Лучше для мужчины нет - О'Фаррелл Джон - Страница 24

Милли могла бы отпиливать хлебным ножом конечности своему брату, но мой отец все равно бы не счел это обстоятельство достаточно веской причиной отвлечься от темы.

– Ну, ну, Милли. Мамочка сейчас придет. Не плачь, Альфи, это всего лишь я. Нет, я должен промыть рану, Милли, а потом мы наложим пластырь «Русалочка»… Финансирование на три года под ноль процентов. Правда, папа?

Мой шестидесятилетний отец был, на самом деле, еще одним ребенком, которому требовалось внимание. Он даже выглядел, как ребенок: большая лысая голова и пятна от еды на рубашке. Когда тебе чуть за тридцать, и твои юные дети, и твои старые родители требуют одинаково много внимания. Они словно эгоистичные братья и сестры, воюющие друг с другом за любовь взрослых.

– Папа! Папа! Папа! – не унималась Милли, но я был занят – слушал отца.

Единственная надежда на спокойствие – удачно подгадать время обеда, и тогда отцовский послеполуденный сон совпадет с детским. Может, стоит подвесить над диваном музыкальную погремушку, чтобы папа заснул наверняка?

В конце концов, мы с Катериной объявили папе, что он скоро снова станет дедом. Отец, казалось, искренне обрадовался и бросился звонить своей подруге Джоселин, хотя к тому времени, когда родится наш новый ребенок, у него, скорее всего, будет новая подруга. После обеда он оказал нам любезность, проспав полтора часа. На подушке осталось маленькое влажное пятнышко от слюны.

– Так вот откуда у тебя эта привычка, – сказала Катерина, и я похолодел.

Я всегда с удовольствием наблюдаю в наших детях собственные черты, но меня ужасает перспектива постепенного превращения в собственного отца. Единственным утешением служит то, что я не принадлежу к людям, которые заводят случайные связи и беспечно отказываются от брака, – словом, к таким, как мой отец.

На обратном пути в Лондон я размышлял, почему так много мужчин считают невозможным сохранять верность одной партнерше. Вот, например, Джим. С того времени, как мы познакомились, у него сменилось пять или шесть подружек. В чем же тогда счастье? Я хочу сказать: ну как молодого мужчину может привлекать возможность крутить любовь с бесконечной вереницей прекрасных женщин? В один месяц чувственная блондинка, стройная брюнетка в следующий? Нет, этот факт не поддается объяснению.

Джим только что завел новую интрижку – с девушкой по имени Моника. Как-то раз, когда я сидел у себя в студии, он позвонил мне по мобильнику и предложил завалиться в пивнушку «Герцог Девонширский». Я никак не мог заставить компьютер распечатать счета, так что способ запустить принтер с помощью похода в паб представлялся мне ничем не хуже любого другого. Когда я пришел, они с Моникой сидели во внутреннем дворике. С ними была Кейт, лучшая подруга Моники. Так вышло, что я разговаривал с Кейт весь вечер. Хорошенькая, стройная, энергичная и беззаботная – конечно, все просто, если ты не беременная мать двух маленьких детей. У нее были короткие темно-русые волосы, которые она откидывала назад, хохоча над моими шутками; белая блузка с короткими рукавами ничуть не скрывала ровного загара. Довольно милое занятие, – подумал я про себя, – наслаждаться обществом привлекательных женщин. Разумеется, я не собирался за ней приударить, но есть определенное удовольствие в том, чтобы болтать с девушкой, смешить ее. Даже если я намереваюсь никогда в жизни не спать с другой женщиной, ситуация, когда такой поворот выглядит возможным, волнует. И я ей нравился. Казалось, ее по-настоящему впечатлил тот факт, что я написал это соло на синтезаторе к ролику для коробки передач, который крутит «Капитал-радио».

У Джима есть спортивный автомобиль с открытым верхом, который родители, наверное, купили ему за то, что он научился завязывать шнурки. В общем, опустив верх и врубив на полную мощь музыку, мы понеслись в Челси. Джим с подружкой сидели впереди, а мы с Кейт – сзади. Колеса отчаянно заскрежетали, когда Джим на повороте обогнал «БМВ», и Кейт, счастливо взвизгнув, вцепилась в мою руку. Из приемника неслись призывы быть молодым, свободным и счастливым, и я подумал: "Ну да, конечно. И выбирайте зеркальные очки одностороннего видения фирмы «Уондзуорт»[24]". А что, мне нравится притворяться классным парнем. И какая разница, что в темных очках почти ничего не видно; они служат не для того, чтобы смотреть на других, а для того, чтобы другие смотрели на тебя. Внезапно я почувствовал себя таким же молодым, как и роскошная девушка, что сидела рядом.

Мы вылетели на мост через Темзу, и я невольно заерзал. Темза делила мою жизнь на две части; к северу от реки я был мужем и отцом, а к югу – беспечным холостяком. Однажды я отказался от поездки по реке только потому, что не знал, кем себя почувствую, очутившись между двумя своими жизнями. Но теперь молодой и беззаботный Майкл расправлял крылья: весь Лондон – классное место для холостяцких развлечений. Мы ехали на вечеринку, к одному очень богатому парню – Кейт с Моникой трудились у него в безумном и беспечном мире лизинга и консалтинга. Вечеринка поразила меня роскошью и пышностью. Если рядом объявлялся фотограф, я тотчас поворачивался к нему задом, чтобы Катерина случайно не увидела меня на следующей неделе в журнале «Хелло!» Музыкой заправлял некий японец – играл на рояле Шопена. Не уверен, что кто-нибудь, кроме меня, оценил или хотя бы заметил, насколько он виртуозен.

Дом был вызывающе богат, и я чувствовал себя единственным гостем без дефиса в фамилии, нагло заявившимся в аристократическую обитель. Я честно попытался влиться в общество этих людей, но ни один из кружков не расступился, принимая меня в свои объятия, так что какое-то время я пялился на огромный аквариум с тропическими рыбами, но даже гуппи, казалось, взирали на меня сверху вниз. Все мужчины выглядели одинаковыми: уверенные в себе, основательные капитаны-регбисты на отдыхе. Ну почему у этих шикарных парней не выпадают волосы, спросил я себя. Все дело в породе или в еде, которой кормят в дорогих частных школах? У всех густые свисающие челки, как у Хью Гранта, румяные щеки, роскошные джемперы, и они бесконечно трындят о знакомых, которые все как на подбор «чертовски отличные мужики». У меня было больше шансов завязать беседу с филиппинками, разносившими шампанское, но они не говорили по-английски. А потому большую часть вечера я разговаривал с Кейт. Она то и дело спрашивала меня, какую «песню» играет пианист, и я называл сонаты Шопена, попутно делясь кое-какими сведениями. Кейт недавно купила гитару и теперь брала уроки, я подсказал ей несколько хороших пьес. Она искренне заинтересовалась, да и мне понравилось болтать о музыке. Яркая внешность Кейт, была, разумеется, дополнительным плюсом, но я вовсе не лез из кожи вон, чтобы понравиться ей. Наверное, столь красивой девушке мое поведение казалось крайне необычным. Думаю, именно поэтому я ей и понравился.

После нескольких бокалов вина к нам присоединились Джим с Моникой и предложили спуститься в подвал посмотреть на плавательный бассейн. Я подумал, они шутят, но все же сел в лифт – добраться до подземелья можно было только на нем. Когда двери отворились, я обнаружил, что мы перенеслись в гулкий подземный рай. Ничего подобного я в своей жизни не видел. Это была Сикстинская капелла плавательных бассейнов. Он совсем не походил на муниципальный бассейн, куда я вожу Милли. Никто не брал на себя труд выращивать между плиток зеленые водоросли, в воде не плавали окровавленные лейкопластыри; на стене не было дурно выполненных рисунков-инструкций, показывающих, что можно делать, а что нельзя. Если бы мне захотелось, я мог бы здесь запросто предаться разврату – выпускать в воздух кольца сигаретного дыма.

Джим сообщил, что бассейн постоянно арендуют киношники и модельеры. Я даже не стал спрашивать, почему. Ответ был очевиден. Достаточно войти в это помещение, чтобы почувствовать себя актером, кем-то иным – обаятельным и дьявольски сексуальным. У бассейна, озаренного мягким светом, никого не было, на дне бирюзового оазиса сияли яркие огни, притягивая к воде. Поверхность бассейна была спокойной и абсолютно плоской, словно невскрытая фольга на банке из-под кофе.

24

Уондзуорт – самая большая английская тюрьма, где, в основном, содержатся рецидивисты