Под Знаком Исцеления - О'Донохью Ник - Страница 80

— В чем дело?

— Ты была на свадьбе, — проговорил он осторожно. — Там было много всякой еды. Много напитков. — Еще каких. — Бидж улыбнулась Хорвату, который ревниво наблюдал за ними из угла. — Жаль, я не захватила с собой сумку, в которой путешествовал волчишка.

— Ax… — Стефан пытался выглядеть умудренным жизненным опытом, но казался просто разочарованным и грустным. — И теперь ты хочешь меня. Может, дело в том, что ты там ела или пила? — Потом он проницательно добавил: — Или в том, что ты видела, как любят друг друга новобрачные?

«Как было бы хорошо, — подумала Бидж печально, — если бы дело было только в свадьбе или съеденных фруктах».

Вместо ответа она снова поцеловала его.

— Я много всего ела и пила и я действительно видела, как любят друг друга мои друзья. Все это не взволновало бы меня, не люби я тебя так отчаянно. — Бидж погладила Стефана по носу. — Я хочу, чтобы ты знал: я тебя люблю.

— Я это знаю, — серьезно ответил Стефан. — Думаю, я это понял раньше, чем ты. — Он застенчиво улыбнулся. — И я всегда любил тебя — с того первого дня, когда ты осматривала моих овец.

— Точно. — Бидж чмокнула его в нос. — Осматривала. Каждую. Овецу.

Стефан тоже поцеловал ее, но не удержался от протеста:

— Я уже давно их так не называю. Я теперь гораздо лучше знаю английский.

И ее, и его одежда каким-то образом оказалась на полу. Бидж не помнила, чтобы она расстегнула хотя бы одну пуговицу или пряжку.

— А я теперь лучше знаю тебя. — Поцелуй. — И я хочу тебя. — Поцелуй. — Мой танцующий под дождем. Мой студент. Самое волшебное существо на свете.

Глаза Стефана наполнились слезами.

— Никто не может быть таким чудом, как ты. Их следующий поцелуй был полон желания и нежности. Бидж ударилась о стол по пути к кровати и почти не заметила этого. Только на следующее утро, лежа рядом со Стефаном и глядя, как мерно он дышит, она обнаружила на бедре огромный синяк.

Глава 17

Утром Стефан еще крепко спал. Бидж чувствовала только некоторую тяжесть в голове, как это бывает после долгой приятной вечеринки: она не стала бы решать кроссворд и очень отрицательно отнеслась бы к необходимости ставить трудный диагноз, но в остальном чувствовала себя вполне хорошо. Она некоторое время смотрела на спящего Стефана, потом подняла с пола листы с его рефератом и внимательно прочла его.

Стефан приводил множество высказываний людей, больных хореей Хантингтона: состоящих в супружестве, овдовевших, разведенных, даже совсем молодых и влюбленных. Он очень хорошо передал их беспокойство из-за семейных проблем, их депрессию и горе в связи с неизлечимой болезнью. «Хотя во многих случаях депрессия — симптом самого заболевания, — писал он осторожно, — она, несомненно, объяснима и понятна».

Бидж собрала медицинские инструменты и некоторые лекарства, сунула их в рюкзак, написала Стефану короткую записку — на случай, если он проснется до ее возвращения, — заперла в коттедже недовольно скулящего Хорвата и быстрым шагом направилась к той долине, где жило большинство кошек-цветочниц.

Ручей вернулся в берега, и дорога, хоть и изрытая потоками талых вод, оказалась вполне проходимой. Мелькавшие в кустах белые хвосты и лапы были свидетельством того, что животные благополучно вернулись в свои угодья и снова были заняты привычным делом — маскировались, вплетая в шерсть увядшие стебли. Бидж решительно направилась вверх по долине к водопаду.

Она знала, что в верхнем течении ручья в скалах находится пещера. Бидж вытащила из рюкзака фонарик и вошла под своды.

Щит короля Брандала с изображением копыта, птичьей лапы и человеческой ноги висел на площадке ведущей вниз лестницы. Там же на железном крюке, вбитом в стену, висела его корона. Брандал не любил носить свои регалии, кроме как при каких-то торжественных событиях. Бидж, спускаясь по лестнице, вдруг пожалела о том, что не надела белый хаЛат. Сталактиты, тонкие, как карандаш, и могучие, как колонны, свисали по обе стороны лестницы; чем ниже спускалась Бидж, тем меньше следов человеческого вмешательства носила пещера. Бидж поежилась, хотя воздух здесь был не холоднее, чем осенний ветер снаружи.

Лестница кончилась, и Бидж ступила на пол большого зала. Впереди лежал водоем, в неподвижной поверхности которого, как в зеркале, отражался потолок пещеры, освещенный лучом фонарика. Рядом с источником со свода спускались два сталактита, почти достигая пола, и на них висели две летучие мыши.

Существо, находившееся между ними, улыбнулось Бидж безрадостной улыбкой:

— Ну и как мы поживаем сегодня утром? Счастливы?

— Ты прекрасно знаешь, как у меня дела, — ответила Бидж Провидцу.

— Конечно. Я спросил просто из светской любезности. — Он показал своей окаменевшей рукой на летучих мышей, Мысль и Память. — Искусство вести беседу здесь у нас умирает.

— Как у тебя дела, Харрал? — Бидж всегда казалось, что называть Провидца по имени не подобает, но он настаивал на этом.

Он пожал плечами — насколько это было возможно для человека с древесными корнями вместо ног и каменной рукой.

— Примерно как всегда. Бесконечное знание. Ты же знаешь.

— Нет, не знаю. — Бидж раскрыла рюкзак. — Я кое-что принесла тебе…

— Сначала задай вопрос, ради которого ты пришла, — перебил он ее нетерпеливо.

Бидж тоже испытывала нетерпение.

— Хорошо. Я действительно пришла к тебе с вопросами. — Она была очень возбуждена; такого она не чувствовала давно — еще с тех пор, когда на школьной вечеринке вопрошала вертящийся стол — одна из ее подруг увлекалась спиритизмом — о мальчике, в которого была влюблена. — Я хочу узнать о своем будущем.

Провидец устало кивнул:

— Ах, какой сюрприз. Подробности в новостях каждые полчаса. Тебя интересует твое будущее или будущее вообще?

— В первую очередь мое личное будущее. Харрал протянул к ней свою каменную руку:

— Тебе следовало бы интересоваться большим. Будущее мира изменит твое будущее. Ты узнала о Моргане, о безжизненной земле и умирающем короле. Ты поняла, что такое жертва?

Бидж чувствовала себя, как на уроке в воскресной школе.