Мрак над Джексонвиллем - Обер Брижит - Страница 48

– Нам и без тебя тут неприятностей хватает. Ступай домой. Пожалуйста. Мы делаем все, что можем, понимаешь? Все, что можем, а большего здесь и не сделаешь.

Джем вгляделся в окружавшие его осунувшиеся, усталые, напряженные лица и понял, что они из последних сил стараются держаться. Последний оплот на пути страшного безумия, которое вот-вот захлестнет Джексонвилль. И оплот не слишком крепкий. Крошечный колеблющийся огонек среди нарастающей тьмы. Но они ошибаются. Даже если зомби на самом деле и не существует, их тем не менее в городе полно.

Джем молча вышел, оставив их тешить себя иллюзиями. Жар со всех сторон охватил его, словно он попал в сауну. Ни ветерка. На клумбах засыхают цветы. Кондиционеры работают на полную мощность, из них на тротуар падают капельки воды. Прохожих мало – час обеда, по всему городу разносится запах жареного мяса. Как следует поджаренные отбивные, веселое праздничное шествие, а потом – добрая пьянка – так представляет себе сегодняшний день подавляющее большинство жителей Джексонвилля. О случившихся убийствах сейчас и вовсе забыли или, по крайней мере, отложили все это до понедельника.

Джем смотрел, как через дорогу неспешно переходят мистер и миссис Херрера: Хосе Херрера все еще сильной рукой поддерживал жену; длинные седые волосы миссис Херрера, как всегда, стянуты в узел на затылке; оба вежливо раскланиваются с Тони Ллойдом – тот сидит за рулем своего «универсала», набитого светловолосой ребятней. Машина удаляется, вместе с ней – грохочущие ритмы рэпа.

Джереми попытался совместить свое восприятие мирного, улыбающегося, залитого солнцем Джексонвилля с образами Томми Уэйтса, миссис Миралес, Пола Мартина и всем прочим, но одно с другим никак не сочеталось. Он потер виски, с силой надавил на глаза, до крови укусил себя за большой палец. Ничего тут не поделаешь. У него было такое ощущение, будто мерзкий запах Пола Мартина въелся в кожу и отравляет все вокруг. В плече пульсировала острая боль, и он чуть не свернул себе шею, пытаясь разглядеть рану. По футболке расплылось темное пятно, но кровь, похоже, больше не шла. Тем не менее мысль о том, что когти Пола – ну и чудеса – когти Пола – вонзились в его тело, наполняла его отвращением. Не мешало бы продезинфицировать рану. Джем стянул с себя футболку – она была омерзительно грязной – и, невзирая на боль, сильно сдавил края раны – оттуда снова пошла кровь; он направился к украшенному языческим божком фонтану в центре площади и принялся старательно промывать рану.

– Ты поранился, Джереми?

О черт. Мистер Джонс в своем бесподобном тренировочном костюме из полиамида ярко-фиолетового цвета.

– Да нет, ерунда.

– Но ведь кровь идет сильно. Надо это обработать каким-нибудь антисептиком, ты ведь знаешь, что это опасно: раны необходимо дезинфицировать.

– Да, мистер Джонс. – Спокойнее, Джем, спокойнее. – Я сейчас пойду домой и смажу ее меркурохромом.

– Подожди, у меня с собой есть как раз то, что нужно.

Ох нет, катился бы ты отсюда!

Мистер Джонс порылся в маленькой сумочке на поясе и вытащил оттуда антисептик и бинт.

– Я всегда ношу с собой все, что необходимо для оказания первой помощи, никогда не знаешь, что может случиться…

Джем терпеливо ждал, пока его перевяжут, – пальцы мистера Джонса двигались слишком уж нежно и мягко… Ну что ж, хоть какая-то от тебя польза, жалкий старикан…

— Ну вот, готово.

– Большое спасибо, мистер Джонс, до свидания, мистер Джонс.

Шел бы ты к черту, мистер Джонс.

— Джем! Эта гадкая футболка – твоя?

Голос Джонса сорвался на петушиный крик.

Я сейчас убью его, еще одна минута – и просто убью… ладно, сматываюсь.

— Ничего страшного, мистер Джонс, ее просто один мертвец заблевал… – невинно объяснил Джем и со всех ног бросился прочь.

– Джем! Дерзить себе я не позволю, слышишь!

Но Джем был уже далеко. Весьма сожалею, мистер Джонс, но, поскольку все эти зомби решили прогуляться, мне и в самом деле некогда вести с вами беседы, понимаете? На ходу натягивая чертову футболку – она и вправду совсем загвазданная, — он бежал к тому месту, где должна была его ждать Рут Миралес. Нужно предупредить ее, чтобы спряталась куда-нибудь. С ребятами Рут всегда была в хороших отношениях – не то что те тетеньки, что поднимают жуткий визг из-за закатившегося на их лужайку мяча. Этот болван Джонс отнял у него массу времени. На бегу Джем искоса оглядывал каждого прохожего, ожидая самого худшего. Но в настоящий момент Джексонвилль был совершенно нормальным городом.

Рут на месте не оказалось. Джем подошел к старенькому «бьюику», возле которого оставил ее, и огляделся. Ушла. Он вздохнул. Лишь бы только не к себе домой! Отчаявшись, он уже собирался уйти, как вдруг увидел, что на пыльном ветровом стекле что-то написано. Неужели она оставила ему записку? Он встал на цыпочки и прочитал: «Они повсюду. Спасайся». Джем огляделся еще раз. Откуда ему знать: вдруг это вовсе и не Рут написала?

Внезапно ему в голову пришла жуткая мысль, от которой желудок перевернулся: а что, если она лежит внутри, на сиденье – со вспоротым животом, разорванная на кусочки. Он закрыл глаза и прислонился лбом к стеклу, готовясь к худшему. Сосчитал до трех и открыл глаза. В машине было пусто. Должно быть, Рут куда-то убежала и спряталась. Если, конечно, есть еще в этом городе место, где можно спрятаться. Какое-то мгновение он раздумывал, потом рысцой пустился к дому Лори. Этой доброй надежной рожи ему сейчас очень не хватало.

Когда Рут, обернувшись, увидела, что, безупречным движением козырнув, ее приветствуют двое солдат с пустыми, полными тараканов глазницами, она поняла, что город уже целиком во власти Дьявола. Она поспешно написала записку Джему и, не выпуская швабры из рук, кинулась бежать – насколько позволяли старые ноги.

Навстречу то и дело попадались знакомые – завидев ее, они сторонились. Она бежала мимо, не отвечая на их вопросы и даже не пытаясь разглядеть, нормальные они или уже одержимы Дьяволом. Добежала до церкви – старой католической церкви, где в свое время венчалась, – со шваброй в руке быстро поднялась по истертым ступенькам и лишь в центральном нефе, перед слабо освещенным алтарем, замедлила шаги. Сквозь старинный испанский витраж струился голубоватый умиротворяющий свет.

Рут буквально рухнула на некрашеную деревянную скамью и стала ждать, когда наконец успокоится ее старое сердце. В церкви было так тихо. Так спокойно. Из скрытого динамика лилась негромкая божественная мелодия. Рут и не заметила, как глаза у нее закрылись и она уснула, чувствуя себя под надежной охраной огромного распятия над алтарем.

Джем уже подходил к дому Лори, как вдруг жирный бежевый голубь, насмешливо что-то проворковав, взлетел и ляпнул ему на голову добрую порцию дерьма. Джем кое-как вытерся, проклиная всех голубей на свете, – эти летающие крысы вполне заслуживают того, чтобы завершить свой жизненный путь рубленым бифштексом посреди шоссе.

Из дома Лори не доносилось ни звука. Почему-то вдруг дом показался Джему куда больше, выше и уже, чем обычно. Он как будто склонился над ним. Констатировав про себя, что становится уже законченным идиотом, Джем позвонил. Дверь почти тотчас отворилась. На него молча и пристально смотрел мистер Робсон. У Джема по всему телу пробежала ледяная дрожь. Может, мистер Робсон тоже… Он заставил себя взглянуть в черные глаза Робсона. Они были совсем не злыми, нет; они выглядели скорее… потерянными. Но это еще ничего не значит. Джем был уверен в том, что здесь что-то не так.

– Заходи, Джем, заходи, мальчик мой, – каким-то механическим голосом проговорил Тоби Робсон.

В лицо ударил запах помойного ведра, и Джем подумал о том, что миссис Робсон, должно быть, и в самом деле пьяница, раз даже и уборкой не занимается. Пьяница или… Джем почувствовал, что обливается холодным потом. Проходя мимо мистера Робсона, он подумал о том, что ни в коем случае нельзя подавать виду, что что-то подозреваешь. Сначала нужно вытащить отсюда Лори. Немедленно. А там видно будет.