Восемь - Нэвилл Кэтрин - Страница 110

110

Книжка была маленькая, размером с толстый блокнот, и, без сомнения, очень старая. На обложке, сделанной из мягкой марокканской кожи, были видны знаки, нанесенные чем-то горячим, словно к коже приложили печать в виде восьмерки. Почему-то при виде этого клейма по спине у меня пробежал холодок. Я разрезала бечевку и открыла книгу.

Оказалось, что книга прошита вручную. Бумага прозрачная, как луковая кожура, однако мягкая, как шелк, и приятного, чуть желтоватого цвета. Вдобавок эта бумага была столь изумительно тонкой, что в книге было не меньше шестисот— семисот страниц, исписанных от руки.

Почерк был изящный и мелкий, с завитушками, типичными для старых писем, как у Джона Хэнкока26. Чернила проступали на обратной стороне страниц, что мешало чтению. Однако я все же стала читать. Книга была написана на старофранцузском, некоторые слова мне были непонятны, но общий смысл разобрать удалось.

Пока Минни что-то объясняла Лили касательно карты, сердце в моей груди застыло. Теперь я поняла, откуда она знала все то, о чем рассказывала нам.

«Cette Anno Dominii Mille Sept Cent Quatre-Vingt-Treize, au fin de Juin a Trassili n’Ajjer Saharien , je devien de racontre cette histoire. Mireille ai nun, si suis de France… »

Когда я начала читать вслух, переводя по ходу чтения, Лили подняла на меня взгляд, и в ее глазах постепенно начало проступать понимание. Минни замолчала и ушла в свои мысл Казалось, она прислушивалась к голосу, который звал ее из небытия, из-за тусклой дымки веков, — к голосу, которой доносился сквозь тысячу лет. В действительности с тех пор, как документ был написан, не прошло и двухсот лет.

«В году 1793-м, в месяце июне, в горах Тассилин-Адджер в Сахаре, начала я записывать эту историю. Мое имя Мирей, я родом из Франции. В детстве меня отдали в монастырь, и восемь лет я провела в аббатстве Монглан в Пиренеях. По прошествии этих лет я столкнулась с величайшим злом на земле, — злом, которое я теперь лишь только начинаю постигать. Я должна записать все, что мне известно о нем. Зло зовется шахматами Монглана, начинается его история с Карла Великого, короля, который построил наше аббатство…»

Затерянный континент

На расстоянии в десять дней пути оттуда есть соляной холм, родник и дорога через необитаемые земли. Рядом возвышается гора Атлас, похожая на узкий конус, такой высокий, что, говорят, вершина его летом и зимой прячется за облаками.

Местных жителей называют «атлантины», по названию горы, которую сами они зовут столпом небесным. Говорят, люди эти не едят живых тварей и никогда не спят.

Геродот. История,глава «Люди песчаного пояса» (454 г. до н. э.)

Когда огромный «корниш» Лили перевалил через последнюю дюну Эрга и устремился к оазису Гардая, нас окружили бесконечные мили темно-красных песков, простиравшихся до самого горизонта во всех направлениях.

Если взглянуть на карту, география Алжира очень проста: страна похожа на кривобокий кувшин. «Носик» сверху очерчен границей с Марокко и словно льет воду в Западную Сахару и Мавританию, пристроившиеся под ним. «Ручка» состоит из двух полос: узкой, пятидесяти миль в ширину, полоски обрабатываемой земли вдоль северного побережья и ленты гор протяженностью в триста миль, тянущейся южнее. Остальная территория страны — почти миллион квадратных миль — занята пустыней.

Лили вела машину. Мы были в пути уже пять часов и проехали триста шестьдесят миль по извилистым горным дорогам, ведущим в пустыню. Кариока наш подвиг по достоинству не оценил — свернулся под сиденьем и жалобно там поскуливал. Но мне было не до него. Я увлеченно переводила вслух дневник, который дала нам Минни: историю мрачной тайны, нарастание террора во Франции и на фоне всего этого — странствия монахини Мирей в поисках секрета, заключенного в шахматах Монглана. В поисках, которыми занимались и мы с Лили.

Теперь стало ясно, откуда Минни узнала так много об этих шахматах: про их таинственную силу, про формулу, заключенную в них, про зловещую игру за обладание фигурами. Игра эта длилась столетиями, одни поколения игроков сменяли другие, немало людей оказались втянуты в нее помимо своей воли, как мы с Лили, как Соларин и Ним, как, возможно, и сама Минни. Наша машина ехала по земле, которая служила шахматной доской.

— Сахара…— сказала я, оторвавшись от книги и заметив, что мы подъезжаем к Гардае. — Знаешь, она ведь не всегда была самой большой пустыней на земле. Миллионы лет назад Сахара была самым большим в мире внутренним морем. Так и образовались все мировые запасы нефти и жидкого природного газа: в результате разложения мелких морских организмов и растений. Алхимия природы.

— И не говори! — сухо прокомментировала Лили. — Мой индикатор уровня топлива сигнализирует, что нам пора подзаправиться этими маленькими жизненными формами. Полагаю, лучше это сделать в Гардае. Судя про карте Минни, по дороге нам встретится не так уж много городов.

— Я не видела ее, сказала я, имея в виду карту, которую Минни в конце концов уничтожила. — Надеюсь, у тебя хорошая память.

— Я шахматистка, — сказала Лили, словно это все объясняло.

— Этот город, Гардая, раньше назывался Кхардая, — вновь вернувшись к дневнику, заметила я. — Наша подруга Мирей, оказывается, останавливалась здесь в тысяча семьсот девяносто третьем году.

«Мы въехали в город Кхардая, названный так берберами в честь богини Кар, или Луны, которую арабы называют Либия — „та, что посылает дождь“. Она властвовала над внутренним морем от Нила до Атлантического океана; ее сын Феникс основал Финикийскую империю. Говорят, что отцом богини был сам Посейдон. В разных землях ее называли по-разному: Иштар, Астарта, Кали, Кибела… Из ее чрева, как из морских вод, пошла жизнь на земле. В этих краях ее называют Белой Королевой».

— О боже! — воскликнула Лили, сбросив скорость перед поворотом в Гардаю. — Ты хочешь сказать, этот город назван в честь нашей Архи-Немезиды? Тогда, возможно, мы вот-вот окажемся на белой клетке!

Мы так увлеклись, просматривая дневник в поисках новых сведений, что я не заметила темно-серый «рено», пока его водитель не ударил по тормозам, чтобы свернуть вслед за нами к Гардае.

— Мы ведь уже видели эту машину, верно? — спросила я Лили.

Она кивнула, не отводя от дороги глаз.

— В Алжире, — сказала она спокойно. — Он был припаркован в трех машинах от нас на министерской стоянке. Тогда в нем сидели те же парни; они пристроились за нами в горах с час назад. С тех пор не отстают. Думаешь, к этому может быть причастен наш кореш Шариф?

— Нет, — сказала я, наблюдая за ними в боковое зеркало. — Это министерская машина.

Я знала, кто ее послал.

На душе у меня скребли кошки с самого отъезда из Алжира. Когда мы ушли от Минни в Казбахе, я позвонила Камилю из будки таксофона на площади, чтобы предупредить его, что несколько дней меня не будет. Он взвился до потолка.

— Вы сошли с ума? — орал он в телефонную трубку. — Вы же знаете, что расчеты по модели нужны мне прямо сейчас! Я должен иметь эти данные не позднее конца недели! Этот ваш проект сейчас важнее всего!

— Послушайте, я ведь скоро приеду, — ответила я. — Кроме того, у меня все готово. Я получила данные по каждой стране, которую вы назвали, и загрузила большую их часть в компьютер в Сонатрахе. Я могу оставить вам перечень инструкций, как запустить программу, — с их помощью все можно установить.

— Где вы находитесь? — перебил меня Камиль так громко, что мне показалось, будто он вот-вот выпрыгнет из телефонной трубки. — Уже второй час! Вы давным-давно должны быть на работе. Я приехал и увидел, что эта ваша дурацкая машина заняла мое место на стоянке, на ней была записка! Теперь Шариф топчется у моего порога и жаждет видеть вас. Говорит, вы провозите контрабандой автомобили, скрываете нелегальных иммигрантов, и еще твердит о какой-то бешеной собаке! Можете вы объяснить, что все это значит?

вернуться

[26]

Джон Хэнкок (1737-1793) — американский государственный деятель, чья подпись первой стоит под Декларацией независимости. Его имя стало синонимом выражения «собственноручная подпись».