Командир и штурман - О'Брайан Патрик - Страница 76

– Вот как? – произнес доктор, и в глазах его затеплился огонек любопытства. – То, что вы так недолюбливаете? А это не предрассудок, не традиционное суеверие слабых душ?

– Вовсе нет, сэр, – воскликнул Моуэт и принялся объяснять доктору характер сноса – утрату наветренного расстояния во время хода, невозможность лавировать при слишком сильном ветре, неизбежность дрейфа в подветренную сторону в том случае, когда судно оказывается запертым в бухте, а штормовой ветер дует прямо в лоб, – весь ужас такой безвыходной ситуации. Его объяснения сопровождались низким орудийным гулом, подчас непрерывным ревом, продолжавшимся с полминуты, иногда отдельными гулкими выстрелами. – Как мне хочется узнать, что там происходит! – воскликнул юноша, прервав себя на полуслове и привстав на цыпочки.

– Опасаться нечего, – сказал Стивен. – Вскоре ветер будет дуть в направлении волн – такое часто происходит перед Михайловым днем. Если бы только можно было укрыть виноград каким – нибудь гигантским зонтом!

Моуэт был не одинок в своем любопытстве. Капитан «Софи» и его лейтенант, слушавшие этот рев и ждавшие исхода поединка, стояли рядом на шканцах, мысленно бесконечно далекие друг от друга. Все их помыслы были направлены на норд-ост. Столь же внимательно прислушивался к происходящему и почти весь экипаж.

То же можно было сказать и об экипаже «Фелипе V», семипушечного испанского капера. Он появился внезапно, прорвав слепящую пелену ливня, – темный силуэт по траверзу со стороны берега чуть ближе к корме – и на всех парусах мчался на звук битвы. Оба судна увидели друг друга одновременно. «Фелипе» выстрелил, поднял опознавательные флаги, услышав в ответ бортовой залп «Софи», и, поняв свою ошибку, положил руль на борт и направился в сторону Барселоны, сопровождаемый сильным ветром, дувшим с левой раковины. Большие латинские паруса его наполнились ветром и маятником раскачивались на волнах.

Секунду спустя на «Софи» переложили руль, вынули дульные пробки из орудий правого борта. Канониры ладонями закрыли фитили и затравку.

– Все на корму! – воскликнул Джек, и с помощью ломов и вымбовок пушки были приподняты на пять градусов. – Откатить пушки! Огонь по готовности.

Он повернул штурвал на две спицы, и в этот момент третья и четвертая пушка выстрелили. Капер тотчас рыскнул к ветру, словно намереваясь сблизиться с «Софи», но затем его хлопающая на ветру бизань опустилась на палубу, паруса наполнились ветром, и он помчался курсом фордевинд. В голову его руля попало ядро, и капер не смог нести кормовые паруса. Матросы лихорадочно работали, укрепляя на корме длинное весло вместо руля и ставя бизань-рей. Две пушки левого борта выстрелили, и одно из ядер, летевшее со странным звуком, попало в шлюп. Но прицельный бортовой залп «Софи», произведенный с расстояния пистолетного выстрела, и дружный мушкетный огонь заставили испанцев прекратить сопротивление. Ровно через двенадцать минут после первого выстрела капер спустил флаг, и на борту «Софи» раздался оглушительный крик «ура». Матросы хлопали друг друга по спине, жали руки, смеялись.

Дождь прекратился, тяжелые свинцовые тучи уходили на запад, закрывая порт, который стал значительно ближе.

– Будьте любезны, распорядитесь капером, мистер Диллон, – произнес Джек, посмотрев на флюгер. Ветер поворачивал по часовой стрелке, как это часто бывает в здешних водах после дождя, и вскоре он задует от зюйд – зюйд-оста. – Есть какие – нибудь повреждения, мистер Лэмб? – спросил капитан у плотника, пришедшего к нему с докладом.

– Поздравляю с удачей, сэр, – отвечал плотник. – Серьезных повреждений нет, с набором все в порядке, но то единственное ядро наделало дел на камбузе, перевернуло все котлы и разбило дымовую трубу.

– Мы тотчас же осмотрим его, – отозвался Джек Обри. – Мистер Пуллингс, передние пушки недостаточно надежно закреплены. Какого дьявола!.. – воскликнул он. Орудийная прислуга выглядела не краше чертей из преисподней. Самые нелепые мысли пришли ему на ум, но затем он понял, что матросы перепачкались черной краской и сажей из разбитого камбуза и теперь расчеты носовых пушек, забавляясь, мазали своих товарищей. – Кончайте этот поганый балаган, черт бы вас всех побрал! – кричал он громовым голосом. Джек редко бранился, лишь изредка поминая всуе имя Господне, и матросы, ожидавшие, что капитан будет доволен захватом капера, молчали, тараща глаза или подмигивая друг другу, про себя одобряя речи командира.

– На мостике! – крикнул с марсельной площадки Люкок. – Со стороны Барселоны к нам движутся канонерки. Шесть… восемь… девять… одиннадцать… Может, больше.

– Спустить баркас и «шестерку», – скомандовал Джек. – Мистер Лэмб, отправляйтесь вместе с ними и выясните, нельзя ли починить руль.

Спустить шлюпки на воду при таком волнении было делом нешуточным, однако матросы были молодцами и старались вовсю. Было такое впечатление, словно они накачались ромом, однако не утратили проворства. То и дело слышался сдавленный смех, его заглушил крик впередсмотрящего, докладывавшего о том, что с наветренного борта виден парусник, так что они могли оказаться меж двух огней. Но затем с марсовой площадки сообщили, что это был их собственный приз – тартана.

Шлюпки сновали взад – вперед; хмурые пленники спускались в передний трюм, неся за пазухой свои пожитки; было слышно, как плотник и его помощники орудуют стругами, изготавливая новый румпель. Когда Эллис бежал мимо доктора, тот поймал юношу:

– Когда это вас перестало тошнить, сэр?

– Почти сразу после того, как началась орудийная стрельба, сэр, – отвечал Эллис.

– Я так и подумал, – кивнул Стивен. – Я наблюдал за вами.

После падения первого ядра в воду, посередине между судами взвился белый столб с мачту высотой. «Дьявольски удачная пристрелка, – подумал Джек, – и чертовски большое ядро».

Канонерки все еще находились в миле с лишком от «Софи», но они продвигались удивительно быстро, направляясь прямо в глаз ветра. Каждая из трех ближайших была вооружена длинноствольным тридцатишестифунтовым орудием и снабжена тридцатью веслами. Даже с расстояния в милю случайное попадание такого ядра пробило бы «Софи» насквозь. Джек подавил острое желание велеть плотнику поторопиться. «Если тридцатишестифунтовое ядро не заставит его поспешить, то мой приказ – тем более», – произнес про себя Джек Обри, расхаживая взад – вперед и при каждом повороте поглядывая на канонерки и на флюгер. Семь головных судов разом начали пристреливаться. Послышалась хаотичная стрельба, большинство ядер падали с недолетом, но некоторые с воем перелетали через их головы.

– Мистер Диллон! – крикнул он находившемуся на капере лейтенанту, сделав с полдюжины поворотов. В этот момент упавшее у самой кормы ядро обрызгало ему затылок. – Мистер Диллон, мы переведем остальных пленных позднее и поставим паруса, как только вы сочтете это удобным. Может быть, вы хотите, чтобы мы подали вам буксирный конец?

– Нет, благодарю вас, сэр. Румпель будет поставлен через две минуты.

– А тем временем мы смогли бы задать им жару, – размышлял Джек, глядя на напряженные лица своих моряков. – Во всяком случае дым нас немного прикроет. Мистер Пуллингс, пусть пушки левого борта открывают огонь по готовности.

«Так-то лучше», – подумал капитан, заслышав выстрелы, грохот, видя пороховой дым и отчаянные усилия матросов. Он улыбнулся при виде стараний находившейся рядом с ним прислуги бронзовой пушки, внимательно наблюдавшей за падением своих ядер. Огонь шлюпа лишь подзадорил канонерки, которые стали обстреливать их с удвоенной силой. На фронте с четверть мили в хмурых волнах, идущих с веста, отражались огненные вспышки.

Стоявший впереди капитана Бабингтон протянул руку. Повернувшись кругом, Джек увидел Диллона, старавшегося перекричать грохот: новый румпель был поставлен.

– Ставить паруса! – скомандовал Джек, и тотчас развернувшийся фор – марсель наполнился ветром.

Была необходима скорость, и после того как были поставлены все передние паруса, шлюп пошел в галфвинд, после чего, приведясь к ветру, лег на курс норд-норд-вест. Таким образом, «Софи» приблизилась к канонеркам и оказалась под прямым углом к их фронту. Орудия левого борта вели непрерывный огонь, неприятельские ядра падали в воду или перелетали через судно, и в какой-то момент всех охватил дикий восторг при мысли, что они вот – вот ворвутся в ряды канонерок, а уж в абордажном бою они звери. Но потом Джек Обри подумал о том, что на попечении у него призы и что на борту у Диллона опасное количество пленных, и он отдал приказ изменить курс.