Колонисты - Кавано Джек - Страница 20

И тут индеец в шляпе внезапно рассвирепел: ему, по-видимому, не понравилось, что Филип не принимает участия в общем веселье. Ткнув молодого человека кулаком в плечо, он крикнул:

— Мекаунтитеа!

Как ни унизительно чувствовал себя Филип, когда индейцы потешались над ним, он предпочел бы смех, а не злость.

— Коуезасс?

Филип получил еще один удар кулаком. Тогда он поднял обе руки с открытыми ладонями и шагнул навстречу своему обидчику. В тот же момент хмурый индеец сказал:

— Нисс-Ниссоке! — Он произнес эти слова низким, гортанным голосом, полным холодной ярости. Индеец в шляпе вопросительно взглянул на своего старшего товарища. Тоскливо озираясь по сторонам, Филип подумал, что дерево, когда-то увешанное телами краснокожих, вот-вот станет немым свидетелем гибели английского колониста.

— Конкеетитч ево, — ровным голосом произнес самый старший из индейцев и, повернувшись к Филипу спиной, добавил: — Никаттамутта!

— Нисс-Ниссоке! — гневно вскричал хмурый индеец.

— Никаттамутта! — отчеканил старший.

И с этими словами он зашагал прочь; его товарищи, окинув Филипа злым взглядом, последовали за ним. Филип молча смотрел, как они уходят. Отойдя на некоторое расстояние, индеец, который забрал шляпу, снял ее и швырнул как можно дальше.

Филип не сходил с места в продолжение получаса: он боялся, что индейцы затаились в лесу и, как только он шевельнется, выстрелят. Наконец, дрожа всем телом и беспрестанно оглядываясь, он на ватных ногах кое-как доковылял до шляпы. Вытащив из волос перо, молодой человек положил его на землю. До самых сумерек он брел в направлении, противоположном тому, откуда появилась эта троица.

Поздно ночью, в лесу, Филип вновь увидел тот страшный и вязкий сон. Ломая деревья и сметая все на своем пути, прямо на него надвигалось судно. Нос корабля безжалостно вдавливал в землю отца, который умолял о помощи. Над головой Филипа с визгливым смехом кругами летали чайки. Миг — и рядом с ним появились матрос и индеец. Правда, на этот раз никто не ставил ему ногу на грудь. Матрос, пытаясь перевернуть Филипа — сначала осторожно, а потом более энергично, — толкал его ногой в бок.

От толчка Филип и пробудился. Он поднял голову и сразу весь обмяк. Над ним стоял медведь. Уткнув нос Филипу в бок, он старательно пихал молодого человека, пытаясь его перевернуть. Филип вскочил, как подброшенный, и в ужасе отпрянул в сторону; однако медведя, судя по всему, интересовали только еда и одеяло.

Несколько минут Филип лихорадочно соображал, что же делать. Мушкет валялся на земле, наполовину прикрытый одеялом, — он спал, держа оружие под рукой. Ну что ж, возможно, он сумеет незаметно подкрасться к нему.

Тем временем медведь, шумно сопя, копался в его вещах. Наткнувшись на мешочек с «нокаке», он уселся на задние лапы и стал есть. Из пасти показался длинный розовый язык.

Филип осторожно подбирался к мушкету, надеясь, что ему удастся не потревожить зверя. Медведь, однако, был слишком увлечен едой и не обратил внимания на то, что Филип взял оружие. Сидя на корточках, молодой человек вскинул мушкет.

Филип прекрасно понимал, что, если он не убьет медведя с первого выстрела, может погибнуть. Это его совершенно не прельщало. Раз уж медведь потерял к нему всяческий интерес, лучше его не трогать. Пусть себе ест, а он пока соберет вещи и незаметно уйдет.

Продолжая держать животное на мушке, Филип подобрал шляпу и водрузил ее на голову. Медведь оставался спокоен. Филип подтянул к себе одеяло и кое-как скатал его свободной рукой. Медведь и, ухом не повел. Теперь молодому человеку надо было взять мешок с вещами, который лежал под деревом. Не спуская глаз с медведя, Филип на корточках стал медленно двигаться к цели. До дерева оставалось несколько дюймов… Наконец Филип схватил мешок и прижал его к себе.

Оглушительный рев медведя эхом отозвался в лесу. Филип в ужасе увидел, что медведь поднялся на задние лапы и, раскачиваясь, идет к нему. Молодой человек инстинктивно отпрянул назад и, зацепившись ногой за корень дерева, упал на спину. Мушкет, ударившись прикладом о землю, разрядился. Бах! Густой белый дым лениво поднимался вверх. Звук выстрела на мгновение испугал медведя. Но он быстро пришел в себя и впал в дикую ярость. Оскалив зубы, он с ужасным рычанием бросился на Филипа.

«Беги! Ну беги же!» — мелькнуло в голове Филипа. Он пятился на четвереньках задом, точно краб. Около дерева он сумел подняться на ноги. Но медведь оказался проворнее.

Отвесив молодому человеку страшную оплеуху, он сбил Филипа с ног. Мир опрокинулся. Падая, Филип ударился о землю спиной. «Вставай! Вставай, или ты погибнешь!» — но он не мог подняться. Мир кружился все быстрее и быстрее. Филипу казалось, что у него оторвали полголовы. По лицу текло что-то липкое. В глазах потемнело.

Теряя сознание, он увидел, как медведь поднял свою когтистую лапу, собираясь нанести еще один удар. Внезапно зверь дернулся, взревел, дернулся еще раз и еще раз. Потом все утонуло во тьме.

Вздохнув, Филип открыл глаза и тотчас же почувствовал, как кто-то приподнял и повернул его голову. Боль стала такой сильной, что он почти ничего не видел. «Должно быть, медведь забавляется, — решил он. — Играет, как с мячом». Странно. На лапах медведя не было шерсти. Не успев додумать свою мысль до конца, Филип снова потерял сознание.

Услышав окрикПервое, что он услышал, когда пришел в себя, был шорох листьев. Медведь! Филип попытался встать, но лишь беспомощно захватил рукой полную горсть земли. Свет… он ослепил его… исчез — и вновь, мелькая, точно сигнальный огонь, ударил прямо в лицо. Превозмогая боль, Филип приоткрыл глаза и увидел верхушки деревьев. Новая вспышка света заставила его зажмуриться. Когда он решился еще раз открыть глаза, то вдруг понял, что это лучи солнца. Не поднимая головы и не двигаясь, Филип напряженно вслушивался, не ходит ли рядом медведь, но вокруг только тихо шелестели листья да скрипели на ветру деревья.

Перевернувшись на бок, он приподнялся на локте и огляделся. Медведя не было. Филип сел, обхватив колени руками. Голова пульсировала от боли и кружилась, в глазах плавали мушки. Молодой человек осторожно коснулся левого виска. Боль усилилась. Филип с удивлением обнаружил, что большой лоскут кожи легко отделяется от головы. Он сморщился и судорожно отдернул руку.

Минуты через две Филип, покачиваясь, встал на ноги и поискал глазами свои вещи. Его взгляд остановился на валявшейся неподалеку шляпе. Она была грязна и изодрана. Молодой человек подобрал ее и повертел в руках. Возможно, именно она спасла ему жизнь, однако теперь ни на что не годилась. Мушкет, узел с вещами и одеяло лежали неподалеку.

Прежде чем отправиться в путь, Филип решил обдумать свое положение. Он жив, хотя и изрядно помят медведем. У него не было еды. Он заблудился в лесу — солнце стояло в зените, и ему никак не удавалось сориентироваться. Поразмыслив, Филип решил продолжать двигаться в прежнем направлении. Насколько он понимал, до сих пор он шел на восток.

Часа два Филип брел лесом. Время от времени боль в голове становилась такой сильной, что ему приходилось останавливаться и отдыхать. Внезапно откуда-то справа — из-за деревьев — до него донесся шум. Ему показалось, что он слышит конский топот, скрип колес, чей-то разговор, восклицания. Старательно напрягая слух, он на подгибающихся ногах поспешил на звук людских голосов. Вскоре лес поредел, и Филип вышел на открытое место. Невдалеке виднелась дорога, по которой, поднимая пыль, ехала повозка.

Филип попытался крикнуть. Но его голос был слишком слаб и не долетел до возницы. Застыв на месте, молодой человек смотрел вслед удаляющейся повозке. Мало-помалу у него возникло странное ощущение, будто он уже видел эту дорогу, поле и лес. И тут его словно обожгло. Он вспомнил. Эта дорога вела в Роксбери. Здесь погиб отец. А он, Филип, вышел из леса как раз там, где появились убийцы — матрос и индеец.