Мастерская смерти - Обер Брижит - Страница 75

— Но подожди... ведь я его видел! Он шел в часовню, чтобы попытаться...

— Леонар, ты хороший человек, — мягко проговорила Бланш. — Он шел туда вовсе не затем, о чем ты подумал.

Перед глазами Шиба словно сверкнула ослепительная вспышка. Он вспомнил слова Гаэль: «Бланш оттащила тело Шарля в часовню». Значит, она смогла открыть дверь! У него подкосились ноги. Бланш продолжала монотонным голосом:

— Он вошел туда уже полумертвый. Я полоснула его бритвой по горлу и втолкнула внутрь.

Шиб вспомнил кровь на лице Луи-Мари.

— Нужно было, чтобы это прекратилось, понимаешь? Я полоснула его бритвой, взяла у него из кармана ключ, открыла дверь и втолкнула его внутрь, чтобы он там умер, — просто сказала она.

Шиб попытался вдохнуть, но воздух застрял в горле. Наконец, уже почти задохнувшись, он сумел сделать вдох.

Бланш разжала левую руку. Там оказалась горсть смятых бумажных листков. Она протянула их Шибу.

— Это было у него в кармане, вместе с ключом. Листки были исписаны острым неровным почерком.

— Энис и Аннабель теперь в безопасности, — сказала Бланш, снова повернувшись к окну, за которым стояла ночь, наполненная пеплом.

Шиб увидел, что полицейские отошли от Гаэль и направляются к дому.

— Но что ты скажешь полиции? — лихорадочно спросил он.

— Ничего. Ты им все расскажешь.

— То есть?..

— Ты им обо всем расскажешь, Леонар. А я ухожу.

— Но...

И тут он увидел, что она прячет под синим покрывалом.

Маузер.

Он шагнул вперед, но она уже поднесла дуло ко рту. Он застыл на месте. Только не двигаться, только не трогать ее... Он увидел ее глаза — пелену серого тумана без малейшего проблеска солнца, увидел ее указательный палец на спусковом крючке — тонкий женский пальчик с ухоженным ноготком, совершенно неуместный на грозном оружии... Он подумал о том, что никогда больше не сможет ее обнять, прикоснуться к ней, что сейчас ее не станет, а он так и не успеет к ней прикоснуться...

Только не двигаться!.. Сказать ей, чтобы положила ружье, что все образуется... нет, не так, это глупо... сказать, что она должна жить— ради дочерей. — Шаги на лестнице— быстрые и тяжелые...

Бланш снова улыбнулась ему и нажала на курок.

Впервые в жизни Шиб умирал.