Нелл Мэтьюз лишь укрепила Энди во мнении, что именно в этом его предназначение.

Энди рассказал об этом сидящим за столом.

— Команда полностью укомплектована, на судне пятьдесят два моряка, — промолвил капитан Милбурн. — Учитывая, что вы — внук Амоса Моргана, я могу взять вас на борт, позволив отработать проезд. Что касается жизни в колонии, договаривайтесь с Винтропом, — капитан указал ножом в сторону губернатора, — это решать ему.

вернуться

81

Роу Томас — английский мореплаватель.

вернуться

82

Сквайр (эсквайр) — здесь: представитель нового дворянства, богатый джентльмен.

вернуться

83

Каперы — каперское судно, владельцы которого с разрешения властей воюющих и даже нейтральных стран занимались в XVI–XIX вв. захватом торговых судов. Каперство было запрещено в 1856 г. Декларацией о морской войне.