Я - тьма - Робертс Джен - Страница 46

— Ага. Мы заперты в доме, куда в любую минуту могут вломиться эти чудовища, и при этом разговариваем о черлидинге и гитарах.

Майкл кивнул:

— Но, может, это и неплохо. Отвлекает от ненужных мыслей.

— Если бы я могла запретить себе думать! Иногда мне хочется просто отключить голову.

— Мне тоже.

— Почему? — спросила Клементина после очередной долгой паузы.

— Не знаю.

— Думаешь, мы это заслужили? Люди — не лучшие существа на этой планете. Может, мы зашли слишком далеко. Слишком много всего натворили.

— Я в это не верю.

— А в Бога веришь?

— Нет. А ты?

Она помолчала:

— Не знаю. Может быть. Если Бог есть, я не думаю, что он за этим стоит.

— Может, это какая-то болезнь?

— Не исключено.

— Тогда получается, что любой может заразиться.

— Думаю, у нас иммунитет, — сказала Клементина. — Если бы мы подцепили заразу, мы бы уже давно стали загонщиками.

— Когда я об этом думаю, у меня раскалывается голова, — признался Майкл. — Некоторые вещи лучше просто принять как они есть. Я ничего не понимаю, но знаю, что хочу выжить. Больше мне ничего не нужно.

Она кивнула, и они снова замолчали.

Это была самая долгая ночь на его памяти. Каждый шорох заставлял его сердце бешено колотиться. Когда в окно ударял ветер, Майклу стоило больших усилий тут же не сорваться с места и не убежать. Ему казалось, что он слышит, как загонщики поднимаются по лестнице. Он представлял себе, как они разбивают окно и вламываются внутрь с перекошенными злобой лицами.

Но ничего не случилось.

Около двух ночи Клементина задремала, свернувшись на диване у камина. Майкл тоже чувствовал усталость, но заставлял себя не смыкать глаз. Чтобы занять себя, он поворошил кочергой дрова. Потом попробовал взять из шкафа книжку и почитать, но не смог сосредоточиться на тексте. Прочитав в пятый раз один и тот же абзац, Майкл сдался и поставил книгу обратно. Он порылся в дисках, лежавших у телевизора, и пришел к выводу, что у хозяина был отвратительный вкус.

Наконец Майкл сел на стул и закрыл глаза.

Вскоре и он уснул.

Майкл проснулся через несколько часов. Огонь превратился в тлеющие угольки. Клементина лежала, свернувшись в клубочек; ее лицо было наполовину скрыто шапкой.

Майкл встал и подбросил в камин поленьев, чтобы оживить затухающее пламя. В комнате было тепло и уютно. Когда огонь вновь разгорелся, Майкл выглянул в окно. Метель стихла, и над верхушками деревьев поднималось утреннее солнце. Землю покрывал плотный снежный ковер.

Следов на нем не было. Хороший знак.

Майкл решил минут через десять потушить огонь. Дым привлекал слишком много внимания — особенно теперь.

Он не стал будить Клементину и прошел на кухню. Там порылся в шкафах и рассмотрел кофемашину. Майкл скучал по кофе. По тому, как легко оно раньше доставалось. Достаточно было прийти в кафе, заказать порцию мега, или гранде, или венти, или какими там еще словами они обозначались, и получить чашку ароматного дымящегося напитка. Латте. Мокко. Карамельный маккиато…

Теперь кофе был недостижим — если только рядом не было огня. К счастью, этим утром он у Майкла был. В одном из шкафчиков нашлась большая кастрюля, и Майкл наполнил ее водой из бутылки, обнаруженной в кладовой. С помощью кочерги подвесил кастрюлю над огнем и дождался, пока вода закипит. Потом щедро насыпал в кастрюлю кофе, взял ложку и стал помешивать напиток, пока тот не приобрел нужный вид.

Кофе был горький, а на дне чашки скопился осадок, но на вкус напиток был изумительный. Майкл налил себе вторую чашку, потом третью. Клементина проснулась и принялась ворочаться.

— Все? — спросила она, потягиваясь и спихивая на пол одеяло. — Метель закончилась?

— Ага. — Майкл протянул ей кружку. — На вкус как тина, но все-таки лучше, чем ничего.

Клементина сделала глоток:

— Чудесно!

— Не стоит засиживаться. Надо посмотреть, нет ли тут для нас еще какой одежды. Может, они все еще снаружи; сейчас, когда метель улеглась, это проще определить.

— Я тоже так думаю, — сказала Клементина. — Что ж, по крайней мере, я снова чувствую свои ноги.

Спустя час они были готовы. В гараже нашлась последняя деталь — гигантский полноприводный внедорожник с целым баком бензина.

— Если попадем в заносы, далеко не продвинемся, — сказал Майкл. — Но, по крайней мере, уедем отсюда подальше и побыстрее. И можем прихватить с собой одеяла. Возможно, они и не пригодятся, но лучше быть ко всему готовыми.

— Хорошо, — сказала Клементина. — Только, чур, я за рулем.

— Тогда я лучше пристегнусь.

Она засмеялась и ткнула его в бок. Майкл увильнул, обошел машину и вручную поднял ворота гаража.

Труп они увидели сразу.

Он лежал лицом вниз, зарывшись в снег, в нескольких сантиметрах от гаража, и протягивал руку, словно пытаясь схватить воздух.

— Это один из них? — спросила Клементина.

Майкл подошел ближе.

— Думаю, да.

— Не трогай его!

Майкл не обратил на нее внимания и пнул тело носком ботинка, чтобы убедиться, что человек мертв. Чтобы вывести из гаража внедорожник, труп надо было отодвинуть. Майкл схватил мертвеца за плечи и начал оттаскивать. Клементина пришла ему на помощь.

Замерзшее тело принадлежало женщине. В ее открытый рот набился снег.

— Это та самая, которая хотела выцарапать мне глаза, — сказала Клементина. — Она нас практически нашла.

Майкл поежился. Что, если бы она сделала еще несколько шагов, перед тем как упасть? Спящие, они были легкой добычей. Мыши в мышеловке. Игра окончена.

— А вот и второй, — сказала Клементина. Майкл посмотрел, куда она показывала. В пятнадцати метрах от них к дереву прислонился человек в ярко-красной куртке. Он тоже был мертв.

— Пора уходить, — сказал Майкл.

Она кивнула.

Внедорожник завелся с первой же попытки. Если повезет, им удастся доехать на нем до самого Сиэтла.

Если повезет.

В Ревелстоке они нашли работающий мопед. Шлем был всего один, и Мейсон настоял, чтобы Синичка его надела. Та без лишних споров подчинилась.

Си выглядела неважно. Она тяжело переживала уход Пола, и свет, который она излучала, изрядно потускнел. Она по-прежнему много говорила, но уже без дружелюбной иронии. Теперь в ее голосе сквозила горечь. Иногда она становилась раздражительной и срывалась на Мейсона, а потом долго извинялась. Его все это тревожило. Он не знал, как ей помочь.

— Ты уверена, что с тобой все хорошо? — в сотый раз спросил он.

— Я просто устала, — ответила Си.

Вернее было бы сказать «измучилась». Под глазами у нее были темные круги, и порой она с трудом могла сосредоточить на чем-то взгляд. При каждой остановке она засыпала — иногда даже сидя. Опускала голову на грудь и через некоторое время начинала тихонько сопеть.

Мейсон был напуган. Он понимал: что-то происходит, но не имел понятия, как с этим бороться. Всякий раз, когда он пытался об этом заговорить, Синичка твердила, что с ней все хорошо, и меняла тему.

Мейсон спросил, не хочет ли она остановиться в Камлупсе. Она отказалась. Потом он спросил то же самое про Мерритт. Она отказалась.

— Я хочу добраться до Ванкувера, — сказала она. — Хочу увидеть океан. Сто лет прошло с тех пор, как я его видела. Готова поспорить, что он очень красивый. Хочу зайти в волны и почувствовать, как струится песок между пальцами. Это самое классное ощущение на свете, согласен?

— Не помню, — сказал Мейсон. — Я был тогда очень маленький.

— Правда? Тогда у нас есть еще одна причина поскорее туда добраться. Ты как будто снова увидишь его в первый раз. Я хочу быть рядом с тобой, когда это произойдет. Ты просто умрешь от счастья.

Они уже успели добраться до Хоупа.

Оба они ехали на мопеде. Мейсон сидел за рулем, Синичка примостилась сзади, обхватив его руками. В какой-то момент она неожиданно разжала пальцы и соскользнула, ударившись об асфальт.