Колонисты - Кавано Джек - Страница 35

Судья сдвинул очки на кончик носа и сурово глянул на Присциллу. Его плешивая голова, лицо и руки были обильно покрыты пигментными пятнами, обычными для старческой кожи. Девушка ответила ему пристальным холодным взглядом. От ее внимания не ускользнуло, что мистеру Александру стало не по себе. Присцилла мысленно улыбнулась. Если они надеются, что она струсит и начнет смиренно каяться, их ждет разочарование.

Пастор поочередно представил собравшимся не только сидящих за столом руководителей общины, но и дьяконов. Затем он обратился к Присцилле.

— Обвиняемая, встаньте.

Все голоса разом смолкли. Стало так тихо, что прихожане услышали, как шуршит юбка Присциллы.

— Присцилла Морган, вы обвиняетесь в распространении еретических взглядов, проведении тайных собраний и оскорблении руководства церкви. Признаете ли вы свою вину?

— Бог свидетель, — сказала Присцилла, — я не сделала ничего, что противоречит Его слову.

— Я бы все-таки попросил вас ответить на мой вопрос, — сказал пастор.

— Я только что сделала это.

Хорас Расселл посмотрел на нее неодобрительно и возмущенно втянул носом воздух.

— Упрямство дурно характеризует девушку, не говоря уже о том, что оно противно христианству. Это усугубляет ваше положение, Присцилла.

— Прошу прощения, ваше преподобие, если я показалась вам упрямой. Просто я хотела сказать, что я не совершила ничего противного Богу. А так как руководство церкви опирается на Слово Божье, вы можете сделать единственно возможный вывод: я не повинна ни в чем таком, что могло бы послужить основанием для моего осуждения.

— Выводы мы в состоянии делать сами, мисс, — рявкнул судья.

— Поскольку вы не смогли ответить на мой вопрос, — не отступал Хорас Расселл, — вернусь к выдвинутым обвинениям. Итак, распространяли ли вы еретические взгляды?

— Нет.

— Проводили ли вы тайные собрания?

— Нет.

— Оскорбляли ли вы руководство нашей церкви?

— Нет.

Пастор тонко улыбнулся.

— Благодарю вас, мисс Морган.

— Я рада, что вы все-таки меня поняли.

— Какая дерзость! — возопил мистер Александр и возмущенно стукнул кулаком по столу. По залу прокатился шепоток: публика была согласна с судьей. — Если вы не будете проявлять к представителю духовенства должного уважения, я засажу вас в тюрьму!

Присцилла осеклась. Она понимала, что зашла слишком далеко. Если она не сумеет придержать язык, все, что ей дорого, будет поставлено под угрозу.

— Прошу прощения, ваше преподобие.

Не обращая внимания на ее извинения, Хорас Расселл продолжил:

— Расскажите нам про «Дочерей Деворы».

— «Дочери Деворы» — это девушки, которые собираются у меня дома для молитв, изучения Библии и взаимной поддержки.

— Для молитв, изучения Библии и взаимной поддержки, — повторил пастор.

— Да, ваше преподобие.

— Значит, для ваших подруг моих проповедей и еженедельных лекций недостаточно?

— Наши занятия дополняют вашу работу.

— Мисс Морган, это означает, что в моей работе есть недостатки. В дополнении нуждается то, что несовершенно. Считаете ли вы, что наша церковь мало знакомит прихожан с Писанием и не удовлетворяет их духовные потребности?

Прежде чем ответить, Присцилла тщательно обдумала каждое слово. Ей очень хотелось сказать, что уровень духовности общины ясно показывает, что в проповедях и лекциях, которые читаются в стенах церкви, чего-то не хватает, но она понимала, что такое объяснение спровоцирует новую вспышку гнева. Поэтому она сказала:

— Полагаю, что Библия неисчерпаема. Ее можно изучать всю жизнь.

— Понимаю, — сказал пастор. — И кто же проводил эти занятия?

— Я.

— Есть ли у вас соответствующее образование?

Присцилла помедлила с ответом.

— Вы имеете ученую степень Гарвардского университета? — уточнил свой вопрос пастор.

— Нет.

— Разумеется, нет. Вы изучали теологию? Вы знаете древние языки? Вы знакомы с правилами герменевтики[24]? Вы…

— Да, — тихо сказала Присцилла.

— Да? — удивленно переспросил Хорас Расселл. — Что вы хотите этим сказать?

— Я знаю древние языки. Я изучала теологию и герменевтику.

Прихожане зашумели. Прошло несколько минут, прежде чем порядок в зале был восстановлен. Присцилла повернулась к матери. Констанция орошала слезами жилет Дэниэла Коула. Ее плечи сотрясались от рыданий. Коул сидел с непроницаемым лицом.

— Мисс Морган, — продолжил между тем пастор, — вы утверждаете, что знакомы с теологией и герменевтикой. Будьте любезны, скажите, где вы их изучали?

— В отцовском кабинете.

— Иными словами, пока вашего отца не было дома, вы читали его книги?

— Нет, этого я не говорила.

— Тогда, мисс Морган, сделайте одолжение, объясните нам, что вы имели в виду.

— Во-первых, я никогда не залезала в кабинет отца тайком. Во-вторых, меня учил один из лучших преподавателей Гарварда — мой отец.

Толпа зарокотала.

— Присцилла, ваш отец был всеми уважаемым, благочестивым человеком. Вы думаете, мы поверим, что он тайно обучал вас теологии? — отчеканил жестким тоном пастор.

— Хотите — верьте, хотите — нет, но так оно и было.

Его преподобие вопрошающе взглянул на миссис Морган.

— Констанция, — мягко произнес он, — это правда?

Констанция Морган вытерла слезы и утвердительно кивнула.

— Но для чего? — изумился пастор. — Разве она может преподавать в Гарварде? Стать священником или дьяконом? Можете ли вы, Констанция, объяснить, зачем ваш муж это делал?

— На это могу ответить я, — вмешалась Присцилла. — Он делал это, потому что он любил науку и… меня.

— Смею заметить, это была весьма неразумная любовь, — буркнул пастор. — Посмотрите, в каком затруднительном положении вы оказались из-за ваших занятий науками.

Сказав это, Хорас Расселл достал носовой платок и шумно высморкался. Затем он тяжело опустился на стул и, почесав бровь, начал совещаться с руководителями общины и дьяконами. Через несколько минут он снова встал.

— Ну что ж, продолжим. Поскольку вы изучали Библию вне стен учебного заведения, вы наивно полагали, что можете дать своим ученицам то, чего не дала им церковь. Но вы не пришли в церковь и не попросили разрешить вам проводить эти занятия. Почему?

«Так вот что их волнует! — внезапно поняла Присцилла. — Они боятся потерять власть!»

— Честно говоря, я просто об этом не подумала. Я хотела, чтобы занятия способствовали духовному развитию моих подруг. Я и предположить не могла, что кто-то сочтет мои действия оскорбительными.

— Мисс Морган, вы прекрасно знаете: Господь заботится о том, чтобы Его наставления и заповеди не искажались!

— Повторяю еще раз: «Дочери Деворы» не ставили под сомнение чей-либо авторитет. Я хотела только одного: чтобы девушки, посещающие эти занятия, могли стать настоящими христианками.

— Лгунья! — Эндрю Хейл в волнении вскочил со стула и гневно указал трясущимся пальцем в сторону Присциллы. — Эти собрания не что иное, как злонамеренная попытка подорвать авторитет семьи и церкви. Ты отравила разум моей дочери! Ты развращала своих подруг!

Присциллу потрясла злоба, с которой говорил этот человек. Он совершенно не владел собой, его лицо побагровело, глаза налились кровью, на лбу вздулись вены.

— Десять заповедей для тебя ничего не значат? — пронзительно крикнул он.

— Я не вполне понимаю… что вы хотите… — пробормотала Присцилла.

— Хочу напомнить тебе одну из них: «Почитай отца твоего и мать твою»!

— Я по-прежнему не понимаю, что вы…

— Что вы хотите сказать, Эндрю? — вмешался Хорас Расселл.

— Хорошо, я объясню! Моя Табита была такой послушной, такой любящей дочерью. Но стоило ей сблизиться с мисс Морган — и она превратилась в непокорную спорщицу и даже лгунью!

— Могу согласиться с вами только в одном, мистер Хейл, — холодно сказала Присцилла. — Табита — незаурядная, умная девушка. Но я никогда не учила ее не повиноваться вам и уж тем более лгать.

24

Герменевтика — искусство толкования текстов (классической древности, Библии и т. п.).