Под Знаком Исцеления - О'Донохью Ник - Страница 71

Когда они были уже на середине пути, Брендан поинтересовался:

— Разве не замечательно мы провели время? Обе девушки с готовностью согласились.

— Вот и прекрасно. — Молодой человек кашлянул; это должно было послужить деликатным вступлением, но громким эхом разнеслось по всей бухте. — Мне тут пришло в голову, что весна в этом году наступит рано и мне понадобится как можно больше вас.

Ли Энн перевернулась на бок и бросила на него вопросительный взгляд:

— Как можно больше кого?

— Коров, конечно.

Ли Энн резко подскочила и тут же ушла под воду. Бидж, насторожившись, соскользнула с руки Брендана и поплыла к берегу. От мелководья их отделяло еще метров пятьдесят.

Брендан с легкостью догнал девушек и без всяких усилий заскользил рядом.

— Вы обе прелестны, хотя, знаете ли, не очень хорошо двигаетесь в воде. Все равно я согласен на вас обеих.

Ли Энн добралась до мелкого места и встала на дно.

— Благодарю за честь, сэр, но я не фигурирую в числе возможных невест.

— У тебя есть другой, да? Ну так я могу с ним сразиться. — Брендан постарался придать взгляду убедительность. — Я готов победить кого угодно за право повалить вас обеих на влажную скалу солнечным утром.

Бидж не сразу распознала звук, который раздался в ответ на эти слова. Она не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь слышала такое: Анни, стоя по пояс в воде метрах в трех от них, безудержно хихикала.

— Боюсь, что ничего не получится, Брендан. — Бидж изо всех сил старалась быть вежливой. — Спасибо, но мы не заинтересованы в том, чтобы присоединиться к твоему гарему.

— Но ведь все они замечательные девушки. Вы вместе будете прекрасно проводить время… — Надежда на лице Брендана постепенно угасала. — Вы плавали со мной, вы ели моих мидий… — Он был совершенно растерян.

— Этим дело и закончится, — твердо ответила Ли Энн.

— Ну что ж. — К Брендану вернулось его обычное умиротворенное настроение. — Тогда я поплыл. Пожалуй, я сочиню песню о вас. До сих пор еще ни одна женщина не разбивала мне сердца. — В его глазах загорелся творческий огонь. — До чего же здорово!

И он поплыл прочь, напевая строки о безжалостных глазах и коварных обманщицах.

Пока девушки шлепали по воде к берегу, Ли Энн кипела гневом. На Анни она рявкнула:

— И не смей говорить мне, что мы сделали что-то не то! Тут вообще нельзя говорить о добре и зле!

— О добре и зле говорить не приходится, — согласилась Анни. Некоторое время они шли в молчании. Наконец Анни не выдержала:

— Зато это тот самый случай, когда нельзя удержаться и не сказать: «А ведь я говорила!» — Она снова захихикала. — «Повалить вас обеих на влажную скалу…»

Ли Энн в ярости выбралась на берег. — Самая гадкая, самая мерзкая вещь, какую мне только приходилось выслушать от мужчины с тех пор, как я в первый раз пошла на танцы в школе!

— Тебе следует быть более терпимой, — посоветовала Анни.

— А разве я осуждаю Бидж, например, за шашни с фавном?

— Ну так и я не осуждаю. Бидж стала ярко-пунцовой.

— Вы, по-видимому, полагаете, — сказала она, тщательно подбирая слова, — что я сплю со Стефаном. Ли Энн вытаращила на нее глаза:

— Конечно. А если нет, то, по-моему, тебе следует это делать.

— Я не стала бы заходить так далеко, — сказала Анни, — но должна признать, что я именно так и думала. Я считала, что вы поженитесь, — добавила она застенчиво. Анни, убежденная баптистка, не навязывала свою мораль другим, но твердо верила, что соблюдение этических норм пойдет им на пользу.

— Я не сплю с ним. Я с ним не обручена. Я не… — Бидж почувствовала, что больше ей сказать нечего. — Я не знаю, что мне делать дальше.

— Мы можем поговорить в грузовике на обратном пути, — предложила Ли Энн; в ее голосе больше не было воинственности. — Если тебе что-то нужно…

— Спасибо, только это не поможет. — Как можно объяснить, что ты страдаешь наследственной болезнью, с пятидесятипроцентной вероятностью передачи ее потомству? Как объяснить, что только благодаря Перекрестку ты еще не стала инвалидом, не потеряла рассудок?

— Ты всегда тщательно хранила свои секреты, — грустно сказала Анни.

— И все еще должна это делать. Но все равно спасибо вам обеим. — Бидж двинулась к грузовику, стоящему на открытой песчаной лужайке.

Над собой девушки услышали громкий звук, похожий на взрыв газа. Все трое автоматически нырнули в кусты. Американский журавль, все еще пылая, рухнул в болото рядом с дорогой. Вокруг птицы зашипела вода.

Ли Энн поспешно пошлепала к журавлю сквозь заросли тростника, вытащила трепыхающуюся птицу из воды и принялась ощупывать, отворачиваясь и моргая, когда журавль стал бить по воде единственным целым крылом.

— Сломана нога. Сломано крыло. Расщеплен клюв. Множественные обширные ожоги. — Ли Энн глубоко вздохнула, и ее плечи напряглись. — Сломана шея. — Птица обмякла у нее в руках. Ли Энн посмотрела на Бидж полными слез глазами. — Кто, черт возьми, сделал это?

Над ними низко пролетела химера, издала трубный звук, развернулась, уставилась на Бидж, спикировала и приземлилась со шлепком в болото; ее лапы ушли в ил на добрых десять сантиметров. Зверь пригнулся, как будто хотел прыгнуть на Бидж.

Ли Энн кинулась вперед, сунув руку в карман.

— Не стреляй! — быстро вмешалась Бидж. — Это ты, Фран?

Химера радостно завиляла хвостом, стуча скорпионьим жалом по земле.

— Ты знаешь эту тварь? — с сомнением спросила Анни.

— Мы встречались. Он, наверное, потому и спустился, что увидел меня.

Бидж осторожно двинулась вперед. То обстоятельство, что Фран ей симпатизировал, вовсе не гарантировало безопасности: Франу нравились все существа, которых он поранил или убил. Она подобралась к нему сбоку и принялась почесывать за грязными искусанными блохами кошачьими ушами. Неожиданно ее рука замерла, наткнувшись на кожаный ремешок.

Ли Энн стояла на пригорке, на три метра выше Франа, предусмотрительно выбрав позицию, недоступную для ударов хвоста. В руке ее был пистолет, и она целилась в химеру.

— С тобой все в порядке? — спросила она со спокойствием полицейского, поймавшего нарушителя правил дорожного движения.