Красным по черному - Огнев Александр - Страница 47

Внутренний диалог его вновь прервал телефон.

«Фу ты, сглазил! — Он не спешил брать трубку. — Это называется „тебе завтра приснится, как ты сегодня выспался“!»

Сигнальная морзянка плавно перешла в «Танец маленьких лебедей».

«Кой чёрт — Антиподы?! Сиамские близнецы! Впрочем, на сей раз этот звонок — как нельзя кстати!»

Он поднял трубку:

— Кого из нас двоих ты решил доконать бессонницей?

— Здравия желаю, гражданин начальник! — Свинцов закрыл дверь и приблизился к Олегу, сидящему за столом, не сводя с него подчёркнуто пристального, изучающего и где-то даже сочувственного взгляда. — Я вспоминаю, как мы собирались с моими университетскими пару месяцев назад. Так мне тоже на следующее утро жить не хотелось. А некоторые, — он изменил тональность и выразительно сощурился, — погнали меня «с полной выкладкой» на заведомый глухарь!

— Времени нет на трёп, Миша, — перебил Круглов. — Меня ждёт батя, а тебя — задание. Сядь.

— Что случилось? — Сев напротив, Свинцов уже серьёзно посмотрел на начальника.

— По Лобанову нужно провести дополнительную экспертизу. Точнее, не столько по самому покойнику, сколько по его бывшему жилищу. А потом — исходя из результатов — не исключено, что потребуется провести аналогичные действия и в отношении остального «валежника».

— Что за экспертиза?

— В том-то и дело… Нужно было бы знать, что искать. Но мы этого не знаем, конкретно, во всяком случае. Поэтому придётся всё выяснять по ходу, методом «тыка». Короче, бери сейчас эксперта — Кирюхин обещал выделить потолковее, я ему уже звонил — и езжай опять туда. Надо, во-первых, взять пробы грунта, грязи, пыли непосредственно перед входом в лобановский подъезд…

— Так там асфальт, точнее — плитка…

— Не перебивай, пожалуйста! Асфальт! Речь идёт о микрочастицах, а не о самосвале земли! Итак, вход в подъезд, вход в квартиру — имеется в виду порог. Соскобы надо взять и на лестнице, перед порогом двери, и внутри квартиры, опять-таки у порога, а если дверь двойная, то и между. Далее — чердак и подвал, непосредственно над и под квартирой. Пока эксперт будет там всем этим заниматься, тебе нужно — во-вторых — осмотреться вокруг: у подъезда и во дворе. Нас могут интересовать участки земли… как это сказать… С аномалиями, что ли: где трава ненормально густая или, наоборот, где ничего не растёт. Может, сухое дерево или…

— Куст! — воскликнул Свинцов. — Уж извини, что опять перебиваю, но там прямо у подъезда — засохший куст сирени! Да он же грохнулся чуть не на него! Я ещё спросил этого так называемого председателя их так называемого жилтоварищества, почему они не выкорчёвывают эдакий символ бренности бытия. А он ответил, что сирень эту посадил как раз-таки Лоб, самолично, и что он, мол, надеялся, может, оживёт кустик. Теперь же, конечно, уберут, посадят что-нибудь новое.

— Прекрасно, вот с куста и начните. Из-под корней надо взять пробы земли в нескольких местах. И ещё — в-третьих — персонально тебе задание. Продумай, как это лучше сделать. Раньше бы просто — сходил в районную поликлинику и всё выяснил, а теперь придётся покрутиться. В общем, нужно узнать, причём без лишнего шума, как обстоят дела со здоровьем других жильцов этого дома, не ухудшилось ли оно за последние полгода, не стали ли они чаще болеть и так далее. В деле, кстати, есть список добрых соседей, населяющих этот домик-пряник?

— Есть. В основном, это наша публика. Дом ведь реконструировался фирмой «Ленремзастрой», принадлежавшей, по сути, Лобанову. Вначале планировалось все квартиры — а их там одиннадцать — распределить среди «своих», но потом оказалось, что они многим вроде как и ни к чему. Тогда их выставили на продажу и, несмотря на крутую стоимость, реализовали довольно быстро…

— Так, Миша, — перебил Олег, — ты не забыл, что мы в цейтноте? Если вопросов нет, можешь брать эксперта и ехать.

— Вопрос только один, — ответил Свинцов, вставая. — Надеюсь, мы не радиацию ищем? Если да, то я предварительно должен надеть соответствующие случаю и собственной фамилии порты!

Глава 39

И настало утро… (Окончание)

Выйдя от Белого, Барон спустился вниз и хотел было прямиком направиться к себе, но передумал и завернул на кухню — раскумиться[40]. Этот кофе стоял у него поперёк горла. Что Белый находит в подобной отраве, поглощая её в таких количествах, и, главное, как может обходиться без чифиря — было выше его понимания. Всё-таки оттянул своё! По молодости, правда, и недолго, три года всего чалился. Но когда откинулся, был уже в авторитете. А это — не кот чихнул. Как же он мог после зоны — без чифиря? После зоны без чифиря никак уже нельзя. Смешно даже…

Приготовив заварку, Барон присел у стола, в предвкушении этого обыденного и такого значимого для него удовольствия. Он любил наблюдать, как чай набирает крепость, меняет цвет и, постепенно теряя прозрачность, на глазах превращается в чёрный, тягучий, вяжущий и терпкий концентрат.

— Барона не видели? — раздался где-то неподалёку голос Лося, и тут же послышались его приближающиеся шаги.

— Вот ты где! — пробасил он, входя на кухню. — Тебя Белый зовёт.

Надо же, чтобы он снова понадобился Белому именно сейчас!

— О, чифирёк! — обрадовался Лось. — Я угощусь?

— И думать не моги! — ответил Барон, вставая.

Лось проводил его щурым взглядом холодных голубых глаз и, сверкнув золотой фиксой, криво ухмыльнулся.

«Сам не пьёт, и другим подкумарить не даёт! — ворчал Барон про себя, снова поднимаясь наверх. — И похоже, сегодня дрыхнуть не собирается — на кофее-то грёбаном! — Он зевнул во весь рот. — И впрямь, двужильный…»

Белый по-прежнему сидел за столом, однако настроение у него явно улучшилось. Он с улыбкой взглянул на вошедшего Барона.

— Что такой суровый, друг мой Санчо? Или обидел кто?

— Кто меня обидит — дня не проживёт, — ответил тот, усаживаясь. И, спохватившись, поспешил добавить: — Хотя Лось вот на мой чифирь покушается.

— Да? Ладно, объявим ему строгий выговор, с предупреждением. Когда вернёмся… — Белый сделал паузу и уже серьёзно спросил:

— Что у нас со змеёнышем?

— Полный ажур! — Барон подавил очередной зевок. — Поработали с ним в ударном темпе. Как врач прописал. В первый день начали со «льда», вкатили правильную дозу. Я пару раз заглядывал к нему. Заглючил сразу так…

— Подробности меня не интересуют. Я спрашиваю тебя конкретно, можем ли мы его отпускать?

— Думаю, можем. Он гарантировано в «системе», будто всю жизнь зависал. Без геры его так кумарит! Четыре дозы в день — его минимум. Не, не соскочит!

— Смотри. За ошибку придётся отвечать.

— Не придётся. Хотя, если честно, я не понял, зачем все эти заморочки. Наделали бы ему дырок на венах, потом задвинули передозировку и нарисовали «смерть за рулём». Заодно и папу…

— Тебе не нужно ничего понимать, — опять перебил Белый. — Запомни лишь одну аксиому. — Его взгляд словно остекленел. — Смерть не страшна, страшно её ожидание!

Несколько мгновений они молча смотрели друг другу в глаза. Затем Белый чуть подался вперёд и тихо сказал:

— Теперь слушай сюда…

Уже через минуту Барон забыл и про сон, и про свой остывающий на кухне чифирь, и про давешнюю обиду. После того, что он услышал, у него отныне по гроб больше не было права делать Белому никаких предъяв. Даже самых малюсеньких. Даже мысленно!

— Ты всё понял?

— Вроде да.

— Значит, сейчас пьёшь свой «нектар» и едешь прямо туда. Я выеду через час с Лосем и буду ждать тебя на хате. Привезёшь этого вилялу в перьях, проводишь ко мне, сам вернёшься в машину.[41]

— А Лось?

Белый достал сигарету, закурил и только потом ответил:

— Лось отвезёт меня и — назад. Там он нам, само собой, не нужен. Ещё вопросы есть?

40

Раскумиться(жарг.) — заварить чифиря;

41

перья (жарг.) — офицерские погоны.