Том 7. Моникины - Купер Джеймс Фенимор - Страница 91

Однако, хотя путешествие в Моникинию в какой-то мере остается запретной темой между мной и моей женой, в отношении посторонних этого запрета не существует. А потому, если читателю интересно, я могу рассказать ему, как я воспринимаю это необычайное путешествие после промежутка в десять лет.

Порой оно казалось мне сном. Но, оглядываясь назад и сравнивая эти события с другими событиями, в которых мне приходилось быть действующим лицом, я убеждаюсь, что и те и другие равно неизгладимо запечатлелись в моей памяти. К тому же сами факты очень похожи на то, что ежедневно происходит вокруг меня, и я прихожу к заключению, что я на самом деле ездил в Высокопрыгию в точности так, как описано, и, по-видимому, был привезен в горячке, надолго лишившей меня ясности мысли. Поэтому я верю, что Высокопрыгия и Низкопрыгия действительно существуют, а по зрелом размышлении я также пришел к выводу, что в своей книге с полным беспристрастием изобразил общие черты моникинского характера.

Длительные раздумья над всем, чему я был свидетелем, вызвали существенные изменения в моих прежних взглядах и даже опрокинули многие из представлений, которые мне прививали с самого детства. Чтобы не отнимать у читателя лишнего времени, я изложу мои выводы вкратце, а затем распрощаюсь с ним, горячо поблагодарив его за внимание к моей книге. Однако, прежде чем завершить таким образом свой труд, я думаю, мне следует добавить несколько слов о судьбе моих спутников.

Я так и не мог окончательно решить, съели мы бригадира Прямодушного или нет. Жаркое было такое ароматное и такое восхитительное на вкус, особенно после того, как я целую неделю занимался философскими рассуждениями и питался одними орехами, а воспоминание о полученном удовольствии остается таким ярким, что, мне кажется, только весьма плотный и реальный обед мог породить столь живые впечатления.

Много раз я горестно размышлял на эту тему, но, наблюдая, как люди тем или иным способом постоянно пожирают друг друга, я пытаюсь утешить себя тем, что разница в виде все же избавляет меня от обвинения в людоедстве.

Я частенько получаю письма от капитана Пока. Правда, он предпочитает обходить вопрос о нашем путешествии, но в общем я пришел к заключению, что его маленький кораблик был построен по образцу и назван в честь нашего «Моржа», а не наоборот. Поэтому я продолжаю хранить модель и показываю ее друзьям в подтверждение своих рассказов, зная, какое впечатление вещественные доказательства производят на заурядные умы.

Что касается Боба и обоих помощников капитана, то больше я о них ничего не слыхал. Вероятно, первый из них оставался получателем пинков, пока наконец годы и жизненный опыт не позволили ему отплатить человечеству тем же и не превратили его самого в раздавателя пинков, особенно рьяного из-за страданий, которые когда-то перенес сам.

Итак, я заключаю описание своих приключений и наблюдений следующими выводами:

Каждый человек любит пользоваться свободой сам, но очень немногие любят, чтобы ею пользовались другие.

Нравственные сальто-мортале — необходимое условие политического успеха не только в Низкопрыгии, но, вероятно, и во многих других местах.

Цивилизация — понятие весьма неопределенное, означающее во Франции одно, в Высокопрыгии — другое, а в Дорсетшире — третье.

Мотивы поступков в полярной области мало чем отличаются от их мотивов в любом другом месте.

Истина — ценность непостоянная, зависящая от местных условий: особое влияние на нее оказывают климат и общественное мнение.

Нет человеческой мудрости настолько незыблемой и безупречной, чтобы она не содержала в себе семян собственного опровержения.

Из всех «кратий», включая аристократию и демократию, процветает превыше всего бюрократия.

Тот, кто попадет в лапы правосудия, может считать себя счастливым, если потеряет только хвост.

Свобода — понятие обратимое: в одной стране это — право на исключение; в другой — отсутствие всякого права; и во всех— право на заключение.

Религия—это парадокс, возводящий в догму самоотречение и смирение вопреки всем чувствам человеческим.

Френология и каудология (наука о хвостах)— родные сестры, причем вторая, пожалуй, даже более наглядна, чем первая.

Философия, принцип, добродетель — все это вещи превосходные, но, в конце концов, они всего лишь рабы желудка, и человек обычно предпочитает съесть своего лучшего друга, чем умереть с голоду.

Малые и большие колеса республики столь же необходимы для движения, как и дилижанс, причем малое колесо, хотя и уступает большому по величине окружности, зато вертится гораздо быстрее.

Одно дело — иметь короля, другое дело — иметь трон, и совсем иное дело — не иметь ни того, ни другого. Рассуждения по поводу частных злоупотреблений неприменимы для общих положений.

Если бы мы в Англии не пользовались шорами, наши лошади понесли бы и сломали нам шею; в Германии мы превосходно скачем, не лишая лошадей права пользоваться своими глазами, а в Неаполе мы не прибегаем даже к уздечке и несемся во весь опор.

То же самое в тех же трех странах приложимо не только к лошадям, но и к людям, однако в прямо противоположном отношении.

Затмения истины так же несомненны, как северное сияние, и объяснить их столь же просто.

Многие люди, достаточно смелые и настойчивые, чтобы проникнуть к самому полюсу, недостаточно смелы, чтобы мыслить самостоятельно, и, подобно капитану Поку, предпочитают идти на поводу у какого-нибудь богоподобного.

Всей нашей мудрости не хватит, чтобы защитить себя от обманщиков: один проведет нас неожиданными прыжками и кувырканием, другой — тем, что нарастит свой хвост.

.Люди не очень усердны в поклонении богу, но свое право на почитание оберегают так цепко, что скорее поверят угодливому подлецу, чем прямолинейной честности.

Те, кто правильно усвоил указанные выше факты, являются Друзьями Нации, а впоследствии станут солью земли и даже патриотами из патриотов.

Хорошо, что «на небесах все устроится к лучшему», ибо на земле, несомненно, слишком многое устроено не так, как нужно.

Система вкладов в дела общества имеет одно явное достоинство: она заставляет обладателей вложений приводить в движение все свои интересы, а интересы их сограждан поневоле тащатся следом, хотя, быть может, и несколько теряются в пыли, поднятой первыми.

У кого есть своя Анна, тот обладает лучшим капиталовложением в мире, но еще лучше, если ему будут ниспосланы повторения его сокровища.

Деньги так же очищают дух человеческий, как вино утоляет жажду, а потому разумно доверить все свои заботы тому, у кого их много.

Другие редко видят нас в том же свете, в каком мы сами видим себя; вспомните, как доктор Резоно превратил меня из своего благодетеля в гувернера принца Боба.

Почести милы и самым смиренным из нас, что доказывает восторг Ноя, когда его сделали лордом верховным адмиралом.

Ничто так не возбуждает гуманных чувств, как денежная заинтересованность в их проявлении.

Разум, даже направленный на достижение самой низменной цели, ищет в свое оправдание благовидных мотивов; редко кто закоснеет настолько, что не попытается обмануть таким образом не только своих ближних, но и самого себя.

Академии — залог доброго товарищества в науке, а из доброго товарищества в науке родятся О.Л.У.Хи и В.Р.У.Ны.

Политическая скалка — вещь неплохая, когда нужно равнять права и привилегии, но весьма скверная, когда начинает ровнять с землей дома, храмы и прочие выступающие предметы.

Система управления посредством заместителей распространена гораздо шире, чем думают многие: в одних странах к ней прибегает король, в других — народ.

Нет лучшего способа заставить человека страстно мечтать о хвосте, чем выдать таковые всем его соседям, а его самого особым указом исключить из их числа.

Верх последовательности для нации — у себя дома отсекать хвосты у корня, а своим заграничным представителям позволять расхаживать в самых пышных и длинных.