На Лесном озере - О'Брайен Тим - Страница 17

Друзьями в полном смысле слова они не были. Просто знакомые. Но после провала на выборах единственным, кто позвонил и предложил реальную помощь, был Клод Расмуссен. Пожить пару недель у него в коттедже, подышать свежим воздухом, и никаких тебе газет. Что уже было немало. Да, стреляный воробей без всяких сантиментов, но это-то и хорошо.

У самого коттеджа, где дорога стала шире, Клод вырубил мотор и позволил машине скатиться по склону прямо к лодочному сараю. Несколько секунд, пока глаза привыкали к темноте, они посидели в машине. Старик вынул из бардачка фонарик.

– Ну как, гироскоп в порядке? Пойдешь – не завалишься?

– В порядке, в порядке. Все будет отлично.

– Не обижайся, спросил просто. – Клод небрежно пожал плечами. – Разит-то от тебя будь здоров, и забористым каким-то ромом. Даже я, старый козел, ром от дерьма еще могу отличить. – Он открыл дверь. – Ну-с, посмотрим, как мы отлично умеем ходить.

Над берегом плотно висел туман, сырой и маслянистый, и, шагая вслед за стариком к сараю, Уэйд ощущал в легких неприятную тяжесть. Клод распахнул обе створки двери и посветил фонариком на подставку для лодки. Чисто как, подумал Уэйд. Вся эта пустота. Постояв, Клод сдвинул кепку к затылку, присел на корточки, потрогал рукой земляной пол.

– Ну, ясно, – сказал он. – Была лодка, да сплыла.

– О чем я и говорил.

– Говорил, говорил. – Старик поднялся. Казалось, он к чему-то прислушивается. – Мадам решила чуток покататься. Ей-богу, не шучу.

– И до сих пор не вернулась.

– В самую точку. Вот что меня в тебе восхищает, сенатор. Оптимизма – навалом.

Они вышли из сарая, оглядели причал, потом поднялись по каменистому берегу к дому. Уэйд включил свет на кухне. Мгновенно он почувствовал, как все изменилось, застыло – словно в музее, – вещи сделались какими-то полыми, замороженными. Он ходил вслед за Клодом по комнатам, ощущая неясную надежду, но уже во все, что окружало их с Кэти, вошла великая тишина: и в ее голубой купальный халат, и в ее шлепанцы у изножья постели, и в раскрытую книжку кроссвордов на кухонном столике. Так быстро, подумал Уэйд.

В гостиной Клод задержался, стал недоуменно озираться.

– А где телефон, сынок? Не вижу что-то.

– Тут где-то, – ответил Уэйд. – Я его отсоединил.

– Отсоединил?

– А зачем он нужен? Мы отдыхать приехали. Куда-то я его убрал.

Старик поелозил губами вокруг верхнего протеза. Казалось, он что-то в уме высчитывает.

– Все верно. Отдыхать – это понятно. Одно непонятно: зачем было этот чертов телефон прятать?

– Да не прятал я ею. Говорю, он тут.

– Отсоединенный?

– Да.

Клод пошарил глазами по комнате.

– Получается, что твоя жена дозвониться сюда не могла. Если, скажем, застряла в городе, задержалась, ну и так далее.

– Похоже, нет.

– Похоже?

– Нет. Не могла.

Уэйд пошел искать. Прошло несколько минут, прежде чем он обнаружил телефон под кухонной раковиной. Он принес его в гостиную и подключил, все время чувствуя на себе взгляд старика.

Клод набрал номер, чуть подождал и повесил трубку.

– Занято, – сказал он. – Может, Рут подловила уже на крючок твою ненаглядную.

– Ты думаешь…

– Я думаю, не надо паниковать. Сядем, посидим.

– Я не паникую, – возразил Уэйд. – Беспокоюсь просто.

– Понятно, что беспокоишься. – Старик снял кепку, провел рукой по макушке, приглаживая отсутствующие волосы. – От беспокойства вреда большого нет, но вот что я тебе скажу. Этот коттедж у меня стоит без малого двадцать четыре года. За это время не пропало ни одного жильца. Факт – куда денешься. Ни одного, если не считать двух-трех рыбаков-мудаков, – жаль, что нашлись в конце концов.

– Это не значит, что с ней ничего не могло случиться, – покачал головой Уэйд.

– Верно. Это только значит, что нам надо подождать.

– Просто будем сидеть и ждать?

– Кто сказал просто сидеть? Где этот твой смертоубийственный ром?

Они переместились на кухню. Уэйд смешал пару коктейлей, дал Клоду его стакан и посмотрел на часы, висящие над плитой. Около двух ночи. Пятнадцать часов уже ее нет, а может и больше; в голову полезли отвратительные картины. Лодка вверх дном. Волосы-водоросли.

Голос Клода послышался словно из Канады:

– Я спрашиваю, плавать она умеет?

– Плавать?

– Ну жена, жена твоя.

Уэйд моргнул и кивнул головой.

– Да. Она хорошая пловчиха.

– Вот и отлично, чего ж тогда…

– Но мне кажется… Не знаю… Может, нам начать искать?

– Искать где?

– Да где угодно. Просто искать.

Клод перекатывал во рту кубик льда. Опустил глаза в свой стакан, вздохнул, отпил.

– Ты, может, не заметил, – сказал он, – но там снаружи темень – глаз выколи. Кромешная тьма – это тебе раз. Плюс туман. Плюс пара тысяч квадратных миль сплошной воды, не говоря уже о лесах по берегам, не говоря об островах, которых несчитано, о песчаных отмелях и хрен знает о чем еще. Ну и куда мы с тобой?

– Есть же полиция.

– Какая такая полиция? Винни Пирсон, у которого бензоколонка «тексако», – вот тебе и вся полиция. Восемьдесят монет в месяц по совместительству – будет он расшибаться. Я скажу, что он ответит. Он ответит: «Парни, а шли бы вы спать». И это близко к тому, что я хочу тебе сказать. До утра сделать ничего нельзя – факт. В худшем случае твоя жена сейчас сидит где-нибудь на берегу.

– Нет, не сидит, – сказал Уэйд.

– С чего это ты так уверен?

– Просто чувствую. Знаю.

– Знаешь?

– Да.

Клод опять снял кепку. Помолчал, уставившись Уэйду куда-то в лоб.

– Вот что меня еще интересует. Вы, голубки, не… Ну, не поцапались часом?

– Нет.

– Ссоры, значит, не было?

– Конечно, не было.

Старик нахмурился.

– Да мало ли что бывает. На нас с Рут частенько вот находит. Я ей слово, она мне десять, и вот уже через кухню чуть не ручные гранаты летят. Случается.

– Только не у нас, – сказал Уэйд. – Просто утром сегодня просыпаюсь – а Кэти нет.

– И все?

– Все.

– Ну и прекрасно. Что и требовалось доказать. – Старик откинулся на спинку стула. В его глазах стоял какой-то не оформившийся еще вопрос. Он задумчиво рассматривал пустые цветочные горшки на кухонном столике.

– Нет, так и говорить не о чем, – произнес он наконец. – На твоем месте, сенатор, я бы набрался терпения, подождал, что Рут в зубах принесет.

– Давай раз и навсегда сенатора побоку.

– Да это я так, не обижайся.

– Просто я не сенатор, вот и все.

Клод усмехнулся.

– Да, здорово по тебе проехались. Три к одному – так примерно?

– Около того.

– Беда прямо. Демократам, им поди угоди. Да что далеко ходить – я и сам такой, миннесотская косточка, дээфэровец еще из тех. Хьюберт, Орвилл, Флойд Олсои – эта команда, толстокожие, твердожопые фермеры-кукурузники. От сохи, так сказать. Говори, что думаешь, делай, что говоришь. Политиканства на дух не переношу.

Старик помолчал, опять наполнил свой стакан.

– Так или иначе, – проговорил он, – не скажу, что за тебя голосовал.

– Мало кто это скажет, – пожал плечами Уэйд.

– Личных причин тут нету.

– Само собой. Так всегда и бывает.

Клод с интересом посмотрел на него искоса.

– С другой стороны, я не говорю, что не голосовал. Может, голосовал, может, нет. Но что меня удивляет – никак в толк не возьму, – почему ты ко мне не обратился за помощью? В смысле денег. А ведь мог бы.

– И тогда бы что?

– А не знаю что. Говорят, у меня слабость на безнадежные предприятия. – Поколебавшись, старик продолжал; – Правду сказать, у тебя ни на вот столько не было шансов после этой бочки дерьма в газетах. Но все равно доллар-другой я бы подкинул.

– И на этом спасибо.

– Грязно, грязно сработали. Выставили тебя… Ладно, вижу, ты не слишком расположен про это говорить.

– Да, не слишком.