Под Знаком Исцеления - О'Донохью Ник - Страница 62

— Я заварю тебе еще чаю. — Чашка зазвенела о блюдце в руке Бидж. — А с Конфеткой Доббсом ты о своем реферате говорил?

— Доктором Доббсом? — Стефан был таким измученным, что ему оказалось трудно ответить на вопрос. — Он как-то спросил меня, как идут дела. Я поговорил с ним о Хрисе, потому что тогда думал писать о болезни Альцгеймера. Он сказал мне… — Стефан потер рожки, стараясь вспомнить. — Он сказал, что болезнь Альцгеймера вот-вот научатся лечить, что есть новые данные о наследственных заболеваниях. Он объяснил мне генетический механизм… Я знал кое-что об этом из курса биологии, — добавил он, словно оправдываясь.

— Конечно.

— И еще он рассказал мне о хорее Хантингтона. Да, думаю, это было как раз тогда: он мне и предложил тему. Очень мило с его стороны так помогать мне, Бидж.

Бидж взяла в руки пустой чайник:

— Он иногда любит помочь.

Бидж в холодной ярости вернулась в ветеринарный колледж. Новенький блестящий фургон Конфетки стоял на стоянке у входа. Она прождала рядом с ним полтора часа, слушая радио и становясь все более раздраженной и все более усталой. Когда Конфетка так и не появился, Бидж махнула рукой и отправилась на Перекресток.

К этому времени уже почти рассвело. Однако ущелья и долины, через которые она проезжала, были еще погружены в темноту, и Бидж приходилось включать свет в кабине, чтобы сверяться с картой в Книге Странных Путей.

Там, где дорога пересекала поток и скалы становились круче, чем Голубые горы в Виргинии, Бидж увидела огромного человека с пышной бородой, в бейсболке с эмблемой «Краснокожих» и в майке с надписью «Добро пожаловать в Мартинсвиль», занятого строительством новой дороги. Бидж открыла окно:

— Доброе утро, сэр.

Человек что-то дружелюбно проворчал.

— С дорогой опять происходят изменения? Человек взмахнул тяжелой киркой, словно это была просто указка, в сторону исчезающей в лесу черты, проведенной на земле. Он уже успел насыпать гравий на будущее полотно дороги. Бидж с сомнением посмотрела в ту сторону:

— Могу я проехать на Перекресток по старой дороге? Человек сглотнул, вытаращил глаза и с огромным усилием выдавил из себя:

— Пока еще да, мэм.

Бидж поблагодарила его и осторожно поехала дальше, встряхнувшись, чтобы не задремать.

Книга Странных Путей показывала прежнюю дорогу, но по мере того как небо светлело на востоке, на карте все отчетливее проступало новое изображение, а старое тускнело. Бидж оглянулась как раз вовремя, чтобы заметить человека-черепаху: тот, упершись руками (а были ли это руки?) в колени, наклонился, чтобы получше разглядеть Бидж. Девушка резко вывернула руль.

— Раньше он стоял дальше от дороги, — сказала она сама себе дрожащим голосом.

Теперь она вела грузовик еще осторожнее, и уже совсем рассвело, когда она добралась до ущелья с крутыми отвесными стенами, выходящего к реке Летьен.

Здесь тоже работала дорожная команда. Стоящая на обочине женщина помахала Бидж, чтобы та остановилась.

— Доброе утро, доктор, — сказала она весело. — Дорога изменилась. — Она показала на новую гравийную дорогу.

— Да, я вижу, спасибо. Серьезные изменения?

— Новые развилки, новые пути. — Женщина посмотрела в лес, через который дорожная команда прокладывала просеку, и нервно облизала губы. — В новые миры.

— Пожалуй, мне не стоит ездить здесь, пока вы не закончите.

— Лучше не надо. — Женщина покачала головой и вытерла потный лоб. — Не поможете ли? — добавила она.

Это не был приказ, но явно не была и обычная просьба. Как ни устала Бидж, она поставила грузовик на обочину и выключила мотор.

Женщина открыла дверцу кабины:

— Спасибо. — К удивлению Бидж, она быстро заключила девушку в объятия, так же решительно и твердо, как если бы это было рукопожатие. — Меня зовут Бете.

— А меня — Бидж. — Показав на прочерченную на земле линию, Бидж спросила: — Кто показал вам, где должна проходить новая дорога?

Бете посмотрела на нее с удивлением:

— Филдс.

— Ох, конечно. — Этого и следовало ожидать. — Что ты хочешь, чтобы я делала?

Бете показала на остальных членов дорожной команды. Два огромных существа с зеленоватой кожей везли тачку с гравием. Остальные, в целом похожие на людей, хотя и очень приземистые, снимали покрытие со старой дороги и переносили его на новое дорожное полотно.

— Носила. Копала. Рубила. — Бете протянула ей знакомый инструмент. — Возьми двузуб.

Бидж неловко взялась за рукоять; она была сделана из ясеня как обычная ручка лопаты и кончалась двумя стальными лезвиями, расположенными под прямым углом друг к другу. Одно лезвие могло служить мотыгой, другое — топором. Оба были острые как бритва.

Члены дорожной команды дружно взмахнули своими двузубами, и орудия словно запели в их руках. Лезвия засверкали в лучах утреннего солнца.

Сложив руки на груди, Бете наблюдала, как Бидж подошла к старой дороге и взмахнула двузубом, используя его в качестве мотыги. Бидж чувствовала, как неуклюжи ее движения: ей никак не удавалось найти нужное положение.

— Работай ритмично! — Бете встала с ней рядом и взмахнула своим двузубом, так что оба лезвия оказались под углом к дорожному полотну. — Раз, и два, и три! Раз, и два, и три!

На счет «раз» она повернула лезвие-мотыгу к земле и одновременно вонзила ее в землю, на «два» потянула его к себе, выворачивая ком глины, на счет «три» перехватила рукоять и, развернув лезвие, откинула грунт в сторону.

— Так меньше болит спина и легче сохранять равновесие.

Все это напомнило Бидж выступление мастеров школы кендо на ярмарке и одновременно ее собственные тренировки во время игры в ловилки; ее тело вспомнило нужные движения, и дело пошло легче. Она начала работать в том же ритме, что и Бете, которая терпеливо давала ей советы о том, как лучше упереться ногами, как сохранять равновесие, как перехватывать двузуб.

Ритмичное раскачивание стало казаться естественным, и если на него и уходили силы, то зато работа пошла быстрее. Через некоторое время команда перешла к нерасчищенному месту в лесу, и Бидж освоила вырубание подлеска топором, а потом корчевку пней.