Скорбь Белоснежки (ЛП) - Джейс Кэмерон - Страница 54

— Огонь! — идея появилась, подобно вспыхнувшей лампочке, в голове у Локи. — Ты можешь наколдовать огонь, Фейбл?

— Я не знаю заклинание огня, — закричала она, отбегая в сторону.

Фейбл ударила ворона посильнее, и тот разозлился, протаскивая Локи по гостиной, выискивая пути к отступлению. Локи все еще тащил Акселя с посиневшим лицом.

— А нет ли какого-нибудь заклинания, чтобы он не утащил меня отсюда? — прокричал Локи с потолка.

— Есть, не могу его найти, — задыхаясь, объяснила Фейбл. — Если ты оглянешься, то увидишь, что окно, которое он открыл, снова запечаталось паутиной. Поэтому он не может попасть наружу. Поэтому он такой злой. И в этом-то вся проблема. Мы должны убить его, пока он не убил всех нас.

Ворон был дезориентирован, перемещаясь от окна к окну. Дом тоже был недоволен, хаос в доме набирал новую силу. Заклинание снова начало работать, как только ворон попытался прорваться через паутину к окну. Как бы он не пытался, он отскакивал назад, вместе с Локи и Акселем. Дом играл в Пинг-понг с ними, и не похоже, чтобы Фейбл знала способ отменить заклинание. Из паутины появились маленькие паучки, расползаясь по стенам. Дом превращался в ужасный зоопарк. Ворон толкнул Фейбл, и та упала, выронив палку. Ее голова ударилась об столик, где лежала зажигалка Локи. Она бросила на них взгляд и вскрикнула.

— Огонь! — завопила она, словно это была ее идея, и Локи не кричал о том же ранее.

Она подожгла несколько сигарет, закашлялась и прокляла всех курильщиков, поднялась и начала тыкать в ворона сигаретами, вызывая при этом небольшие, но довольно эффективные сигаретные ожоги. Так жестоко. Ворон пронзительно вскрикнул от боли.

— Я причинила ему боль, но он все равно не отстает от тебя, — пожаловалась Фейбл.

— Знаю, — закричал Локи. На этот раз, он решил отпустить Акселя, прежде чем тот потеряет сознание у него между ног. Он был слишком молод, чтобы погибнуть столь глупым способом.

Затем, произошло чудо. Ворон отпустил Локи, который рухнул на пол, услышав, что птица закаркала громче. Перекатившись на спину, Локи увидел, что птица устремилась к окну, через которое существо появилось, не смотря на то, что оно знало, что это невозможно. Рядом с Локи, Фейбл тоже закричала; длинная непрерывная нота, от которой заболели уши и должно было разбиться стекло, от которой не могло не защитить заклинание Фейбл. Милые девочки закричали: Ужасно. Ужасно. Ужасно. Она раскинула дрожащие руки в стороны, выставляя на всеобщее обозрение крошечные венки, не в силах остановиться, будто увидела призрака. Прежде чем Локи обернулся посмотреть из-за чего она кричала, он увидел, что Аксель, наконец, пришел в себя. Но когда тот посмотрел в том же направлении, что и Фейбл, он упал в обморок, почтительно и молчаливо осев на диван. Ворон был так напуган тем же самым, на что смотрела Фейбл, что продолжал биться об окно, пока не сломал его и скрылся в глубине Иерархической Улицы. Потом и Фейбл упала в обморок. Даже пауки испуганные выползли из окна. Что так всех напугало?

Локи все же обернулся, чтобы посмотреть на причину всеобщего ужаса, он ощущал себя словно последний человек, которому удалось пережить Апокалипсис. Но Фейбл увидела привидение. Страшное привидение, чья голова наклонилась в сторону, разглядывая Локи. Оно плыло в двух дюймах над полом. Призрак улыбнулся ему. Казалось, все привидения и вампиры рано или поздно находили Локи.

Локи неохотно улыбнулся ему, говоря:

— Привет… мам?

***

Тот факт, что мать Локи спасла их, напугав ворона, заставил наброситься Локи на еду подобно Акселю. Ему было просто необходимо поесть, чтобы восстановить силы после смешного количества потрясений, которые он испытал за последние несколько часов, плюс смущение, в которое вогнала его собственная мать. То, что его мать была призраком, вызывало у Локи сомнения, что он мог быть самым великим Охотником за Сновидениями в мире. Даже собственное отражение в зеркале ему бы сейчас не поверило.

Все люди, которые мне нравятся, жуткие: мама, Фейбл и Белоснежка. Я только что сказал Белоснежка? Конечно же, нет. Я не говорил только что Белоснежка. Я просто вообразил, что говорю это.

Ну, Локи не мог отрицать, что в Белоснежке было что-то такое, что чертовски привлекало, она была похожа на капризную девушку, без которой он не мог жить; но не ее, она ему не нравилась, ни за что. Фактически, она играла ему на нервах, и он становился уязвимым из-за ее красоты каждый раз, когда они встречались.

От Локи ускользнуло как Аксель, Фейбл и он собрались вокруг стола, обедая с Бабушкой, которая готовила для них. Он помнил лишь как потерял сознание рядом с Акселем, после того как сказал «привет» своей матери — кучеобразной матери. Когда он очнулся, его мать приняла облик, более похожий на человеческий, дополненный несколькими шрамами и порезами там и тут. Это был один из редких случаев, когда ее облик был похож на облик большинства матерей, ну или почти похож. Теперь, когда она выглядела более человечней, он чувствовал себя лучше, он мог представить ее друзьям без всякого смущения…или страха. Аксель и Фейбл сами были теми еще чудаками, жили в странном доме, в странном городе. Они полюбили Бабушку, она полюбила их вдвойне.

Пока Бабушка занималась готовкой, Локи заметил, как изменился ее призрачный вид, у нее был небольшой животик и щеки значительно округлились. Она была в фартуке, а ее волосы были собраны в хвост, не хватало пары прядок, у некоторых же, концы были подпалены, но так было гораздо лучше, чем когда она впервые появилась в Сахарном Домике. Фейбл дала ей пару великоватых по размеру очков, шлепанцы в виде кроликов, и разрешила Битси помочь ей готовить. он появился с полной миской ложек и вилок на спине.

Локи нравилось наблюдать за своей сравнительно новой матерью. У нее появилась заботливая материнская улыбка…опять же, у нее не было одного переднего зуба…, а еще у ней были красивые серо-голубые глаза.

Все путем, мама. Как же ты научилась так превращаться? И почему ты никогда не готовила для меня?

Не имело значения, как она выглядела, это по-прежнему не делало ее человеком. Она была такой же мертвой, как и курица, которую она готовила для них; холодная, как лед и нет пульса, но она хотя бы была здесь, в отличие от его отца, с которым он никогда не встречался, что напомнило ему спросить у нее о нем что-нибудь.

— Как у тебя получается каждый раз оказываться там, где ты захочешь, мам? — спросил Локи, наблюдая за Акселем, который вгрызся в куриное крылышко, будто бы оно могло научить его летать.

— Не знаю, милый, — отозвалась она, наблюдая за Акселем и Фейбл, чтобы убедиться, что им понравилась еда. — Я же тебе сказала. Внезапно у меня появилось ощущение, будто ты зовешь меня.

— Так ты не властна над этим? — Локи вспомнил, как она говорила ему нечто подобное в Кадиллаке.

— Я же тебе говорила, тебе еще многому нужно научится. Это просто произошло. Я сейчас здесь. Вот что важно.

— Но ты же не останешься надолго. Ты всегда, в конечном счете, исчезаешь, — сказал Локи.

— Ничего не могу с этим поделать, милый. Я не нормальная мамаша, и ты должен принять это. Я…, - она с неохотой посмотрела на Фейбл и Акселя.

— Привидение, — ответил Аксель с набитым ртом. — Мы знаем. Но Вы готовите самую вкусную курицу, какую я только пробовал.

— Ты такой очаровашка, сладкие щечки, — сказала она Акселю. Локи ощущал себя не очень комфортно, когда его мама называла Акселя "сладкие щечки". Он был уверен, что никто не называл его «милым» с тех самых пор, как динозавры вымерли.

— Я люблю Вас, Миссис Бабушка, — обрадовалась Фейбл.

— Просто Бабушка. Не Миссис, — сказала она Фейбл.

— Я люблю Вас, Бабушка. Давненько я так вкусно не ела, — сказала Фейбл.

— Ну что за милая девочка, — Бабушка послала Фейбл воздушный поцелуй.

Вся эта любовная чепуха, которая таки заполонила комнату, лишь разозлила Локи. Бабушка и Фейбл заставили его чувствовать, будто полюбили друг друга с первого взгляда. Когда Бабушка готовила, Фейбл продолжала спрашивать ее о всех нюансах и пыталась научиться. Локи подумал, что они похожи на мать и дочь, что только взбесило его еще больше.