Повелитель книг - Одом Мэл - Страница 50

Джаг счел, что увиденный им витраж — хороший знак. Свет его фонаря упал на цветные стекла витража, и только тут он понял, что солнце снаружи уже зашло. Они так долго собирали триста девятнадцать томов, перечисленных в спасенной «Ветрогоном» книге, что на это ушел весь день.

Значит, сейчас за стенами Хранилища Всех Известных Знаний стояла ночь. Жители Рассветных Пустошей уже покоились в своих постелях. Двеллер похолодел от страха и тут же споткнулся и упал, расшибая коленки о каменные ступени.

Не успел он снова вскочить на ноги, как гриммлинг ухватил его за лодыжку и потянул к себе.

Джаг ударился подбородком о ступеньку с такой силой, что едва не потерял сознание. Он отчаянно закричал, хотя и знал, что никто его не услышит. Перед глазами двеллера встала ужасная картина разодранного на куски тела Великого магистра Фонарщика.

Нет, сказал он себе с мрачной решимостью. Этого пока не случилось, и я не допущу, чтобы подобное произошло!

Джаг перекатился к краю лестницы, надеясь стряхнуть с плеч мерзкую тварь. Гриммлинг, однако, держался крепко. В голове двеллера звенело безумное жужжание; в ухо ему впились зубы мелкого монстра, отчего по шее потекла кровь.

Гриммлинг замахнулся клинком и вонзил его Джагу в бок. Преодолев ослепительную вспышку боли, двеллер вытянул вперед руку, отводя локоть так, как предписывал это мастер Поукем в трактате по воинским искусствам «Невооруженный воин обнажает кулаки, зубы, сердце и многое другое».

Он с силой ударил гриммлинга локтем. Тварь отлетела назад, впрочем успев перед этим еще раз ткнуть кристаллическим ножом Джага в руку.

Двеллер знал, что, несмотря на все свои усилия, он заслужил всего лишь мгновение передышки. Развернувшись, он ударил гриммлинга фонарем. Фонарь сразу разбился, и кусочки стекла и светлячковый сок полетели на его преследователя и стену за ним. Зажженный фитиль упал гриммлингу на ногу. Хотя пламя светляч-кового сока было прохладным, горело оно отлично.

Огонь побежал по телу твари, заставив ее задергаться и завизжать от боли. Наконец, будто понимая, что пламя ему не погасить, гриммлинг обратил на Джага обведенные желтыми кругами глаза, в которых плескалось безумие.

Лежа на спине, двеллер вытянул ноги вперед и, зацепившись за ближайшую ступеньку, подтянулся вверх по лестнице. Ступени колотили ему по спине, но он сумел отодвинуться на достаточное расстояние, чтобы перевернуться, встать сначала на четвереньки, а потом и на ноги, и побежать дальше, хотя бег его, по правде говоря, скорее напоминал передвижение ползком вверх по ступеням.

Наконец он добрался до платформы с колоколом и увидел моток веревки на вделанном в стену большом железном крюке. И веревку, и большой колокол покрывали пыль и паутина. Библиотекарей обычно не очень интересовала чистота, если только за порядок в каком-либо конкретном месте не приходилось отвечать одной конкретной личности.

Собравшись с последними силами и едва не теряя сознание из-за нехватки воздуха в легких, Джаг бросился к колокольной веревке и изо всех сил дернул за нее обеими руками. К его изумлению, колокол не издал ни звука. Двеллер в ужасе посмотрел наверх и увидел, что язык и стержень, на котором держался колокол, покрыты слоем ржавчины.

Большой колокол выковал Томак-Улуфсин, один из гномов Горящей Наковальни, когда Библиотека еще только создавалась. Томак-Улуфсином были также изготовлены множество украшений из металла для помещений, в парадных залах. Поскольку в Хранилище Всех Известных Знаний мало кто приходил, большую часть работ Томак-Улуфсина никто не видел. Двеллера это всегда расстраивало, но сильнее всего его сейчас угнетало то, что посетителям так редко показывали большой колокол.

В этот момент по ступеням с трудом взобрался горящий гриммлинг. Двигаться быстро он теперь не мог, но раз он вообще еще двигался, то жить Джагу, скорее всего, оставалось недолго. Гриммлинг был меньше ростом, его хитиновая шкура местами горела, но после предыдущей стычки двеллер уяснил, что эта тварь сильнее его. Быстро обдумав план — сначала, к своему стыду, как выжить, а потом уже как прозвонить в колокол, — Джаг заметил на стене фонарь со светлячковым соком. В Библиотеке таких фонарей было полно, потому что библиотекари часто не обращали внимания на то, сколько светлячкового сока у них оставалось, и застревали по этой причине в темноте.

В результате библиотекари, отвечавшие за заправку фонарей, не пропускали ни одного оставленного фонаря, где бы он ни находился. Большой колокол к работе был не готов — хотя Джагу пришлось признать, что не было надежных способов испытывать его готовность, — но зато фонарь был полон.

Колокол висел в двадцати футах над двеллером. Он вцепился носками ног в веревку и с помощью свободной руки быстро полез вверх. Джаг столько времени провел на «Ветрогоне», что влезть по веревке не составило ему труда. Но гриммлинг полез за ним с такой же легкостью; мелкая тварь, несущая смерть, яростно преследовала его, крепко зажав нож в зубах.

Добравшись до конца веревки, двеллер подтянулся, ухватившись за край колокола, уперся ногами в стену и прошел вверх к колоколу, прижимая к нему руки, а ногами упираясь в стену. Фонарь он нес в зубах.

У гриммлинга были недостаточно сильные руки, чтобы лезть дальше. Он так и остался шипеть и жужжать где-то внизу.

На минуту оказавшись в безопасности, Джаг крепче вцепился в верхушку колокола, зная, что, если он упадет, тварь немедленно на него набросится. Упершись локтями, напрягшись до предела, он открыл резервуар со светлячковым соком и полил им стержень, удерживавший колокол, а потом, через отверстие, еще и место крепления языка.

Светлячковый сок не только горел чистым холодным пламенем, при этом, как правило, не поджигая другие материалы — хитиновое покрытие гриммлингов тут оказалось счастливым исключением, — но еще и отлично справлялся с ржавчиной. Не успел двеллер снова ухватиться понадежнее за верхушку, как от его веса освобожденный колокол тронулся с места.

Джаг упал, кувыркаясь и крича от ужаса, размахивая обеими руками, пока не ухватился за колокольную веревку. Но только успел в нее вцепиться, задержав падение, как язык колокола ударил в его металлическую стенку, издавая такой непередаваемо громкий звон, что двеллер у показалось, будто у него все расплавилось внутри. Он не удержал веревку и снова полетел вниз.

От удара о каменный пол Джаг едва не потерял сознание, и у него окончательно отшибло дух. Не успел он прийти в себя, как на грудь ему что-то плюхнулось. Прямо на него не мигая глядели злобные черные глазки гриммлинга.

Тварь ухмыльнулась, хотя было заметно, что звон и ее слегка оглушил. Намерения у нее явно по-прежнему были решительные — в кулаке она сжимала кристаллический нож.

Потом колокол снова зазвенел, наполняя башню еще более сильным грохотом, чем в прошлый раз. Джага от вибрации затрясло, а вот гриммлинга она окончательно дезориентировала.

Пользуясь растерянностью противника, двеллер ударил его ладонью в лицо и столкнул с себя прежде, чем тот успел погрузить нож ему в сердце или вцепиться зубами в глотку. Гриммлинг откатился назад, но снова вскочил на ноги, и Джаг тоже.

Гриммлинг взлетел в воздух, выполнив один из невероятных прыжков, на которые способны эти твари. Двеллер присел, ударив рукой ему в живот, чтобы отпихнуть подальше, но при этом противник успел задеть его своим клинком, и по тыльной стороне ладони Джага потекла кровь.

Он повернулся, полагая, что тварь отскочит от стены сзади и снова бросится на него. Но гриммлинг попал не в стену; он угодил прямо в витраж.

Хрупкий и изящный витраж, собранный из сотен кусочков стекла в тонкой раме, разбился мгновенно. Луч лунного света пробежался по мириадам осколков, превращая их в рассыпанные цветными брызгами сверкающие драгоценности.

Гриммлинг исчез из виду; лететь вдоль северной стороны гор Костяшек было долго.

Дрожа от слабости, еле держась на ногах от страха, усталости и потери крови, Джаг подошел к окну и выглянул наружу. Внизу на безжалостных камнях он увидел неподвижное тело гриммлинга, на котором все еще плясали кое-где язычки пламени.