Проклятие эльфов - Нортон Андрэ - Страница 126

«Я ждал почти всю свою жизнь, чтобы услышать эти слова от кого-либо из Народа, Кеоке», — мягко прогудел басовитый голос.

Драконы дружно, как один, задрали головы вверх — и тут солнце заслонила тень, вдвое превышающая размером любого из них. И огромный дракон, которого Алара ну никак не ожидала здесь увидеть, изящно и легко, без видимых усилий, приземлился рядом с ней на вершину утеса.

Чешуя его горела на солнце всем великолепием пурпурного и алого цвета. Отец-Дракон выглядел таким же молодым и сильным, как все они — или даже более сильным. Он с нежностью укрыл Алару своим алым крылом, пока остальные драконы таращились на него, разинув от удивления рты.

Все — даже Кеоке.

— Я ждал сотни лет, — повторил Отец-Дракон, вздыбив гребень, — чтобы услышать эти слова, Кеоке.

Он поочередно обвел взглядом всех присутствующих, и Алара увидела в глазах старого шамана новое, совершенно незнакомое ей выражение. В нем было и волнение, и предвкушение, и нетерпеливое ожидание.

— Давным-давно, когда я впервые отправился исследовать этот новый мир, чтобы посмотреть, подходит ли он для нашего Народа, я принял облик волшебника-полукровки. И я не просто бродил среди них — я трудился вместе с ними. Я был среди тех, кто организовал первое восстание, и я оставался с мятежниками до самого конца — и не просто как наблюдатель, из пустого интереса вмешавшийся в их дела. Я действительно был одним из них. И если бы они не погибли, пав жертвой предательства, я, наверное, до сих пор оставался бы с ними.

Отец-Дракон горделиво вскинул голову, а Кеоке уставился на него с таким выражением, словно сомневался — не подвел ли его слух?

— Ты был тогда вместе с волшебниками? — ошеломленно переспросил Кеоке. — В самом деле?

— Да, в самом деле. Я помогал готовить восстание, — отозвался Отец-Дракон. — И вот уже много лет, с того самого момента, как я понял, что здесь снова появились волшебники, я все надеялся, что они соберутся с силами и восстанут против эльфов. И я намеревался присоединиться к ним, если только мне это удастся — и в любом облике, в каком только удастся. — Он на мгновение умолк, потом продолжил:

— Совесть не позволяла мне воспользоваться своим положением верховного шамана и заставить вас помогать полукровкам — но теперь вы сами приняли это решение. — Отец-Дракон широко улыбнулся. — Надеюсь, вы позволите мне лететь с вами?

Шана беспокойно всматривалась в небо. Пока что эльфийские лорды не выследили, куда скрылись бежавшие волшебники. Ловушки, оставленные ими в Цитадели, наверняка будут стоить лордам некоторого количества солдат (а если повезет — то и нескольких эльфов). Авось они внесут смятение в их ряды и задержат погоню.

Стада оленей и прочего зверья, которые Шана прогнала по следам уходивших беглецов, тоже добавят путаницы.

Но все это — не более чем отсрочка. Это понимали все. Сейчас волшебники находились на самом краю земель, которые были изучены и нанесены на карту, — и не случайно граница проходила именно здесь. Земли, которые лежали дальше, были настолько негостеприимны, что пройти через них могли лишь молодые, сильные путники. Если бы волшебники располагали достаточным временем, возможно, они смогли бы провести через эти края всех, и детей, и стариков, двигаясь осторожно, короткими переходами, разведывая безопасные пути. Но времени-то у них и не было.

Враги приближались, и их следовало остановить здесь. Отступать было некуда.

А многие уже успели убедить себя, что всякое сопротивление будет тщетным.

Шана не стала передавать остальным слова Кемана. Она не хотела пробуждать надежд, которые могут и не оправдаться. Девушке хотелось бы верить, что Кеману удастся расшевелить Народ, — но она слишком хорошо помнила, как драконы обращались с ней самой. Прежде всего Кеману придется убедить их отказаться от многовековой привычки таиться. А потом ему придется уговорить их помогать существам, не принадлежащим к Народу.

И то, и другое казалось Шане до чрезвычайности маловероятным.

«Если я смогу привести их, — сказал Кеман, когда они расставались, — жди меня обратно через два дня. Самое большее — через три». Сегодня шел третий день, и Шана начала выглядывать Кемана еще с утра второго дня.

Эта крепость действительно была полуразрушена, как о ней и говорили. Правда, внешняя стена осталась целехонькой, но лишь благодаря тому, что ее сложили из каменных блоков толщиной в человеческий рост. А вот внутри крепости сохранились лишь остовы зданий да немногочисленные помещения, вырубленные прямо в горе. Ветер, дождь и пролетевшие годы объединенными усилиями начисто уничтожили крыши здешних построек и все, что когда-то в этих постройках находилось.

Но крепостной колодец по-прежнему был полон воды, ворота волшебники сделали новые, из бревен, а внешняя стена могла выдержать натиск любой армии. Теперь все, у кого хватало сил при помощи магии воровать у эльфов разнообразное имущество, занимались этим до полного изнеможения. Все помещения, которые были защищены от непогоды или которые можно было сделать таковыми, под завязку набивались запасами. Никого больше не беспокоила возможность устроить магическую тревогу — и многим эльфийским лордам, благодушно спорящим, действительно ли волшебники представляют из себя какую-то опасность, в недалеком будущем предстояло обнаружить, что, пока они спорили, их под шумок обчистили.

Шана трезво рассудила, что голод им не грозит до тех самых пор, пока эльфийские лорды не изыщут способ защититься от такого воровства. Выжить волшебников из крепости при помощи жажды эльфам тоже не удастся. Так что придется им силой выковыривать мятежников из их скорлупы. «И от души надеюсь, что это не окажется проще, чем я думаю».

Но среди легендарного оружия эльфийских лордов числились воистину ужасные вещи, и Шана не была уверена, что полукровки сумеют на этот раз противостоять ему. Все-таки слишком много секретов погибло вместе с волшебниками прежних времен. А враги их были хоть и относительно малочисленны, но сильны.

И, что хуже всего, возглавлял их самый умный и самый непримиримый враг волшебников. А у мятежников не было опытного вождя.

Диран не успокоится, пока не сотрет всех волшебников в порошок.

Шана снова оглядела небо, выискивая синее пятнышко, которое могло оказаться Кеманом…

И вместо этого увидела три.., нет, четыре.., нет, четырнадцать…

А возглавлял эту стаю дракон, намного превосходящий размерами всех остальных. Он был так велик, что Шана даже с этого расстояния могла разглядеть его крылья, длинную шею, змеящийся хвост…

Сердце Шаны чуть не выскочило из груди. Девушка с такой силой вцепилась в край стены, что у нее побелели руки.

С каждым мгновением точки становились все больше и больше. Действительно, среди них был и маленький Кеман — конечно, маленьким молодого дракона можно было назвать лишь по сравнению с его спутниками. По тому, с каким напряжением он работал крыльями, Шана поняла, что Кеман очень устал — и все-таки он упорно держался рядом с Отцом-Драконом. Да, рядом с Отцом-Драконом — потому что это именно он вел стаю, и его пурпурная, окаймленная алым чешуя царственно пылала в солнечных лучах. Теперь Шана могла уже различить алый окрас Алары, зеленый — Кеоке, шафрановый — Оролы, желто-зеленый — Лианы…

В стае было четырнадцать драконов — в четырнадцать раз больше, чем надеялась увидеть Шана.

«Хороша ли охота в здешних местах, приемная дочь? — весело спросила Алара. — Боюсь, сейчас к вам заявятся очень голодные гости с потрясающим аппетитом».

«Н-наверное, хорошая, приемная мама», — кое-как умудрилась ответить Шана.

«Уверяю тебя, дитя мое, мы не будем ленивыми гостями, — прозвучал другой мысленный голос, сердечный и басовитый. — Насколько мы понимаем, к вам тут собираются заявиться нежелательные посетители. Ну, так мы поможем вам отправить их восвояси».

«Спасибо, Отец-Дракон», — отозвалась Шана, все еще пребывая в некотором ошеломлении.