Принцесса-невеста - Моргенштерн С. - Страница 50

Пожатие плеч.

Пожатие плеч.

– Кто знает, что я здесь?

Пожатие плеч.

– Солги, но скажи мне что-нибудь – ответь. Кто знает, что я здесь?

Шепот:

– Я знаю. Они знают.

– Они?

Пожатие плеч.

– Принц и граф, ты хочешь сказать?

Кивок.

– И всё?

Кивок.

– Когда меня принесли сюда, я ещё немного был в сознании. Граф отдавал приказы, но меня несли трое солдат. Они тоже знают.

Альбинос покачал головой. Прошептал:

– Знали.

– Они мертвы, ты это имеешь в виду?

Пожатие плеч.

– И я тоже умру?

Пожатие плеч.

Уэстли, лежа на полу гигантской подземной клетки, смотрел, как альбинос вновь тихо поставил вещи на поднос и выскользнул из его поля зрения. Если солдаты были мертвы, было небезосновательно предполагать, что и он в конце концов последует за ними. Но, если они желали, чтобы он исчез, было также логично предположить, что они не хотели, чтобы это произошло немедленно, иначе зачем бы они стали обрабатывать его раны, возвращать его силы хорошей горячей едой? Нет, его смерть придёт позже. Но до того, учитывая личности его тюремщиков, было разумно предположить, что они постараются заставить его страдать.

Невероятно сильно.

Уэстли закрыл глаза. Впереди была боль, и ему надо было к ней подготовиться. Он должен был приготовить свой мозг, взять свой разум под контроль, обезопасить его от их усилий, чтобы они не смогли сломить его. Он не позволит им сломить себя. Он сможет противостоять всему и всем. Если бы они только дали ему достаточно времени, чтобы приготовиться, он смог бы победить боль. И вышло так, что они дали ему достаточно времени (прошли месяцы, прежде чем Машина была готова).

Но они всё равно сломили его.

К концу тридцатого дня гуляний, когда ей оставалось наслаждаться празднованиями ещё шестьдесят дней, Лютик была искренне обеспокоена тем, хватит ли у неё сил выдержать это. Улыбнуться, улыбнуться, пожать руку, поклониться и поблагодарить, снова и снова. Один месяц подобного времяпрепровождения совершенно изнурил её; как было ей пережить ещё два?

Оказалось, в связи со здоровьем короля, что это просто и печально. За пятьдесят пять дней до свадьбы Лотарон начал стремительно слабеть.

Принц Хампердинк вызвал ему новых докторов. (Последний волшебник, Макс, ещё был жив, но они давным-давно его уволили, и приглашать его вновь не казалось мудрым; если он был некомпетентен ещё тогда, когда Лотарон был лишь безнадёжно болен, как мог он стать панацеей теперь, когда Лотарон умирал?) Новые доктора выписали различные испытанные лекарства, и не прошло и сорока восьми часов с того момента, когда они приступили к лечению, как король умер.

Дата свадьбы, конечно же, осталась неизменной – не каждый день у страны было пятисотлетие – но теперь все гуляния были либо совершенно отменены, либо существенно сокращены. И принц Хампердинк стал, за сорок пять дней до свадьбы, королём Флорина, и это изменило всё, потому что раньше он не воспринимал всерьёз ничего, кроме охоты, а теперь ему надо было учиться, учиться всему, учиться управлять страной, и он погрузился в книги и в мудрецов, и как вы облагаете налогом то, и когда должны облагать налогом это, и хитросплетения взаимоотношений с другими странами, и кому, когда и насколько можно было верить? И перед её прелестными глазами Хампердинк из мужчины страха и действия стал мужчиной бешеной мудрости, потому что ему надо было сделать всё прямо сейчас, пока ни одна другая страна не осмелилась вмешаться в будущее Флорина, поэтому свадьба, когда она состоялась, была очень маленькой и быстрой, втиснутой между встречей с министрами и кризисом казначейства, и Лютик провела свой первый день в качестве королевы, слоняясь по замку, не зная, что же ей делать с собой. И лишь когда король Хампердинк вышел вместе с ней на балкон, чтобы поприветствовать огромную толпу, проведшую весь день в терпеливом ожидании, лишь тогда она осознала, что это произошло, она стала королевой, её жизнь, чего бы она ни стоила, теперь принадлежала людям.

Они стояли вместе на балконе замка, принимая одобрительные возгласы, вскрики, бесконечные громоподобные «гип гипы», пока Лютик не сказала: «Прошу, можно я ещё раз пройду среди них?», – и король кивком позволил ей, и она снова спустилась вниз, как в день, когда было объявлено о свадьбе, и снова люди расступились, чтобы она могла пройти, плача, и приветствуя её, и кланяясь, и…

…и затем кто-то крикнул: «Фу!»

Хампердинк, стоявший на балконе и видевший всё, среагировал немедленно, жестом направляя солдат туда, откуда донёсся возглас, быстро отправляя другие отряды вниз, окружить королеву, и вот, благодаря их безупречным действиям, Лютик была в безопасности, женщина, крикнувшая «фу», – арестована и уведёна прочь.

– Подождите, – сказала Лютик, ещё потрясённая неожиданностью произошедшего. Солдат, державший нарушительницу, остановился. – Подведите её сюда, – велела Лютик, и через мгновение стояла лицом к лицу с кричавшей.

Это была древняя женщина, иссохшая и скрюченная, и Лютик вспомнила все лица, что прошли мимо неё в течение жизни, но этого припомнить не смогла.

– Мы встречались? – спросила королева.

Старуха покачала головой.

– Тогда почему? Почему в такой день? Почему ты оскорбляешь королеву?

– Потому что ты не заслуживаешь одобрения, – сказала женщина, и внезапно завопила: – Ты держала любовь в руках и отпустила её ради золота! – Она повернулась к толпе. – Я говорю правду – рядом с ней на Огненном Болоте была любовь, и она выпустила её из своих пальцев, словно мусор, который она и есть, Королева Мусора.

– Я дала слово принцу, – начала Лютик, но старуху было не остановить.

– Спросите её, как она прошла через Огненное Болото? Спросите, сделала ли она это одна? Она выбросила свою любовь, чтобы стать Королевой Грязи, Королевой Навоза – я стара и жизнь для меня ничего не значит, поэтому я одна в этой толпе осмелилась сказать правду, и правда говорит: кланяйтесь Королеве Нечистот, если хотите, но я не буду этого делать. Приветствуйте Королеву Слизи и Отбросов, если хотите, но я не стану этого делать. Восхваляйте красоту Королевы Выгребных Ям, но я не стану этого делать. Не я! – К этому моменту она начала наступать на Лютик.

– Уведите её, – приказала Лютик.

Но солдаты не могли остановить её, и старуха продолжала кричать, все громче и громче и Громче! и ГРОМЧЕ! и ГРОМЧЕ и ГРОМЧЕ! и…