Красным по черному - Огнев Александр - Страница 53

— Выбирайте выражения, полковник! — проговорил Светловидов прежним тоном — словно приятного аппетита пожелал. И лишь стальные глаза его пронзили собеседника, подобно бабочке пригвоздив к спинке кресла. — Как такая мысль могла придти вам в голову?

— А как умудрились вы — заметьте, я выбираю выражения и не говорю «посмели» — так вот, умудрились вчера взять двух офицеров ФСБ?! Вы, вообще, отдаёте себе отчёт, чем это чревато?

— Чревато — для кого? — усмехнулся Белый уже с откровенной иронией. — Я, простите, не договорил насчёт вашей фразы по поводу Монаха. Обвинить меня в подобном грехе — всё равно, что заподозрить вас, — он тоже сделал многозначительную паузу и, почти копируя Белова, отпил кофе, — в многолетнем сотрудничестве с ним. При этом вы вряд ли смогли бы более-менее убедительно ответить на вопрос, зачем вам вообще понадобилось на кого-то там «выходить». Что же касается этих двух «бойцов всевидящего ока», то у меня очень сильное подозрение, что их пропажа для вас лично страшнее смерти. Именно поэтому вы сейчас здесь, нет?

Их взгляды скрестились, и Белов понял, что проиграл. Дело даже не в агентах (хотя и тут этот мерзавец абсолютно прав), а в том, что у Светловидова на руках были, практически, все козыри. Он не только, не моргнув глазом, признал, что «завалил» Монаха, но почти открыто заявил, что вычислил и его. Причём не для того, чтобы «привлечь к сотрудничеству», как тот когда-то, а попросту присвоить …

Главы 44 — 45

В результате проведённых мероприятий …

— Чем ты так испугал нашего «друга»? — мрачно спросил генерал Кривошеин, когда в шесть вечера Олег вошёл к нему в кабинет. — Он звонил четверть часа назад с извинениями, поскольку не может прибыть. Сказал, что непременно свяжется с тобой, при первой возможности. Ничего прибаутки? Так что давай — со всеми подробностями…

Кривошеин поднялся из-за стола и, по обыкновению, начал медленно прохаживаться по кабинету.

Он внимательно, ни разу не перебив, выслушал Круглова. Лишь когда тот закончил, остановился и взметнул на него свои определённо нездоровые сегодня глаза:

— Почему утром не сказали об этом вчерашнем «хвосте», подполковник?

И тихо — словно сорвавшимся голосом — добавил:

— Сукин ты сын!

Помолчав с полминуты, он продолжил более спокойно:

— О твоём однокласснике я и вовсе молчу. Начальник оперативно-следственного отдела РУБОП гуляет в компании с крупным уголовным авторитетом! Готовый заголовок для газетной статьи! А выглядит это только так! И неважно, вечер ли встречи одноклассников у кого-то дома или межсобойчик на двоих в ресторане.

— Его не должно было быть, товарищ генерал! Во всяком случае, его не приглашали. Узнал откуда-то… А с ребятами со школы — двадцать лет! — вместе не собирались. И учитель специально приехал из Германии. Неужели я должен из-за какого-то мерзавца…

— Да, сынок, должен! — перебил Кривошеин. — Именно должен! Как говорится, положение обязывает… Чтобы потом, — добавил он с едва уловимой внутренней горечью в голосе, — не оказаться без вины виноватым!

Он вновь умолк на несколько мгновений, словно переводя дух, после чего неожиданно спросил:

— А что твой учитель в Германии делает?

— Живёт он там. Уже несколько лет.

— Час от часу не легче! — Генерал сел за стол и глубоко вздохнул. — У него ещё и учитель — эмигрант! «Гасите свет, ложитесь спать!»

«Лучше не надо, батя, — прокомментировал Олег про себя. — Потому что, если ты узнаешь к тому же, чем этот учитель там занимается, то имеешь все шансы не проснуться!» Вслух же сказал:

— Вернувшись в Управление, я позвонил и затем встретился с подполковником Никитиным.

— Из УБЭП?

— Так точно.

— Зачем?

— Я знаком с ним не один год, товарищ генерал, а он много лет знает Белова, неоднократно пересекался с ним по службе. Кроме того, Никитин — близкий друг начальника четвёртого отдела УБНОН подполковника Малинина…

— Ладно, — не дослушал Кривошеин, — достаточно.

Он сурово посмотрел на Олега:

— Не думаю, что привлечение новых сторонних людей в данном конкретном случае — при всей потенциальной полезности — целесообразно. Это — первое, — повысил он голос, заметив, что Круглов хочет что-то возразить. — Прямо какой-то «заговор подполковников»! А потом будешь голову ломать, в каком месте, когда и от кого информация утекла! Второе… — Генерал опять поднялся из-за стола, сделав знак Олегу сидеть. — Опираясь на анализ объективной информации, мы теперь можем сделать однозначный и окончательный вывод о том, что наши предположения в отношении полковника ФСБ Белова подтвердились: он действует на свой страх и риск, самостоятельно, в обход собственного руководства, и действия его носят нечистоплотный, авантюрный, а быть может, и преступный характер. Так? — Он остановился посередине кабинета, снова уперев в Олега свой утомлённо-болезненный взгляд. И коротко приказал: — Продолжай!

Олег встал.

— Думаю, «может быть» надо отбросить, товарищ генерал, — начал он. — Судя по всему, Белов был долгое время тайно непосредственно связан с Монахом. Причинно-следственные связи установить несложно, принимая во внимание сферу служебной деятельности Белова и необъяснимое резко негативное отношение Кушнарёва к наркотикам. Он не мог уничтожить наркобизнес как таковой, подобно тому, как уничтожил, по сути, всех своих конкурентов в криминальной среде. Зато сумел установить довольно жёсткий контроль над северо-западным «коридором» и подчинить себе региональную наркомафию: и таджики, и азербайджанцы, и даже цыгане аккуратно отчисляли и продолжают отчислять взносы в так называемый «монастырский» общак. Однако немалая часть именно этих денег, судя по всему, направлялась покойным Лобановым, по указанию Кушнарёва, на благотворительные и созидательные цели: в две больницы, детдома, на реконструкцию и оборудование наркологического реабилитационного центра…

— Прям Деточкин из «Берегись автомобиля», — играя желваками, хмыкнул Кривошеин. — Меньше лирики, Олег.

— Это не лирика, товарищ генерал. После самоубийства Профессора и осмотра его квартиры и офиса мы располагаем многими документами кушнарёвско-лобановской «бухгалтерии», которые сейчас анализируются специалистами. Как раз некоторые их предварительные заключения, полученные буквально сегодня, и позволяют сделать подобные выводы. Кроме того, из агентурных источников, мы знаем о существовании некоего глубоко законспирированного и тщательно оберегаемого «друга» Монаха в системе спецструктур. Помимо самого Кушнарёва лично с ним знаком был только Лобанов. В свете последних событий, с большой долей вероятности можно утверждать, что это именно Белов, через которого Монах — вполне оправданно, с точки зрения воровской этики, — с одной стороны, противодействовал экспансии «внешней» наркомафии, с другой — держал под неусыпным контролем «внутреннюю». Этим тайным тандемом, я думаю, в основном, и объясняется как успешное «царство» Монаха, так и на редкость благополучная служебная карьера Белова, зарекомендовавшего себя крупным специалистом в своей области.

Круглов замолчал. Генерал, по привычке глядя в окно, так же беззвучно ожидал продолжения. А не дождавшись, проговорил — вполголоса и странно спокойно:

— Ты хочешь сказать, что теперь, когда это самое царство рухнуло, Белов решил попытаться «прихватизировать» свою наркодолю?

Он повернулся к Олегу.

— Примерно так, — кивнул тот. — Подполковник Никитин тоже считает, что Белову в ФСБ ничего не светит в плане служебного роста — он достиг «потолка». Хотя и чувствует себя там — во всяком случае, чувствовал до последнего времени — достаточно уверенно. Его раздирают комплексы: он поздно родился, не успел вовремя стать полковником, не исключено, что, в результате какого-то непродуманного манёвра, попал в зависимость к Монаху. А сейчас, вдруг, появилась возможность реванша, причём — сразу по всем пунктам! Ещё сегодня ночью я думал, что он хочет просто уничтожить этого загадочного прибалта, о котором вам сообщил Кушнарёв. Но теперь ясно, что он ему нужен живым и невредимым — именно, для осуществления подобного плана «своей игры», как бы фантастически это ни выглядело. Непонятно лишь, зачем было за мной устанавливать наблюдение?