Граница смерти - Одом Мэл - Страница 76

– Что ты хочешь этим сказать?

– Объясню позже. – Он протянул руку за плащом и пистолетами. – Постарайся узнать как можно больше об Эрле Брэндстеттере. В Нагамучи он возглавляет отдел компьютерной безопасности. И он именно тот человек, который убил всех этих женщин.

– Почему ты так считаешь?

– При осмотре места, где было совершено последнее преступление, установлено, что убийца – высокий и физически сильный мужчина. – Трэвен не стал вдаваться в зловещие подробности преступления. – Рост Брэндстеттера – шесть футов четыре дюйма.

Хайята снова повернулась к компьютеру:

– Какие сведения тебя интересуют?

– Все, что тебе удастся выяснить. В первую очередь его подробная биография. – Он надел плащ. – Ты не могла бы узнать адрес, по которому проживал Брэндстеттер до того, как Нагамучи переселила его в свой новый многоквартирный дом?

Ее пальцы запорхали над клавиатурой.

– Апартаменты Фергюссона, восемьсот тринадцать. – На ее лице появилось удивленное выражение. Хайята провела пальцем по записям, лежащим рядом с клавиатурой. – Но это же здание, где был обнаружен труп Камиллы Эстеван!

Трэвен кивнул:

– Вот это то, что мы ищем. Эстеван была единственной жертвой, которая казалась выпадающей из круга других жертв убийцы. Она не работала в Нагамучи, ее нельзя было обнаружить в файлах корпорации, к которым имел доступ Брэндстеттер как руководитель отдела компьютерной безопасности. Однако ему этого и не требовалось. Он и так уже был с ней знаком.

– Так что же мне искать?

– Не знаю, – признался Трэвен. – В прошлом произошло какое-то событие, толкнувшее его на совершение всех этих преступлений. Перед тем как делать окончательные выводы, нам нужно узнать о нем как можно больше. – Он застегнул плащ. – Скоро придет Хайэм. Я сказал ему, что у нас появилась новая информация. Больше никому дверь не открывай.

Она кивнула.

– Когда и куда прилетает самолет корпорации с

Йоримасой?

– Самолет совершит посадку в час семнадцать ночи в аэропорту Лав Филд.

Трэвен подключился к центральному банку данных «Дата Мэйн» и узнал время.

– У меня больше полутора часов на подготовку. Если узнаешь что-нибудь еще, скажи Хайэму, а я тебе позвоню.

Отсу положила руку ему на плечо, когда он повернулся к выходу.

– Мик, – прошептала она, глядя на него мягкими, влажными глазами. – Не рискуй понапрасну.

При этих словах та неловкость, которую испытывал Трэвен в ее присутствии, вспоминая проведенную вместе ночь, еще больше увеличилась. Он положил ладонь на ее руку.

– Отсу, я хотел сказать тебе о той ночи…– начал он и замолчал, не зная, что сказать дальше.

Ее щеки покраснели, но она не отвела взгляд.

– Когда убийца будет арестован и все останется позади, нам обоим придется забыть о случившемся. Этого не должно повториться между нами, если мы собираемся остаться друзьями.

Трэвен наклонился и поцеловал ее в лоб.

– Может быть, когда-нибудь придет время, – тихо произнес он.

– Возможно, но мы с тобой сильные люди и не считаем, что кто-то еще нужен нам в жизни. – По ее лицу пробежала улыбка. – Понадобится немало усилий, чтобы разрушить стены, воздвигнутые между нами.

Он кивнул. Зазвонил телефон. Трэвен неохотно отвернулся от нее, боясь показаться слишком бестактным, и почувствовал, что она понимает его. Он поднял трубку:

– Слушаю.

– Как хорошо, амиго, что я застал тебя дома, – услышал он голос Эскобара.

– Да.

– Не беспокойся, У меня на телефоне установлен скремблер, и твои друзья в Департаменте полиции не смогут прослушать наш разговор. – Эскобар не мог скрыть ликования. – Я позвонил, чтобы сообщить тебе, когда прибывает следующая партия наркотиков для Куортерса.

Трэвен усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

– В час семнадцать ночи в аэропорт Лав Филд на борту самолета корпорации Нагамучи из Бирмы.

Наступила пауза.

– Значит, тебе это уже известно?

– Да. Я выезжаю туда. Встретимся на месте. Оперативная группа отдела по борьбе с наркотиками уже в пути, так что предупреди своих парней, чтобы они не нервничали, когда приедут.

– Разумеется.

Трэвен положил трубку, снова повернулся к Хайяте и увидел, что она склонилась над клавиатурой компьютера. Она, казалось, даже не заметила, когда он вышел из квартиры. После того как Трэвен оказался на улице и связался с Ковальски, все, кроме предстоящей операции на Лав Филд, было забыто. Когда он сел в «Чероки» и выехал на шоссе, то снова почувствовал себя полицейским. Трэвен не обманывал себя. Если раньше он потерял всего лишь свой полицейский значок, теперь он рисковал потерять и свободу.

45

Самолет Нагамучи совершил посадку в аэропорту Далласа в 1.13 ночи, на четыре минуты опередив расписание.

Трэвен наблюдал заход самолета на посадку и приземление через затемненное заднее стекло бронированного лимузина Эваристо Эскобара. Когда грузовики корпорации с ревом подъехали к транспортному отсеку самолета, он начал смотреть на экраны камер с дистанционным управлением, установленные в спинке передних сидений автомобиля.

Эскобар надел на голову наушники с прикрепленным перед губами микрофоном и руководил действиями людей, обслуживающих телевизионные камеры, установленные в различных местах аэропорта. Колумбийский наркобарон заплатил огромные деньги за то, чтобы ему предоставили возможность свободно перемещаться по аэропорту, не обращая внимания на службу безопасности. Но деньги он потратил не напрасно – изображение на экране было великолепным.

Трэвен наклонился вперед и оперся локтями о колени, наблюдая за тем, как одна из камер стремительно приблизила панораму самолета и на экране крупным планом появился Йоримаса, спускающийся по эскалатору.

– Как мне кажется, он уверен в успешном завершении операции, не так ли? – спросил Эскобар, прикрывая ладонью микрофон.

– У него нет оснований для беспокойства, – пожал плечами Трэвен. – Йоримаса обладает дипломатическим иммунитетом, так что лично ему ничто не угрожает. К тому же нам приходится гадать, что находится в ящиках.

– Нет, мой друг, гадать об этом не приходится, – холодно произнес Эскобар. – У меня есть фотографии человека, у которого он закупал товар, и я могу показать их, если хочешь.

– Потом, – сказал Трэвен, глядя на изображение на экране, передаваемое восемью телевизионными камерами.

Разгрузка шла быстро. Три дюжины больших ящиков погрузили на четыре грузовика с эмблемой Нагамучи на каждом борту. Грузчики, одетые в черные костюмы, снабженные манипуляторами, легко справились с грузом, не прибегая к посторонней помощи. В процессе разгрузки они не разговаривали. Йоримаса стоял рядом с лимузином корпорации, возглавляющим колонну грузовиков. Свет ярких фар автомобилей отражался от влажного асфальта погрузочной площадки. Рев реактивных двигателей взлетающих и совершающих посадку самолетов придавал происходящему ощущение нереальности.

Трэвен задействовал микрокристалл связи в тот самый момент, когда Эскобар распорядился снять Нагамучи крупным планом.

– Зензо.

– Слушаю.

На одном экране появилось усталое лицо японца. Он курил сигарету, и порывы ветра относили в сторону табачный дым.

– Что написано в таможенной декларации? Зензо прочитал список доставленных на самолете химикатов.

На одном экране было видно, что Йоримаса повернулся и сел в лимузин. На других – как одетые в черное грузчики вскарабкались в огромные грузовики.

– Таможенная декларация и список товаров не вызывают у меня подозрений, – сказал Зензо, закончив чтение.

Трэвен с трудом пробился сквозь помехи, исходящие от башни управления полетами.

– Ковальски?

– Слушаю.

– Ты продолжаешь следить за вторым игроком?

Грузовики тронулись с места и последовали за лимузином через ворота аэропорта. Эскобар протянул руку к телефону внутренней связи и приказал водителю следовать за караваном на безопасном расстоянии, затем снова откинулся на спинку мягкого сиденья.