К вулканам Тихого океана - Якеш Петр - Страница 36

На восточном берегу нас ждет неприятность: не обнаруживаем тропинки, зато наталкиваемся на высокий прилив. Чтобы попасть в намеченное место, надо лезть в воду. Вода по пояс, а кое-где и по грудь. Яну же, который намного ниже нас обоих, — по горло. В переплетениях корней мы видим множество устриц, в другое время мы остановились бы, чтобы полакомиться таким деликатесом, но сейчас нам не до них. Берег темный, а вода возле него странно мутная. Место как будто создано для крокодилов. Нам известно, что в здешних местах охотники и торговцы кожей почти полностью истребили этих чудищ, и если бы мы увидели хоть одного, то лишь по счастливой случайности. И все-таки нас что-то гнетет, и страх нарастает; на Дне моря много горячих источников, в некоторых местах вода кипит. Ступаем осторожно, чтобы не свалиться в какую-нибудь яму с кипятком. Дна не видно. Мы забываем о крокодилах. Руки затекают от усталости: мы держим над головой наши рюкзаки. Уж лучше бы опустить их в воду. Мы прошли в приливе, наверное, с километр, а о составлении геологических карт нечего и думать. Наконец перед нами полоска берега — пляж. С нас капает вода, в ботинках хлюпает. Садимся на песок, но ненадолго: какая-то вредная мошкара роем окружает нас, обсыхает вода, и морская соль нещадно жжет кожу. Вот бы сюда холодный душ!

Северо-восточная сторона острова и после двух достаточно напряженных походов остается для нас тайной. Ясно одно: там мы найдем наши желанные образцы. Добраться до них можно только на лодке. На Добу это не проблема. У нас богатый выбор не только каноэ, но и гребцов, которые охотно предлагают нам помочь обогнуть остров. Но мы отказываемся от помощи: путешествие вокруг острова диаметром четыре километра нам вполне по силам.

После двух часов сидения на веслах мы уже не так уверены в себе и обессиленные отдыхаем на коралловых рифах. Не пройдено еще и половины пути, а уже страшно болят руки и на пояснице выскакивают маленькие волдыри от тропического солнца и из-за нашего легкомыслия. Наконец достигаем того места, куда не попали ни в первый, ни во второй день лазания по лавовым потокам. В трехстах метрах от нас площадка-кладбище, перед нами скала с великолепными выходами пород.

— Такого обсидиана я еще не видел, — говорит Ян.

Из прозрачной воды, охраняемая коралловым рифом, выступает смолисто-черная стекловидная скала с серебристо-белыми кривыми, оставленными быстротекущей вязкой лавой. Лишь небольшая часть выходов имеет вкрапления кристаллических пород, то есть лавы, которая не неслась стремительно, а имела время выкристаллизоваться. Мы оба в восторге. Возможно, это и есть место, откуда происходят некоторые обсидиановые орудия, какими прежде пользовались жители восточной части Новой Гвинеи. Мы набираем килограммов десять образцов и обломков, полагая, что среди них могут быть еще неизвестные первобытные орудия.

Наконец мы обошли весь остров, нам понадобилось на это три дня, а мы-то предполагали сделать это в первый же день. Теперь нам известно, что только северный мыс острова образован лавовыми потоками, а вся остальная его часть покрыта пеплом. Эти весьма ценные сведения добыты тремя днями напряженной работы.

Местность, где мы собираем последние образцы, уходит узкой косой к морю. Она покрыта коралловой крошкой. Коса заканчивается островком метров сто в диаметре. На нем тоже живут люди. Увидев, что мы перетаскиваем каноэ через косу, они выбегают из хижин, молча присоединяются к нам, помогают тащить. Они такие же молчаливые, застенчивые и хмурые, как и все жители Добу. Вообще островитяне охотно помогают, нельзя только просить у них продовольствие. Его на Добу мало, островок перенаселен, и каждый новый едок нарушает скромный баланс.

Силоновая леска и несколько крючков на дне каноэ привлекают внимание двух островитян. Мы предлагаем их как плату за помощь. Через некоторое время один из них возвращается и приносит гроздь бананов. Мы решаем не брать их, но он настаивает. Голод и аппетитный вид бананов побеждают. Ну, может, хоть ему подвалит рыбацкое счастье.

Чтобы составить детальные карты, нам потребовалось еще три дня. Это немного, мы работаем каждый в одиночку. Спорные места пойдем обследовать вместе в последний день. Уже начинает вырисовываться вполне приличная карта.

В понедельник приехал на катере наш чиновник и отвез нас на соседний остров Фергессон. В деревеньке Нума-Нума нас встретила толпа людей. После того, к чему мы привыкли на Добу, это было приятным сюрпризом. Здесь на отсутствие интереса к нам жаловаться не пришлось. Чиновник поговорил с несколькими мужчинами, и нас тут же отвели к небольшому бамбуковому домику. На центральной площади стоит новая колонка. До сих пор в отдаленных районах Папуа мы не встречали колонок. Возле нее очень оживленно: стоят и переговариваются женщины и девушки, неподалеку мужчины рубят большое дерево.

Пока мы распаковываем наши мешки, натягиваем москитную сетку, появляются первые посетители с дарами. Лида в нашей команде выполняет функцию «ответственного за связи с общественностью», она предлагает «дарителям» самим решить, что они хотят: деньги табак или газеты, которые мы успели купить у нашего чиновника. Выбор в большинстве случаев падает на табак. Лида сама выбирает плоды папайи и маленькие кислые лимоны для салата; папайя тоже мелкая, с неприятным запахом. Ян налаживает газовую лампу, его моментально обступает толпа удивленных зрителей. Керосиновая лампа в этих местах распространена широко, и, хотя нельзя сказать, что она есть в каждой семье, все же островитяне с ней знакомы. Газовая же для них в новинку, ее яркий свет вызывает у них бурный восторг.

С большинством жителей деревеньки Нума-Нума мы можем договориться на английском. Каждый спешит похвалиться своим знанием языка. Но главная их гордость — дети. В стороне держится только один человек. На нем тщательно выстиранная белая рубашка и белые штаны. На остальных обычные для островитян пояс, сплетенный из коры деревьев и прикрывающий только самое необходимое, или заношенные штаны, иногда рубашка, но это уже сверхроскошь. Лицо мужчины старательно выбрито (у некоторых меланезийцев борода очень редкая, поэтому они бреются нечасто), руки вымыты, всем своим видом он демонстрирует превосходство над остальными. Он просит у нас сначала лист бумаги и карандаш, явно желая показать, что умеет писать, потом мыло. При этом не упускает случая заметить, что его соседи не любят мыться. Его манера вести себя нам неприятна; прежде чем мы с Яном успеваем перемолвиться на этот счет, один из мужчин, которые крутятся возле газовой лампы, объясняет нам:

— Он не в своем уме, зовут его Петр, он долго ходил в католическую школу, потом был в больнице. Он думает, что он святой и первый папа Новой Гвинеи. Он не работает, иногда ворует, будьте с ним осторожны. И держитесь от него подальше.

Я не люблю наговоры, но в этот раз наши информаторы не наговаривали. Непрошеный гость первым долгом осведомляется, к какой церкви мы принадлежим. Потом показывает письма, которые он сам себе написал. Адрес такой: «Петр I, папа Папуа и Новой Гвинеи, Нума-Нума». Наконец он пригласил нас на мессу, сказав, что сам будет служить. Жаль несчастного парня, но помочь ему ничем не можем. Так что же все-таки цивилизация и миссионеры принесли островам? Этому явно недоброе, а остальным?

Прежде чем стемнело, Джек обнаружил на дереве возле нашего дома летучих мышей и попросил патроны. Жители деревни с восторгом восприняли находку Джека. Когда после выстрела на крышу упала большая темная летучая мышь, их радости не было предела. За несколько минут Джек стал героем деревни. Теперь мы могли с благодарностью отклонить приглашение на ужин, которое получили до охоты, — хозяева не обидятся. Копченую летучую мышь я уже пробовал в деревне у Ламингтона, она напоминает по вкусу кролика. Но теперь, когда я увидел, как их стреляют и готовят, аппетит начисто пропал.

Утром мы просыпаемся, когда солнце уже поднялось над морем, и его лучи, пробираясь между тонкими кокосовыми и арековыми пальмами, светлыми полосками расцветили нашу москитную сетку. Джек разжигает примус и ставит воду для чая. Лежа, мы наблюдаем, как на ступеньках появляется огрубелая от работы рука и ставит черный умывальник, прикрытый банановыми листьями. Из-под листьев поднимается пар. Немолодая женщина, которая принесла умывальник, уходит, не говоря ни слова и не глядя на домик. Я сообщаю Яну о подарке.