Медный кувшин старика Хоттабыча - Обломов Сергей - Страница 20

— Не у кого…

— Это твои проблемы. Найди как хочешь. Хоть укради. Деньги это не мои, а одного человека. Завтра придем к тебе вместе — чаю попить.

— Не надо ко мне приходить!

— Это не тебе решать, надо или не надо. Будь завтра, пожалуйста, дома в семь часов. Только не вздумай бегать, дороже встанет. До завтра.

— До завтра, — машинально повторил Джинн, кладя трубку. Он тоскливо посмотрел на ящики и тюки, представил себе, как завтра Олег с каким-то «человеком» наткнутся на все это богатство, и ему стало плохо. Он постарался взять себя в руки и не паниковать. Надо было срочно куда-то это все деть. Куда?

И тут Джинн вспомнил, что во дворе его ждет Пылесос. Может быть, он поможет оттащить дары. Ну хотя бы на чердак. Надо только будет что-нибудь придумать, чтобы любопытный Пылесос не узнал про содержимое. А там, Бог даст, проявится Хоттабыч, и дальше будет видно.

Он быстро спустился во двор и без труда нашел Пылесоса, без признаков жизни полулежащего на скамейке детской площадки. Девушек рядом видно не было. Джинн осторожно наклонился к Пылесосу, чтобы послушать, дышит ли он. Но Пылесос не просто дышал, но даже мог говорить. Он медленно открыл красные маслянистые глаза, расплылся в глупейшей широчайшей улыбке и медленно, почти по слогам, произнес:

— А, Джинн…

— С тобой все в порядке?

— Старик. — Пылесос снова закрыл глаза. — Через кальян — это круто! Гашиш — сказочный… — И после паузы с усилием проговорил, не переставая глупо и расслабленно улыбаться: — …шишки — не катят!

Большего добиваться было бесполезно. Джинн опустился рядом на скамейку и заплакал.

Краткое содержание девятой главы

Появляется некто Пылесос и две эпизодические дамы. Пылесос накуривает Джинна чужим халявным гашишом до такой степени, что даже метро, в котором они добираются до дома Джинна, имеет совершенно измененный, с точки зрения наших измерений, вид. Во дворе вся компания натыкается на караван верблюдов, что приводит ее, учитывая состояние участников, в полный восторг. Всех, кроме Джинна, который отлучается домой, где выясняет, что верблюды привезли ему подарки от Хоттабыча. Эти подарки — немыслимые драгоценности — посланцы Хоттабыча сваливают на полу его комнаты и исчезают, а Джинн получает от Олега телефонный звонок с сообщением, что завтра неизвестные уголовные преступники вместе с Олегом придут к Джинну домой, чтобы поговорить о погашении долга. Сокровищ, Джинн не хочет: жизнь богача почему-то представляется ему непривлекательной, а в настоящий момент даже исключительно опасной. Джинн досадует и даже бросает об стену одну из крупных жемчужин, обнаруженных в ящиках. Убедившись в волшебности Хоттабыча, но еще не привыкнув к ней, Джинн пытается привлечь Пылесоса к спрятыванию даров, но Пылесос оказывается недееспособен.

Глава десятая,

Утро Дайва проспала.

Вчера, выставляя время в будильнике на начало рабочего дня — чтобы не прерывать сон, а сразу позвонить на работу и сообщить, что заболела и берет выходной, — она впервые перепутала время до полудня и после, о чем узнает только вечером, когда будильник зазвонит. Разбудил ее телефонный звонок дяди Уильяма, двоюродного брата ее родного отца, того самого дядьки, которого так боялся начальник ее отдела. И боялся, надо признать, не зря. Дядя Уильям был человеком исключительно богатым, знаменитым и влиятельным, хотя и старавшимся, чтобы эта влиятельность не была публичной. Родственники его звали Трэй — Тройка, поскольку он был третьим в семье Уильямом Генри. Но Дайва называла его Уильям, а не Билл, потому что слово «Bill» вызывало у нее неприятные мысли о том, что за все в жизни приходится платить.

Несмотря на знаменитость своего портрета, дядя Уильям позволял себе полную секретную свободу перемещений по белому свету, предварительно делая официальный вид, что он где-то совсем в другом месте. Вот и теперь, когда он приехал в Калифорнию, в одну из своих тайных резиденций на Тихом океане, и его официальный сайт, и многочисленные приближенные, и даже члены семьи искренне уверяли и сами были уверены в том, что он в Индии — лично отбирает у индусов культурные ценности для своей знаменитой виртуальной коллекции.

— Как спалось? — опуская всякие там «добрые утры», с ходу спросил из телефона дядя Уильям.

Дайва, с ужасом обнаружившая, который час, начала было говорить, что чувствует себя неважно, что ей надо срочно позвонить на работу, но дядя Уильям ее перебил:

— Да я уже все утряс, не психуй. У меня к тебе важный разговор есть. Можно сказать, из-за этого и приехал. Я тут про тебя кое-какие справки навел… Думаю, тебе тоже будет интересно. А про недомогание твое я знаю. Не волнуйся, ничего страшного. В общем, хочу с тобой пообедать. Отказы не принимаются — я заеду через два часа. Хватит тебе двух часов одеться там, то-се?

Через два часа, минута в минуту, он приехал — сам за рулем неброской белой «Тойоты», в простых светлых брюках и обыкновенном пиджаке из универмага Sears. Есть Дайва отказалась — нет аппетита, и они решили просто погулять по берегу.

— Может, мороженого хочешь? — спросил дядя Уильям. — Нет? А я себе куплю.

Издалека Дайва наблюдала, как он покупал мороженое, долго ругаясь с продавцом.

— Обнаглели вконец, — недовольно сообщил он, вернувшись, — если они печатают бонусные купоны, надо все принимать! А он говорит, что они просроченные! А есть на них срок действия? Есть, я спрашиваю? Вот, смотри.

Он дал Дайве кучку маленьких бумажек, оторванных от этикеток мороженого. Каждая бумажка, по утверждению производителя, стоила двадцать пять центов при покупке очередной порции. Срока действия на них действительно не было.

— Вот я буду еще брать эту дрянь, — негодовал дядя Уильям, указывая на мороженщика средним пальцем согнутой правой руки. — Купить, что ли, в пыль эту их шарашкину контору?

И он полез в карман за телефоном, оставив Дайву в недоумении по поводу значения выражения «купить в пыль». Однако, достав из кармана телефон, дядя Уильям не стал набирать номер, а повертев его в руках, опустил обратно.

— Ладно, хрен с ними, — внезапно успокоился он, — жалко тратиться на ерунду. Давай по делу. Ты замуж не собираешься?

Такого вопроса Дайва совершенно не ждала. С дядей Уильямом они не были настолько друзьями. Не вдаваясь в подробности, она коротко ответила, что нет, не собирается, и поинтересовалась, чем вызван вопрос.

— У папашки твоего совсем кисло дела идут, — вместо ответа сообщил дядя Уильям, пиная носком ботинка обглоданный океаном камушек, — у него в Азии уйма денег гикнулась на кризисе. А потом еще и в России. Вот тебе вложения в реальное производство. А еще спорил со мной. Мальчик у тебя есть?

То, что у папы не очень хорошо шли дела, Дайва знала, хотя созванивались они редко, а виделись еще реже. Очевидно, дядя Уильям задумал какую-то брачную комбинацию, чтобы укрепить финансовое положение их семьи. Дайве это показалось странным: как бы плохо ни шли дела у ее отца, одних только денег, оставшихся от прадедушки в различных фондах, должно было хватить на много поколений. Да и странно было, что дядя Уильям взялся устраивать чьи-то дела. Все-таки предприниматели — особые люди, и ей никогда их не понять. Чтобы сократить намеки, Дайва прямо спросила, уж не хочет ли он, чтобы она вышла замуж.

— Ну, в общем, да, — серьезно ответил он и с хрустом откусил кромку вафельного рожка.

Дайва рассмеялась в ответ, а потом сказала, что это, конечно, чушь, что это, безусловно, невозможно, что она крайне признательна дяде Уильяму за заботу, но что она надеется, что впредь он будут проявлять эту заботу о тех, кому это действительно необходимо. А кто претендент?

Дядя Уильям неторопливо доел мороженое, оторвал от оставшейся упаковки очередной бонусный купон, вытер руки и рот бумажным носовым платком из кармана, завернул в него упаковку и с точностью баскетболиста забросил его в мусорную корзину.