Медный кувшин старика Хоттабыча - Обломов Сергей - Страница 27

Поскольку мысли его в основном находились прямо во рту, между языком и на некоторую дольку золотыми зубами, а не где-то над глобусом головы, как это принято у настоящих людей, он вообще молчал.

Молчал соответственно и Олег, напуганный своим соучастием в незаконном визите и ломавший голову над невероятной ошибкой.

Так, в молчании, они посетили огромную гостевую залу с колоннами и высокой куполообразной крышей, откуда свешивалось несколько масляных ламп, разливавших кругом мягкое сияние, — стены были выложены бело-голубыми изразцами с восточным орнаментом, в центре мраморный пол был устлан драгоценными коврами и завален грудами подушек, причудливые цвета которых сквозили из-под золотых вышивок, покрывавших их сложными узорами, — и небольшую спальню, всю из кедрового дерева, инкрустированного перламутром и слоновой костью. Выходя из спальни, они встретили босого Джинна в дорогом халате, с ворохом мокрой одежды и кроссовками в руках.

— Здрасте, — автоматически сказал Джинн.

— Привет, — автоматически буркнули гости почти хором.

Конечно, Джинн был сам виноват — незачем ему было жаловаться Хоттабычу на тесноту своей квартиры. С ним, судя по всему, надо было быть осторожнее. Мало того, что он в горячке немедленного воздаяния нагрузил Джинна смертоносными сокровищами, он, как оказалось, вообще был существом неуравновешенным — превращался в невесть кого по любому пустяку.

Когда Джинн услышал звонки в дверь, не открывать показалось самым естественным. Это, конечно, могло привести к ненужным напряжениям в последующих отношениях с Олегом, но в настоящем напряжения могли быть еще неприятнее. Поддавшись соблазну отложить напряжения. Джинн решил срочно переодеться — несмотря на довольно жаркую погоду, его колотил озноб, и он боялся простудиться. С одеждой его ждал сюрприз. Комнатный платяной гроб, в котором хранила наряды покойная бабушка. Джинн перед отправкой на дачу разобрал на доски, из которых папа сделал скамейку, — на даче не нашлось ни одной комнаты, которой он занимал бы меньше половины. Под свою одежду Джинн использовал как бы встроенный как бы шкаф — тупик коридора был перегорожен дверцами и за дверцами перекрыт полками и перекладиной. Но в результате коренных преобразований, когда рухнула стена, как бы шкаф остался по ту сторону демаркационной линии и тем исчез. Исчезла соответственно одежда Джинна и еще куча разных полезных ему вещей. Осознав неожиданную утрату, Джинн вдруг обнаружил на тахте чалму и халат — забота Хоттабыча не имела границ. Халат оказался невероятно тяжелым, еле гнувшимся от золота и расшитым драгоценными камнями, но выбора не было. Вытеревшись насухо чалмой и переодевшись, Джинн решил найти ванную комнату, чтобы высушить то, что привык носить, и с ворохом мокрых вещей, с которых стекала серая вода, осторожно спустился во входную залу. Где и встретился вплотную с Олегом и Александром.

— Здрасте, — автоматически сказал Джинн.

— Привет, — автоматически буркнули гости почти хором.

И от взаимного приветствия, как от камня на перекрестке: «Налево пойдешь — коня потеряешь, прямо пойдешь — себя потеряешь…» — дороги их мыслей разошлись в разные стороны.

Джинн думал направо: «Они что, тоже через стены проходят, как Хоттабыч? Конечно! Кувшин-то мне принес Олег — они точно связаны. А этот, коротко стриженный, с прижатыми ушами, наверное, слуга какой-нибудь. Или янычар. Для охраны дворца. Надо же, как его Хоттабыч осовременил — вылитый бандос. Где он только всего этого успел понабраться. Охранник — в джинсах, а я, как мудак, — в халате. Это нечестно!»

Олег думал налево: «Вот влип в историю! Надо было мне в законный выходной этот кувшин растаможивать! Вот уж точно: не делай добра, не получишь зла! Чего я с Карповым на рыбалку не поехал? Все из-за Ленки. Ну она получит дома! Как он умудрился так шифроваться? Квартиры, наверное, соединены. И ни одна падла не сказала, что он под чеченами. Надо как-нибудь осторожно съехать. Черт с ними, с деньгами, — в Турцию свалить на месяц. Теперь свои же еще наедут, что подставил, — точно денег придется отдать. Как минимум машину, гады, заберут. Ладно, выкручусь как-нибудь, не первый раз. И что я все время попадаю?»

Александр думал и говорил прямо:

— Я — Александр. За тебя кто впряжется?

— В каком смысле? — не понял Джинн.

— В прямом. Ты под кем?

— Что значит — под кем?

— Ходишь под кем? — зло пояснил Александр. — Да ты не выебывайся, скажи как есть. Все свои. Он под кем ходит? — Александр повернулся к Олегу, но тот лишь недоуменно пожал плечами. — Ладно, с тобой отдельный разговор. Платишь кому?

— Да никому я не плачу, — ответил Джинн и тут же сообразил, что сморозил глупость — незнакомый бандит вовсе не был связан с Хоттабычем. Но было поздно.

— Никому не платишь?! — Лицо Александра расплылось в улыбке, и он, не сдержавшись, радостно подмигнул Олегу. — Ну, это дело мы поправим. Откуда у тебя бабки?

— Нет у меня никаких бабок! — честно сказал Джинн.

— Это понятно. Все так говорят. А это все — твое?

— Ну, дело в том…

— А это откуда?

Джинн, конечно, предпочел бы сказать все как есть. Но это могло ему повредить. С другой стороны, врать он не любил, потому что получалось всегда неправдоподобно. Поэтому он сказал правду. Но не всю.

— Квартира мне от бабушки досталась. Наследство.

— Хорошее наследство, — озираясь, радовался Александр. — Ездишь на чем?

— Как — на чем? На метро, конечно. Ну, автобусы там разные, трамваи. У папы иногда шестерку беру, когда очень надо…

— Шестерку? В новом кузове или бочка?

— Да нет, кузов мы не меняли. И не бочка — а, скорее, кастрюля. Да ей лет семь уже…

— Какие семь лет? Их выпускать начали в девяносто четвертом. То есть с девяносто четвертого сотка стала называться «А6». Ты чего-то мудришь.

— «А6» — это «Ауди», что ли?

— Естественно. А больше шестерок нет ни у кого. «Мазда» не в счет.

— Так у нас — «Жигули»!

— «Жигули-и»? Ну вы и шифруетесь! Ничего. — Он покровительственно похлопал Джинна по плечу и назидательно заявил: — Все тайное становится явным. Ну что, поехали покатаемся на хорошей машине? Хотя… — Он снял с пояса громоздкую Моторолу с приплавленной к крышке пчелкой Би-Лайн и набрал номер.

— Але, это я. Короче, тут все так сладко, что рекомендую самим посмотреть. Поднимайтесь. Четвертый этаж. Какой у тебя номер квартиры? — обратился он к Джинну. Джинн испуганно молчал, и за него номер сообщил осмелевший Олег. Александр передал номер в трубку и добавил: — Там дверь открыта, можете не звонить.

Они появились неожиданно быстро — двое незнакомых Джинну, с лицами людей, знакомство с которыми не предвещало ничего хорошего. Мельком осмотрев квартиру, один из них заявил:

— Мы у тебя в гостях побывали, теперь поехали к нам.

— Я никуда не поеду, — не очень уверенно сказал Джинн.

— Еще как поедешь, — вполне уверенно сказал Александр.

— Братва, в натуре, на пацана не наезжать! — неожиданно раздался голос за спиной Александра.

Александр от неожиданности вздрогнул и резко обернулся. На поребрике фонтана сидел средних лет человек с бородкой, косичкой и серьгой, в майке и джинсах и покачивал обутой в кед ногой.

— Я сказал, сняли тему, — жестко уточнил он, поглаживая бородку.

— Чего-о? — презрительно хмыкнул Александр, — Это что за клоун?

— Я в законе, конкретно, — нагло заявил Хоттабыч и добавил: — Сам ты клоун.

— В каком еще законе? — ошарашенный торпедной наглостью Хоттабыча спросил Александр. — Да у тебя максимум привод за распитие в общественных местах. Я тебе сейчас объясню закон!

Хоттабыч высокомерно посмотрел на бандита:

— Я в одиночке три тысячи лет отмотал, как одну копеечку. Конкретно в полной отказке. А вот у тебя в натуре привод за распитие. И братва твоя — ссученная.

Александр, разозленный донельзя таким поведением, сделал шаг к Хоттабычу, но его рукой остановил Руслан:

— Три тысячи, говоришь? С кем тянул? Где?