Шпага императора - Коротин Вячеслав Юрьевич - Страница 62

— И припасено у меня кой-чего, — продолжал местный Робин Гуд, — медку там, мучицы…

На достижение «пункта назначения» ушло часа два — по дороге-то мы верхами продвигались достаточно быстро, но вот по лесным тропам пришлось идти спешенными, да ещё с лошадьми в поводу. Пешеход по ровной поверхности передвигается быстрее раза в три.

Когда подошли к полянке, на которой стояла Спиридонова избушка (и ещё два сарайчика), уже начинало темнеть.

А неприятный сюрприз не замедлил нарисоваться: из трубы поднимался дымок — в доме кто-то находился.

Причём поблизости не наблюдалось никаких признаков как сторожевого охранения, так и человеческих душ вообще. Ну не могут французы настолько оборзеть, чтобы мирненько сидеть в доме, не беспокоясь за свои жизни. Скорее здесь поселились какие-нибудь крестьяне из близлежащей сожжённой деревушки.

Но рисковать не стал — послал на разведку хозяина дома и Егорку, а сам с Тихоном остался на опушке.

Через четверть часа показался стоящий в полный рост лесовик, и по его жестам стало понятно, что опасаться нечего.

— Ребятишки живут, ваше высокоблагородие, — сразу прояснил ситуацию Спиридон. — Две недели уже как их Осиновку спалили. А они как раз по грибы ходили. Вернулись — дома догорают, родителей нет… Вообще никого нет. Вот и подались ко мне, благо что я Фролку давно знаю.

На пороге дома, словно иллюстрация к рассказу лесовика, стояли двое пацанят: парень лет двенадцати и девочка… семилетняя, наверное. Или что-то около того — никогда не смогу определять возраст ни детей, ни взрослых. Тем более что эти две «жертвы Освенцима» выглядели — краше в гроб кладут. Питались ребята, как выяснилось, в основном грибами. Это в конце-то октября — начале ноября. Я, конечно, по дороге к этому дому заметил несколько лисичек. Грибочки вкусные, но в плане калорий, как и все представители грибного царства, — «хрен, да ни хрена».

Единственно, что радует, — пищеварительный тракт у ребятишек работал, поэтому можно будет им кашу не по ложечке выдавать, а по три… На всякий случай всё-таки лучше по две.

Спиридон тут же отправился расковыривать свой замаскированный схрон с припасами, Егорка пошёл в лес за дровами, точнее за хворостом, Тихон, естественно, нырнул в дом разбираться с печкой, посудой и всем остальным, что необходимо для ужина.

Я, пока ещё не была готова каша, дал детишкам по кусочку сухаря — ну сил не было смотреть на эти обтянутые кожей лица. И практически тут же пожалел о своей торопливости: что парень, что девчонка «всосали» в себя чёрствый хлеб, почти не разжёвывая. Раздробили зубами до приемлемого размера и проглотили. И тут же уставились на меня, ожидая «продолжения банкета».

Фигушки! Теперь ждите, пока Тихон каши наварит. Может, ещё по ложке мёда разрешу до этого, но и то не ранее, чем через полчаса. Не исключено, что я излишне опасаюсь, конечно, но бережёного Бог бережёт…

А в ожидании ужина попытался пообщаться с ребятами. Мальчишку звали Фролом, а девочку Алёнкой. Они действительно голодали всей семьёй, ибо французы реквизировали всё под метёлку, даже семенные запасы. Зиму пережить не надеялись, но по вполне понятной причине семья пыталась выживать, хотя бы пока имелась возможность.

Про белковую пищу вообще говорить нечего — «млеко, курко, яйко» и прочих свиней отобрали в первую очередь. Те, кто не хотел продавать нажитое за предлагаемые фантики, уже неспособны даже пожалеть о своей неуступчивости. Отец ребят оказался разумней. Пытался прокормить семью если и не настоящей охотой (ружья не имелось), то хотя бы подобием на неё: ставил силки на птиц, морды на рыбу в ближайшей речушке, мать с детьми ходила в лес за орехами-грибами-ягодами… Держались, в общем.

И тем не менее какому-то из французских генералов, судя по всему, занадобились рабочие руки для возведения какой-то оборонительной хрени под Смоленском.

Смотрю, Боня уже начинает предвосхищать события. Вроде бы на данный момент ещё не додумались использовать мирное население захваченной страны в качестве рабочей силы. Так, глядишь, скоро и концлагеря появятся.

Кстати: а зачем они и баб с детишками угнали? Зачем деревню спалили?

Дёрнулась мысль о карательной операции, но я её отмёл сразу — не могли ещё оскотиниться до такой степени европейцы, не белокурые «мальчики» Гиммлера всё-таки по нашей земле маршируют и не хазары с печенегами. Как бы галлов партизаны ни допекли, вряд ли они рискнут устраивать столь масштабные зачистки.

Пока мои сомнения метались между различными костями черепа, Тихон уже приготовил ужин — гороховую кашу со шкварками. Не деликатес, конечно, но вполне ничего получилось. За детишек только было слегка боязно: хоть я и приказал им положить пока минимальные порции, горох всё-таки…

Я стал для них врагом чуть ли не хуже французов — изголодавшиеся организмы пацанят интенсивно требовали нормальной пищи, а тут некий офицер встаёт между ними и котлом. Причём, как несложно сообразить, лекции по основам физиологии пищеварения я провести даже и не пытался. Пообещал только, что до ночи они ещё получат два раза по столько.

Детей уложили спать на печку, где они, впрочем, и устроились до нашего появления. Ещё в хижине остались ночевать её хозяин, я и Тихон. Самойлов, Егорка и Кречетов с Маслеевым предпочли остаться со своими людьми в палатках. Больных пока, слава Богу, не было, так что в доме остались мы впятером. И нельзя сказать, что ощущался комфорт и простор — достаточно тесненько получилось.

Ночь всё же прошла достаточно приятно, во всяком случае для меня — отрубился в тепле и сухости почти мгновенно, хоть спал и на лавке.

А вот пробуждение, хоть и порадовало светом, но только первые секунды. С чего бы это столько света? С того — ночью выпал первый снег.

В нашей средней полосе, конечно, по-разному бывает с этим самым первым снегом. То до самого Рождества его не дождёшься, и в декабре лисички в лесу растут, и почки на ветках набухают, то в середине октября навалит весьма приличные сугробы, и небольшие водоёмы льдом покроются…

Вообще-то картина глаз радовала — значительно приятнее смотреть на белые поля и поляны, чем на них же, но серо-бурого цвета. Однако вся местность вокруг превратилась в контрольно-следовую полосу. Теперь, пока снег не ляжет всерьёз и не будет идти регулярно, найти нашу избушку лесника после первой же акции на каком-либо тракте для противника труда не составит…

А Спиридона белое покрывало на земле несказанно обрадовало:

— Уж сегодня без хорошего обеда спать не ляжем. Дозвольте отлучиться?

— Валяй! Только сначала Егору Пантелеевичу тропинку до второго тракта покажи.

…Весь день просидели в этом долбаном «зимовье», ожидая возвращения нашего добытчика. Подкармливали деток и маялись со скуки.

Егорка вернулся с весьма обнадёживающей информацией — задержался у дороги на полчасика и успел за это время пронаблюдать следование двух небольших отрядов, каждый из которых, по его словам, даже нашей старой команде — «на один зуб»…

Зашибись, конечно. Но всё-таки хотелось бы некой определённости: когда, какими силами и куда проследует противник?..

Ладно: я знаю место и время рандеву с командиром отряда… Что я ему предложу?

С умилением вспомнил слова Дениса Давыдова из своего любимого фильма «Эскадрон гусар летучих»:

— Завтра утром вдоль реки проследует французский обоз…

И там дальше всё в стиле Василия Ивановича Чапаева из опять же шедевра кинематографа, только вместо картошки вода на столе, свечка и кружка… Планируют, блин!

Именно сейчас, во время сидения в хижине Спиридона, подумалось: «А какая это космо- или авиаразведка сообщила Денису Васильевичу место и время следования обоза? И вообще о его наличии?»

Внедрённую радистку Кэт с негодованием отметаем ввиду уровня радиосвязи того времени. Как, впрочем, и связи по проводам.

Хотя, вероятно, какая-то разведка у них имелась. Хоть и та же самая кавалерийская: подъехали, втихаря подобрались поближе, посмотрели, что и как…