Бродяга - Одом Мэл - Страница 76

— К этой двери.

— И куда она ведет? — спросил Брант.

— Не знаю, — ответил Вик.

— Может, это чья-то шутка, — сказал Кобнер. — Дурацкая затея, в результате которой нас ждет только смерть.

— А может, это сокровище, — сказал Брант, и в его черных глазах вспыхнуло пламя. — Кто бы стал так возиться, если бы за дверью ничего не было? — Он покачал головой. — Нет, я готов рискнуть. Кто со мной?

Все воры согласились с ним, хотя Кобнер тянул до последнего.

— Ну и хорошо, — сказал Брант с энтузиазмом, — значит, решено. — Он потрепал Вика по голове. — Ты оказался отличным вложением капитала, мой маленький художник. Как по-твоему, где находится этот склеп?

Вик повертел мозаику в руках, показывая знак, составленный из изумрудов и рубинов, который образовался, когда он сцепил два больших куска.

— Я только могу сказать, что там будет вот такой кричащий петух. — Он постучал по значку.

Изумрудный петух был украшен рубиновым гребешком и рубиновыми пятнами на крыле. Перья хвоста были из темно-синего сапфира. Изображение заключаюсь внутри аметистового знаменного поля, образованного соединением деталей наверху.

— Склеп, должно быть, несложно найти, — сказал Брант, — даже в Мысе Повешенного Эльфа. Если мы отправимся сегодня утром — до рассвета всего несколько часов, — то попадем в город за пару часов до заката.

Несмотря на то что на Мысе Повешенного Эльфа не было новых кладбищ, все же там хватало могильщиков — рабы выкапывали большие общие могилы для тех жертв арены, от которых осталось слишком много кусочков, чтобы их можно было скормить акулам в гавани. И старых кладбищ в городе было множество. Компания прибыла в город перед закатом, и Брант разделил всех на шесть групп по два человека, оставив Вика при себе и Сонне.

Вик умудрился снова заснуть в седле, хотя его и пугала поездка обратно в город. Эта способность спать где угодно удивляла воров, но им не приходилось жить в двеллерском доме, где младшие дети забирались повсюду. За всю поездку они только раз чуть не столкнулись с гоблинским патрулем, но успели спрятаться, и гоблины их не заметили.

Вик сидел на лошади, которую выделил ему Брант, на этот раз держа поводья сам, и смотрел на чугунные ворота кладбища Безмятежный Приют, которые едва держались на петлях. Кладбище заросло зеленью, а некоторые склепы были повреждены заклинанием, которым лорд Харрион ударил по Разрушенному Берегу, — повреждены так, что их было уже не восстановить.

Брант поехал впереди; Джурджан Быстрый и Дерзкий превращал его в еле заметную тень на фоне кладбищенской темноты. Копыта лошади звенели в тишине. Издалека доносился слабый шум до сих пор открытых городских таверн.

Маленький библиотекарь ехал следом за Брантом, все время оглядываясь. За ним ехала Сонне, и по ней было заметно, что ей это место нравилось ничуть не больше, чем Вику.

Рассматривая склепы, Вик заметил, что некоторые из них были открыты. На земле лежали обломки узорчатых гробов, с которых были содраны золотые украшения. Воры крали не только у живых — даже давно умершие не были в безопасности.

Вик огорченно спросил себя, не таков ли и он сам. Ему казалось, что то, что они собирались сделать, немногим отличалось от действий вандалов, разбросавших вокруг скелеты. Но с другой стороны, кто-то же составил карту-мозаику, карту, которую умные и находчивые люди могли расшифровать. Зачем оставлять карту, если не хочешь, чтобы спрятанное нашли? Это должно быть важно — но что можно прятать в склепе?

С моря принесло туман; он прокатился по гавани и девяти уступам и постепенно окутывал город. Клубы тумана, как извивающиеся призраки, ползли по кладбищу. Вик пытался убедить себя в том, что в планах их команды не было ничего дурного.

Над кладбищем слабым эхом разносился шум города, лежавшего по другую сторону сломанных ворот. По мощеным улицам время от времени грохотали колеса телег. В тумане и тьме Вик еле видел окна заведений, работавших ночью. Проходили по улицам и ночные патрули гоблинов Орфо Кадара. Лица их в неровном свете уличных факелов и их собственных фонарей были жесткими и мрачными.

Дважды библиотекарь замечал волков, тащивших кости между могилами. Его лошадь попятилась от их запаха, но, к счастью, не встала на дыбы.

Сонне подняла и взвела арбалет, висевший у нее на седле. Щелчок прозвучал на все кладбище. Присутствие оружия заставило Вика почувствовать себя лучше; жаль только, что арбалет был не за его спиной.

Брант систематически обследовал кладбище. Он осматривал склеп за склепом и даже не обратил внимания на холодный ветерок, заставивший Вика задрожать.

Минут через двадцать — очень длинных с точки зрения Вика минут — Брант остановил свою лошадь. Вик поднял фонарь, открыв его крышку. Желтый конус света прорезал туманную мглу и осветил разбитое окно склепа.

Если бы они не искали именно петуха, подумал Вик, глядя на лежавшую на земле раму с осколками цветного витража, то они бы его ни за что не нашли.

От петуха осталась только красно-зеленая голова, которую легко можно было принять за красный цветок. Белое поле вокруг нее было сделано из выбеленного известняка, который давным-давно почернел от времени. Большую часть осколков на земле скрыли сорняки, но внимательный взгляд Бранта, а потом и Вика, заметил их.

— Подержи мою лошадь, — прошептал Брант Вику, когда тот снова закрыл крышку фонаря. — Будь наготове. — Вор перекинул ногу через седло и скользнул на землю. Поводья он передал Вику.

Одетый в черное Брант растаял в темноте. Только то, что Вик точно знал его маршрут, позволяло вообще заметить его фигуру. Одну руку вор держал на рукояти меча. Лошадь Вика фыркнула и начала переступать с ноги на ногу. Вик наблюдал за оградой кладбища, боясь, что скоро их заметит один из охранников.

Сонне двинула свою лошадь вперед, подведя ее к Вику, чтобы открыть себе поле для стрельбы.

Брант подошел к передней стороне склепа и заглянул внутрь. Железные двери были приоткрыты и окутаны тенями. На пороге лежала кость ноги, но Вик не мог издали определить, принадлежала ли она эльфу или человеку. Вытащив меч, Брант вошел в склеп.