Красным по черному - Огнев Александр - Страница 19

— Так что, что ты сделал?

— Что сделал…Уточнил. Малость неудачно, правда. Бумажка была микроскопическая. И этот стоит за спиной, торопит… В общем, поставил я запятую и дописал: «который спал с Вами в гинекологическом кресле». А у них же там народ беспардонный… Пока до Нины донесли эту записку, с её содержанием ознакомился весь театр!

Возникший в дверях Никола сообщил, что Лиза приглашает за стол.

Иван пристально взглянул на него… Почему явилась ему вдруг эта неожиданно странная мысль?

Об Олеге он уже не думал. Олег сейчас попьёт чаю и уйдёт из его дома и из его жизни навсегда. Их уже никогда и ничто не будет связывать.

Но почему он тогда, глядя на друга своего Бовкуна, задал себе этот страшный вопрос: неужели и Никола смог бы так… нечаянно поступить? С ним, с Лизой, с их дружбой… Неужели смог бы?

Глава 17

Вечер встречи

Они решили вновь собраться вместе через двадцать лет — учитель и его первый выпускной класс, почти в полном составе.

«Девочки» суетились на кухне, не переставая носиться в комнату с блюдами, салатницами, тарелками, вазами и попутно успевая обсудить свои, женские проблемы.

«Мальчишки», оккупировав лестничную площадку, что-то шумно обсуждали, курили, обменивались какими-то координатами, номерами телефонов, е-мейлами…

Юрий Андреевич Мартынов, не самый удачливый из питерских предпринимателей, и в школе не отличавшийся, как бы помягче выразиться, ни выдающимися способностями, ни особым прилежанием, неожиданно спросил, не обращаясь ни к кому конкретно и в то же время — сразу ко всем:

— А что, сегодня и Антиподы будут? Оба?

Несмотря на шумную атмосферу «парадных обсуждений» этот вопрос расслышали все. И не только его. На какое-то время стало слышно, как за закрытой входной дверью о чём-то спорят девчонки (в комнате или на кухне), а у соседей по телевизору смотрят футбол.

— Наташка говорила, что обещались оба, — нарушил тишину большой и сосредоточенно-немногословный Василий Васильевич Громов. — Белого она не приглашала, но он ей сам позвонил — узнал откуда-то. Слушай, Мартыша, ты же, вроде, пока водочку не пил, а вопросы у тебя уже хорошие! Как всегда…

Из тех, кто определённо должен был быть, не приехали «основные действующие лица», а именно сам учитель и двое, которых ещё в девятом классе он же и прозвал Антиподами. Прозвище сразу закрепилось, и сами носители его ничего не имели против, даже наоборот. Правда, в какой-то момент возник один спорный вопрос, и не вопрос даже, а так, вопросик, который сразу нашёл своё разрешение. «Антиподы» — число множественное, и порознь они оказались тёзками. Предложение «Антипод-1» и «Антипод-2» даже не обсуждалось, поскольку изначально было очевидно, что каждый из них будет претендовать только на №1. Спасибо природе-матушке, создавшей их: одного — русоволосым, другого — тёмным шатеном. Так каждый из Антиподов получил по персональному имени, соответственно — Белый и Чёрный. И когда речь заходила о ком-нибудь из них, то его называли кратко, «по цвету», хотя для одноклассников эти ребята по-прежнему оставались Антиподами.

Но самое удивительное, что они остались ими и в жизни. Закадычные друзья, неразлучные со второго класса, вечные соперники в учёбе, спорте, любви, многократно выручавшие друг друга и готовые один ради другого на всё, превратились в непримиримых врагов: старшего следователя, начальника следственного отдела Регионального управления по борьбе с организованной преступностью подполковника Олега Круглова и крупного криминального авторитета, вора в законе Петра Светловидова, и в уголовном мире известного под кличкой Белый.

— Ну что, братцы-кролики, — выглянула на лестницу хозяйка дома Наталья Петровна Румянова, Наташа. — Ой, соседи пожарных вызовут! Тут не то, что топор — штанга зависнет! Вася, открой вторую фрамугу!.. Не пора ли садиться?

— За что, тётенька? Я чту уголовный кодекс! — запричитал с деланным кавказским акцентом Карен Аванесович Азрумян, симпатяга, весельчак и балагур, любимец всего класса, ныне — владелец автомагазина и нескольких автостоянок. — У меня ж ничего нет, ничего. Сюда и то приехал на «мерседесе» двоюродного брата одной из моих немногочисленных жен. За что же садиться?

— За стол, — с улыбкой ответила Наташа, — пошли.

— Так вроде ещё не все подгребли…

— Я не расслышал, Мартыша, ты у нас нонче лодочник или могильщик? — раздался приятный мужской голос откуда-то с нижнего пролёта лестницы. Мартынов обиженно насупился.

— Дождались, — тихо пробурчал Громов, — Аль Капоне пожаловали. Лёгок на помине…

— «Подгребли» или «погребли» ты изрёк? И когда ты уже оставишь эти околоблатные выражения? Ведь вон, плешивый уже!..

Произнося этот монолог, на лестничную площадку медленно поднялся Пётр Светловидов: в лёгком, умопомрачительно белом и баснословно дорогом костюме от Бриони, импозантный и стройный, источающий аромат настоящего «Живанши» и сверкающий белозубой улыбкой. Его сопровождали три танкиста[11] — «три весёлых друга», рядом с которыми Шварценеггер или Сталлоне показались бы грудными детьми. Первый вышагивал впереди хозяина, обхватив обеими ручищами фантастический по красоте и количеству сноп роз — от белых до тёмно-лиловых. Цветов было так много, что некоторые из них, задевая о стены и лестничные перила, осыпались. Таким образом, путь «его преступной светлости» на тёплую встречу с друзьями детства в буквальном смысле был усыпан розовыми лепестками. Двое других тащили совершенно неподъёмные картонные коробки (надо полагать — с напитками и продуктами питания).

— Все нормальные люди с возрастом умнеют, а у тебя, Мартыша, процесс идёт в обратном направлении, — Светловидов сочувственно вздохнул, — и, судя по всему, неостановим. Общий привет, други! Здравствуй, Наташенька! Милая, не пугайся так — это цветы для всех девчонок, а на лестнице приберут. И покажи, пожалуйста, куда ребятки могут поставить коробочки.

— Проходите сюда, — Наташа, с признаками частичного онемения на лице, широко распахнула дверь перед «ребятками». Те вошли внутрь, но вскоре вернулись, уже без груза и сопровождаемые воплями оценивших «букет» женщин.

— Если бы ты ещё сказал, что с этими «коробочками» делать! — озаботилась хозяйка дома, к которой постепенно вернулся дар речи. — Еды, питья столько, что…

— А почему ты решила, что там еда-питьё?

— А что ещё, интриган?

— Лекарство от скуки.

— Что?..

— Ты звала уже всех за стол или мне послышалось?

— Нет, не послышалось.

— Тогда, в чём дело, господа? — почти серьёзно обратился Светловидов к однокашникам, молча слушавшим их диалог. — Мальчики — в зал![12]

И первым вошёл в квартиру.

После взаимных приветствий, объятий, поцелуев и комплиментов, которыми вновь прибывший щедро одарил каждую из присутствующих «девчонок», все стали рассаживаться за огромным столом. Он был установлен в двух смежно-изолированных комнатах, превращённых благодаря раздвижной двери в общий зал.

— Ты Алексашу там сажаешь? — спросил Светловидов Наталью, указывая на место во главе стола, с левого торца.

— Да. А что?

— Ничего. Просто, я тогда где-нибудь здесь приземлюсь. — Он отодвинул один из стульев в некотором отдалении. — Целее буду.

— Ты о чём, Белый?

— А ты что, не знаешь? Я слышал, он у нас теперь — маг и волшебник, колдовской салон открыл в своих заграницах. Это тебе не баба Нюра из метрошной газетки: «верну любимого, закодирую от пьянства». Там народ деньги на ветер не бросает.

— Да ну! — изумилась Света Петрова, непоседа и хохотушка, ещё в школе получившая прозвище «Информбюро», поскольку все новости узнавала со скоростью звука, а сплетни распространяла со скоростью света. — Не может быть!

— Слушай больше, — вмешался Вася Громов. — Саныч ведёт семинар в каком-то берлинском универе, книгу пишет, статейки всякие для русской прессы. Будет он такой мурой заниматься…

11

Танкист, гладиатор, бык, атлет, боец (жарг.). — бандит.

12

Шутник Светловидов, однако! «Девочки — в зал!» — эта команда в течение сотен лет — и по сей день! — раздаётся во всех публичных домах мира.