Свидание в Самарре - О'Хара Джон - Страница 35

— Ага. — Джулиан вынужден был признать, что Уилли действительно предупреждал его. Он прошел в контору, которая находилась в глубине демонстрационного зала на первом этаже. — Доброе утро, Мэри, — поздоровался он.

— Доброе утро, — отозвалась его секретарша Мэри Клайн.

— Как дела?

— Сравнительно тихо, — ответила она, поправляя очки.

— Хорошо провели рождество?

Неплохо, по-моему. Даже мама спустилась вниз, но веселиться оказалось ей не под силу. В четверть шестого у нее начался очередной приступ, и нам пришлось вызвать доктора Мэллоя.

— Надеюсь, ничего серьезного? — спросил Джулиан.

— Как будто ничего. Доктор Мэллой сказал, что все в порядке, но эти врачи, они не всегда говорят правду. Я хочу повезти ее в Филадельфию показать специалисту, но мы боимся сказать доктору Мэллою. Вы же его знаете. Если ему сказать, он заявит: прекрасно, ищите себе другого врача, а мы ему уже много должны. Мы лезем из кожи вон, но нет и надежды, что брат получит работу, хотя он ищет повсюду. Он, разумеется, ничего не требует, да и у мамы есть кое-какие сбережения, но мне приходится и дом содержать, и выплачивать заем и страховку, а еда снова так подорожала, господи боже мой.

В утреннем перечислении Мэри всех ее горестей было одно достоинство: ее можно было прервать в любом месте, и она на это не обижалась. «У всех свои беды», — заметил он. Он говорил это, по меньшей мере, три раза в неделю, с тех пор как Мэри поступила к нему на работу, и всякий раз Мэри соглашалась с таким энтузиазмом, будто он высказал новую блестящую идею.

— И я так думаю, — сказала она. — По дороге на работу я прочла в газете о человеке, который раньше писал юморески для «Инкуайрера», Эйб Мартин, он умер где-то на Западе. Я думала, он из Филадельфии, а там говорится, что из Индианы. Из города Индианаполиса, по-моему. Так вот жил человек…

— Здравствуй, Джулиан.

Это был Лют Флиглер. Мэри тотчас замолчала. Она недолюбливала Люта, потому что он однажды прямо в лицо сказал ей, что она самая большая болтунья от города Акрон в штате Огайо до Гиббсвилла.

— Здравствуй, Лют, — отозвался Джулиан, читая письмо от агента по продаже «кадиллаков» в другой части штата, который во время недели автовыставки собирался устроить вечер с развлечениями. — Хочешь побывать там? — спросил он Люта, перебросив ему письмо.

— Нет, — быстро пробежав письмо, отказался Лют. — Послушай, — сказал он и сел, положив ноги на стол Джулиана, — нам следует пожаловаться на мистера О'Бьюика.

— Опять он этим занимается? — спросил Джулиан.

О'Бьюиком они звали Лэрри О'Дауда, одного из агентов фирмы «Бьюик» в Гиббсвилле.

— Занимается? — переспросил Лют. — Я расскажу тебе, что произошло сегодня утром. Я отправился нынче в похоронное бюро к Пэту Килти. В прошлом месяце я раза два водил его в ресторан, и он уже был готов раскошелиться. Ему нужен семиместный закрытый автомобиль, который мог бы служить и семейной машиной, и похоронным катафалком. Или, верней, был нужен. Во всяком случае, я рассуждал так: сегодня такой день, когда старик вряд ли меня ждет, и может, поэтому мне и удастся уговорить его подписать купчую. И платит он наличными, Джулиан. Так вот, поехал я к нему, вошел в контору и начал балагурить — он это любит. Говорит, чувствует себя тогда молодым. Но замечаю, что он что-то куксится, поэтому в конце концов сдался и спросил, в чем дело. А он мне отвечает:

— Я слышал, мистер Флиглер, что фирма, на которую вы работаете, не шибко уважает людей моей веры.

— Что? — спросил я. — Тогда почему же машина «кадиллак» названа в честь католика? Старый герцог Кадиллак был католиком.

— Да я не имел в виду «Дженерал моторс», мистер Флиглер, — сказал Куилти. — Я говорю о Джулиане Инглише, вот о ком я говорю.

— Послушайте, мистер Килти, — начал я, — вы совершенно не правы.

Я принялся рассказывать ему про преподобного Кридона, какие вы с ним друзья и что ты делаешь для монахинь, но он и слушать не хотел. Он сказал, что не всегда сходится во взглядах с преподобным Кридоном, но, мол, дело даже не в этом. Дело в том, сказал он, что слышал про твою ссору с Гарри Райли. Что он имел в виду, черт побери?

— Я позавчера выплеснул стакан виски в лицо Гарри, — объяснил Джулиан.

— А, вот что, — вспомнил Лют. — Я тоже про это слышал. Но вы поссорились не на религиозной почве?

— Нет. Конечно, нет. Я напился и взял да и плеснул виски ему в лицо. Ну так что? Что по поводу О'Бьюика?

— Вот в этом-то и загвоздка. Я ничего не мог поделать со стариком Килти, — продолжал Лют. — Он все твердил про то, что я тебе сказал, да еще добавил, что, прежде чем покупать, ему надо как следует подумать. Боюсь, мы с места не сдвинемся, если ты сам, Джулиан, не пойдешь и не поговоришь с ним.

— Думаешь, будет толк?

— Сказать тебе честно, не знаю. Положение трудное. Раз ирландец вбил себе в голову, что ты против его церкви, тут пиши пропало. А объясняется все очень просто: этот сукин сын О'Дауд прослышал про вашу с Райли ссору или как хочешь это назови и, направившись к старику Килти, тотчас ему все и выложил. Дело, по-моему, было именно так. Хорошо бы дать ему как следует по носу.

— Я бы тоже не прочь.

— Нет, ты уж, пожалуйста, сиди тихо, не то в тысяча девятьсот тридцать первом году нам не сбыть ни единой машины. И раз уж я начал, пожалуй, стоит сообщить тебе все плохие новости вместе.

— Ты хочешь сказать, что есть еще? — спросил Джулиан.

— Именно, — подтвердил Лют. — Джулиан, мне не хочется… Подожди. Мисс Клайн, будьте добры выйти на минуту, пока я поговорю с мистером Инглишем.

— Пожалуйста. Чем слушать выражения, которые вы употребляете! — И Мэри Клайн скрылась за дверью.

— Послушай, Джулиан, — начал Лют, — твоя личная жизнь — это твое дело, ты здесь босс и все такое, но я старше тебя на десять лет, и мы с тобой всегда ладили, поэтому, я думаю, ты не будешь возражать, если я рубану тебе прямо с плеча?

— Конечно, нет. Давай.

— Так вот. Мне не хотелось бы, чтобы ты обижался на меня, и, коли обидишься, можешь меня уволить, но ты ведешь себя глупо, а уж вчера в «Дилижансе»… Господи, я просто не знаю, как и сказать. Зачем ты вышел из зала с этой певичкой? Ты знаешь, чья она любовница? Эда Чарни. Лучший наш клиент. Многие люди не желают иметь с ним дела, и, наверное, большинство твоих приятелей осуждает тебя за то, что ты продал ему машину. Однако в то же время Людендорф продает десятки «паккардов» таким же клиентам, поэтому нечего обращать внимание на все пересуды. Эд Чарни — малый что надо и покупатель честный. Он вовремя оплачивает свои счета, а суммы там немалые. И тебе лично он симпатизирует. Он говорил мне об этом много раз. Он говорит, что среди всех этих снобов только тебя он считает человеком. И что же в итоге? В итоге — как только кто-нибудь из его приятелей — торговцев спиртным собирается купить дорогой автомобиль, Эд посылает его к нам. Людендорфу не удается продавать «паккарды» дружкам Эда Чарни.

И какова благодарность? В благодарность ты соблазняешь его же любовницу, делая из него посмешище в его же заведении, чем ставишь в идиотское положение свою жену и друзей. Тебе известно, что ждет любого из компании Эда, попытайся он сотворить то же самое, а? Не быть ему живым, вот что, и не думай, Джулиан, что тебе это сойдет с рук только потому, что твой отец здесь большая шишка. Не хочу сказать, что Эд прикажет своим гориллам пройтись по тебе из пулемета или что-нибудь вроде этого, нет, но почему бы тебе не вести себя потише? Мне случайно стало известно, что Эд жутко разозлился, и, ей-богу, он прав. Он содержит эту дамочку уже больше двух лет, и говорят, сходит по ней с ума, а тут ты напиваешься, тащишь ее в машину и портишь все дело. Господи, Джулиан, зачем все это?

— Ты ошибаешься только в одном, — сказал Джулиан.

— В чем?

— У меня с этой дамой ничего не было.

Лют помолчал.

— Может, и не было, — согласился он, — но все считают, что было, и ничего ты не докажешь. Она достаточно долго пробыла с тобой в машине, а когда вернулась в зал, выглядела отнюдь не так, будто вы там сидели и слушали по радио проповедь отца Кофлина. Не могу понять, зачем она вообще тебе понадобилась. Не мне говорить, но вы с Кэролайн всегда казались идеальной супружеской парой. И Ирма тоже так считает. Насколько мне известно, ты впервые проявил интерес к посторонней женщине. Честное слово, Джулиан, не хочется лезть не в свое дело, но если ты поссорился с женой, постарайся помириться. У тебя самая красивая, самая шикарная жена на всей Лантененго-стрит. Весь город так считает, поэтому послушай меня, не забудь, я на десять лет старше, будь благоразумным и заключи мир. У нас с Ирмой тоже не все идет гладко, но она знает, как я на самом деле к ней отношусь, и, по-моему, ты тоже любишь миссис Инглиш.