Под Знаком Исцеления - О'Донохью Ник - Страница 88

— Почему «хватит глупости»?

Бидж механически продолжала читать дальше:

— «Именно поэтому Великие прилагают все усилия для того, чтобы уничтожить вид, представляющий для них опасность. Грехи одного его представителя вымещаются на всем виде в целом».

Теперь они уже летели над южными горами; внизу проплыла круглая долина, куда они ездили, чтобы помочь птенцу. Несколько утесов оказались увенчаны огромными скоплениями древесных стволов, переплетенных между собой так, чтобы образовывать гнезда размером с авианосец.

По согнутым ветром деревьям в долине скользили птичьи тени, каждая размером с транспортный самолет. Великие окружили одно из гнезд и стали по очереди опускаться на окружающие его скалы.

На плоской вершине утеса, положив голову на стволы, образующие гнездо, лежала птица рок. Когда они подлетели достаточно близко, Бидж разглядела, в какой неестественной лозе она находится.

Встряска при приземлении ощущалась меньше, чем провал в воздушные ямы при некоторых полетах на самолете, подумала Бидж. Птица, которая принесла грузовик, опустив его на скалу, бесшумно скользнула к гнезду и уселась на него.

Бидж опустила стекло и услышала прерывистое шипение — как будто вода попала на раскаленную поверхность. Девушка опасливо оглянулась, ожидая увидеть вулкан.

Пострадавшая птица лежала поперек скальной площадки; одно крыло было неловко вывернуто назад. Могучий клюв открывался и закрывался в такт с тяжелым дыханием.

Конфетка и Бидж осторожно вылезли и стали доставать из кузова медикаменты. Конфетка через плечо кинул взгляд на птицу рок:

— Такое ощущение, будто предстоит лечить «Боинг — 747».

— Ей больно, — произнес чей-то голос. Повернувшись, люди увидели Филдса, взобравшегося на площадку по расселине в скале. — Прошлой весной вы лечили ее птенца; теперь в помощи нуждается мать.

Конфетка с опаской показал на окруживших гнездо птиц. Их клювы угрожающе нависали над людьми, тела почти загородили свет.

— Они все здесь, чтобы наблюдать за происходящим? Просто зеваки?

— Боюсь, что нет. — Брандал, все еще в одежде Оуэна, но с поистине королевской осанкой, появился за Филдсом из расселины. — Им предстоит принять решение, после того как вы закончите работу.

Гигантские головы кивнули.

Конфетка облизал сухие губы:

— Хорошо. Доктор Воган, займитесь верхней частью, а я осмотрю ее снизу.

Бидж принялась карабкаться на скальный выступ, к которому привалилась птица. Конфетка, согнувшись, подлез под перья, включил фонарик и направил луч вверх.

— Потеря крови незначительная, — комментировал он по мере продвижения. Перешагнув через почти метровую лужу начавшей сворачиваться крови и глянув вверх, он охнул: — А вот с этим дело плохо. — Конфетка неуклюже встал на цыпочки — каблуки ковбойских сапог мешали — и показал на плечевую кость. — Концы перелома можно соединить спицей, но очень велика вероятность, что летать она все равно не сможет. Я и так всегда поражался, как крыльям удается удерживать в воздухе подобную тяжесть. Мистер Филдс, есть ли шанс, что другие птицы станут ее кормить и заботиться о ней?

— Они добрые. Она же все еще может высиживать птенцов. — Филдс задумчиво выпятил свои толстые губы. — Труднее будет выкормить малышей, ведь им каждый день нужно еды больше, чем они сами весят… Но все равно, птицы могут с этим справиться. Они заботятся друг о друге, поэтому-то им и удается выжить.

— Хорошо. — Конфетка ощупывал бок птицы, проверяя, нет ли еще повреждений. — Бедняге придется расстаться со многими перьями: часть из них поломана, часть перепутана так, что не разъединить. Может быть, этому поможет линька — эти ребята ведь линяют, мистер Филдс?

— Думаю, что да.

— Так или иначе, по два маховых пера на каждом крыле придется удалить для равновесия — независимо от того, сможет она потом летать или нет. Бедняга останется почти голенькой. — Конфетка ощупал ноги и с облегчением сказал: — Ноги не пострадали. Она сможет сидеть и передвигаться по гнезду, сможет кормиться, даже если не будет летать. О'кей, доктор Воган, теперь ваша очередь.

Бидж вскарабкалась по узкому скальному карнизу к голове лежащей птицы и осторожно прошла вдоль устрашающего клюва, стараясь не смотреть вниз.

На таком близком расстоянии светлая радужка глаза оказалась не меньше двустворчатой двери. Голова чуть качнулась, чтобы птица смогла видеть Бидж.

— Мышцы вокруг левого глаза вдавлены. Похоже, несчастье случилось, когда она садилась на гнездо.

— А как сам глаз?

— Здесь слишком много крови, чтобы сказать наверняка. — Бидж посветила в глаз фонариком, готовя себя к тому, что реакции не последует. Голова птицы осталась неподвижной, и зрачок сократился. — Реакция зрачка на свет нормальная. — Бидж встала на цыпочки, стараясь увидеть макушку птицы, потом наклонилась, чтобы увидеть шею, и замерла.

— Продолжай, — резко сказал Конфетка, с опаской оглядываясь на их безмолвных слушателей.

Бидж сделала глубокий вдох и постаралась придать своему голосу твердость:

— На шее поперечная рана. Максимальная ее глубина — два фута, находится между… — Бидж быстро произвела подсчет, — между пятым и шестым позвонками. Позвоночник виден, но не поврежден. В верхней части раны видна основная артерия, идущая к голове. — Бидж скользнула вниз по камням, оказавшись почти под шеей птицы. — Посветите сюда, доктор Доббс. — Когда он выполнил ее просьбу, Бидж смогла только прошептать: — Ох…

На этот раз Конфетка не стал торопить ее. Бидж продолжала без всякого выражения:

— Рана тянется вниз — по спирали. Самые большие повреждения здесь. Грудь рассечена. Повреждена фистула или один из передних воздушных мешков. Дыхание затруднено, респираторная система заполняется кровью.

Последовала долгая пауза, потом Конфетка сказал:

— Я не оспариваю твое мнение, Бидж, но все-таки хочу взглянуть сам.

Он взобрался на каменный уступ вдвое быстрее, чем это удалось Бидж. Осмотрев растерзанную шею, он показал на кровавые пузырьки, лопающиеся в ране на груди птицы. Конфетка и Бидж оба спустились на ровную площадку. Конфетка отряхнул руки.