Скиппи умирает - Мюррей Пол - Страница 55

Его слова возымели эффект не сразу, но каким-то еще тлеющим краешком сознания дети узнали его голос и начали мало-помалу повиноваться, устало спотыкаясь на ярком свету. Через пять минут они выстроились в ряд, а те, кто не в состоянии был держаться на ногах, встали на колени или уселись на корточки, и все уставились на Автоматора остекленевшими, несфокусированными глазами. Некоторое время он молчал и только смотрел на них, как будто от ярости не решался заговорить. Наконец он сказал:

— Я не знаю, что на вас всех сегодня нашло. Но в одном могу вас заверить точно: будут приняты меры. Серьезные меры! — Говард, стоявший по левую руку от него, внутренне съежился. — Сейчас… — тут Автоматор помахал своими часами, — …ровно двадцать два часа тридцать три минуты тридцать секунд. Через двадцать шесть с половиной минут, в двадцать три ноль-ноль, я открою эти двойные двери, и вы все отправитесь отсюда прямиком к своим родителям или опекунам. Никто из вас не должен ни словом упоминать о том, что здесь произошло. Если вам будут задавать вопросы, вы должны отвечать, что было весело, но сейчас вы очень устали и хотите лечь спать, спокойной ночи. Итак: что вы скажете дома?

— Веселусталиспоконочи… — жалобно бубнит зазомбированная толпа.

— Вот и хорошо. Через минуту я велю вам одеться. По моей команде вы, группами по десять человек, начиная с этого конца — с тебя, гигантский муравей, — будете по порядку выходить в центр зала, к своим костюмам. В том случае, если кто-то из вас не сможет найти свой…

Тут он умолк. Возле двери очень худенькая девушка, одетая только в шорты цвета хаки и оливково-серый лифчик, выскочила из строя, держась за живот.

— По моей команде, барышня, — отчеканил Автоматор.

Но девушка не обратила на него внимания: согнувшись пополам, она издала долгий болезненный стон. Послышалось громкое шарканье: это двести пар ног перемещались по полу, чтобы их владельцы смогли получше рассмотреть ее. Девушка деликатно прокашлялась, как будто собираясь сделать какое-то заявление, а потом — спустя мгновение, одновременно растянутое до бесконечности и фатально-неотвратимое — из ее рта хлынул неудержимый разноцветный поток.

— Ииииииииииюуууууууу! — с отвращением воскликнули зомби.

— Прекратить! — скомандовал Автоматор.

Но девушка не в силах была прекратить рвоту, и зал немедленно наполнили едкие испарения желудочного сока, алкоголя и переслащенного фруктового пунша. Зомби, выстроенные в шеренгу, выпучили губы.

— Хорошо, давайте проветрим помещение, — поспешно сказал Автоматор. — Говард, откройте…

Но было слишком поздно. Вначале через некоторые интервалы, затем каждую секунду, потом слитно — с таким звуком, какого Говард не слышал никогда в жизни, — почти все двести подростков принялись блевать: бледные полуголые тела в различных корчащихся позах — и огромная, адская вонючая лужа, растекающаяся по всему полу…

— Столько блевотины! — вспоминает Автоматор, сидя теперь в безопасности у себя в кабинете.

— Да уж, — жалко поддакивает Говард.

Это ему пришлось потом отмывать пол от всей этой блевотины — он два часа гнул спину, а Автоматор мрачно и молча наблюдал за ним из другого конца спортзала. Другим свидетелем этой картины был единственный черный шарик под потолком. Мисс Макинтайр ушла домой — с пепельным лицом, без единого слова — вскоре после того, как отпустили детей; и когда часы пробили час ночи, Говарду пришлось в одиночестве садиться в машину и колесить запутанными кругами по темным пригородам еще в течение часа, чтобы Хэлли наверняка уже спала ко времени его возвращения. Потом он еще долго сидел на кухне перед так и не выпитым стаканом воды, распространяя вокруг себя запах дезинфицирующего средства, а обшитые панелями стены, одновременно знакомые и в то же время тайком переменившиеся, подмигивали ему, как сообщники, он же только опускал голову, словно не понимал: о чем это они?

— Я не понимаю, что случилось, Грег, — говорит он со всей искренностью, на какую способен. — Они вдруг, ни с того ни с сего… преобразились. Я не могу это объяснить. Я даже не знаю, может ли тут быть какое-то объяснение.

— Говард, объяснение всегда должно иметься. И в данном случае объяснение вот какое: в пунш что-то подмешали.

— Подмешали?

— Пунш изменил цвет — он стал синим, а это значит, что туда всыпали снотворное — похоже, типичные таблетки, какие подсыпают для изнасилования на свидании. — Автоматор задумчиво рассматривает ногти. — Результаты анализов еще не привезли из лаборатории, но, судя по симптомам — игнорирование обычных запретов и потеря двигательного контроля, а позже острая тошнота, — можно догадаться, что в ход было пущено большое количество бензодиазепина.

— Из лаборатории?..

— В дело впряглась парочка бывших выпускников, Говард. Саймон Стивенс, из выпуска восемьдесят пятого года, и Том Смит, из выпуска девяносто первого, — может быть, вы помните Смити, он года на два вас постарше, — головастый парень, но почему-то он так и не вырвался в первые ряды. Сегодня утром я поручил им расследовать это дело. Мне пришлось это сделать. Достаточно, чтобы хоть один из родителей просек, что именно тут произошло, — и нас затаскают по судам. А когда это случится, мы должны быть готовы.

Автоматор поворачивается на 180 градусов и опять принимается ходить по периметру кабинета, в задумчивости барабаня пальцем по нижней губе.

— Я разговаривал с парнем, которому было поручено разливать пунш, но, кажется, он сам не имеет к этому никакого отношения. Скорее всего, злоумышленник отвлек его, а в это время его сообщник подсыпал в чан свое зелье. Из-за дискотечных огней невозможно было заметить, что питье изменило цвет. Хотя, честно говоря, мне кажется, некоторые из этих детишек, если бы учуяли, что с пуншем что-то не так, сами бы выстроились в очередь за ним! Однако это не объясняет другого: почему в присутствии двух взрослых смотрителей ситуация дошла до такого беспредела?

Он резко разворачивается к Говарду и сверлит его своими глазами-буравчиками. Труди тоже смотрит на него своими ланьими глазами.

— Как это объяснить, Говард?

— Похоже, так просто… получилось, — отвечает Говард сдавленным голосом.

Автоматор некоторое время выжидает молча, а потом говорит:

— Когда Уоллес Уиллис вызвал меня, он сообщил, что вас и мисс Макинтайр, кажется, нет в зале.

— Ах да… то есть… — запинается Говард, а потом, как будто только что вспомнил об этом, — ну да, в какой-то момент мы с мисс Макинтайр ненадолго одновременно вышли из зала.

— Вот как?

— Да. Ненадолго.

— Угу. — Автоматор почесывает ухо, а потом снова принимается реветь: — Черт возьми, Говард, какого дьявола?! О чем вы думали? Правило номер один для воспитателя: никогда не оставлять детей без присмотра — ни на секунду! Я ведь специально говорил вам об этом: в зале непрерывно должен оставаться хотя бы один смотритель: черт возьми, вот и прямой повод для судебной тяжбы! Вопиющее пренебрежение своими обязанностями! Вопиющее! — У него снова вздулась и забилась жилка на виске — голубая, как татуировка.

— Я понимаю, — пресмыкающимся тоном мямлит Говард, — но, видите ли, получилось вот что. Орели — мисс Макинтайр — обнаружила в уборных большое количество алкоголя. Ей было слишком тяжело нести столько бутылок одной, а мы решили убрать их от греха подальше, и мы ненадолго удалились в кабинет географии — это показалось нам самым безопасным местом…

— И сколько же длилось это ваше “ненадолго”? Не можете ли уточнить?

Глаза Автоматора сверлят Говарда; Говард поднимает голову и смотрит в потолок, словно в поисках вдохновения.

— М-м… — Он плотно зажмуривается, потом приоткрывает один глаз. — Десять минут?

Автоматор по-прежнему не сводит с него глаз:

— Десять минут?

Из-под воротника Говарда начинает струиться холодный пот.

— Ну, приблизительно я бы так оценил.

Стальные глаза сужаются — а затем отворачиваются.