Падение «черного берета» - Ольбик Александр Степанович - Страница 96

— Где тут Блузман? — голос человека в маске был требователен и нетерпелив. — Видимо, для большей убедительности он выстрелил в потолок. Пуля попала в один из плафонов, висящих над операционным столом. В наступившей тишине звякнуло стекло…

Молчание. Человек подошел к первому, кто был ближе к операционному столу, и сорвал с его лица медицинскую маску и напрвил в лицо луч фонаря. То же самое он проделал с другими. Блузман повернулся и побежал в сторону вторых дверей. Он уже взялся за ручку, когда сзади чья-то сильная рука обхватила его за шею и ему показалось, что он попал в чудовищные клещи. С него слетела маска и очки… В глазах застыл ужас и в этот ужас уперся ствол пистолета.

В операционную вбежали еще двое, тоже в черных масках. И с фонарями в руках.

— Развяжи, Мцыри, — приказала одна черная маска другой, и та повиновалась. Карташова переложили на тележку и повезли из операционной. Блузман между тем ползал в ногах перед человеком, который держал его на мушке. Он лепетал какие-то никчемные слова, что он не виноват, что его принудили под страхом смерти.

— А где ты, сукин сын, позавчера был? — грозно спросили у него. — Ты же, труповоз, знал, что эти люди, которых ты хотел распотрошить, неприкосновенны…

— Я действовал по приказу… Фирма горела, финансы требовали… подходящих доноров не было…

— Кто тебе приказал этих ребят положить на стол?

Блузман опасно замялся, и этого было достаточно, чтобы ствол пистолета, засунутый ему в ухо, сделал его более разговорчивым.

— Я выполнял приказ Гудзя… Он истинный хозяин фирмы…

— Ну, что ж, будь таким же послушным мальчиком и впредь, — человек с пистолетом, не вынимаю ствол из уха Блузмана, нажал на курок. Сгусток крови и серого вещества, как блин на сковородку, шлепнулся на белоснежную стенку операционной. — Мразь, покоптил небо и довольно… Хорошего понемножку, — человек протер ствол пистолета о халат Блузмана и вышел за дверь…

…Когда Карташов пришел в себя, он первым делом пошевелил ногами, потом руками и понял, что они свободны. Он повернул голову и увидел довольно просторную гостиную — со светлой мебелью, большой инкрустированной секцией, набитой книгами, богатую люстру и очень красивые, под старину, обои. Рядом с ним стоял антикварный столик с прихотливо изогнутыми ножками, и на нем — пачка апельсинового сока и хрустальный фужер с ограненными стенками.

Сергея томила жажда. Он потянулся за соком, однако движения его были еще неуверенные — неловко задел фужер и тот упал на стол. Где-то раздались шаги. И каково же было его удивление, когда в вошедшем в комнату человеке он узнал Одинца. На нем был длиннополый махровый халат, на ногах мягкие бархатные шлепанцы.

— Саня, черт возьми, это сон или я уже на том свете?

— Мцыри, ты спал двое суток, я уж думал, что ты впал в летаргический сон, — Одинец, подойдя к дивану, обнял приподнявшегося с подушек друга. — Ох, Серый, никогда не думал, что жизнь так прекрасна и удивительна…

— Рассказывай… Чудес не бывает, поэтому объясни толком, как мы сюда попали и что это за хата?

Одинец подошел к секции и открыл дверцу бара. Вернулся с бутылкой водки.

— Сначала выпьем за встречу, а потом — рассказ… Но тебе Мцыри, пока ты еще не очухался, я налью самую малость… Для прививки…

Карташову хотелось курить, но ему еще больше хотелось узнать о событиях, которые произошли без его участия.

— Когда тебя увезли на операцию, со мной случилась истерика. Я как представил, что какая-то сука будет вырезать тебе почку, а мне сердце… Не знаю, откуда такая дикая сила взялась в руках и ногах… Короче, я ужом выполз из ремней, но на шум прибежал санитар с медбратом. У того в руках шприц и они хотели меня повалить на кровать и успокоить с помощью укола. Но ты же знаешь меня…

Карташов, открыв от удивления рот, слушал Одинца и ловил себя на мысли, что смотрит боевик.

— Ты ведь, Мцыри, знаешь — когда я вхожу в раж, меня может остановить только гранатомет. Я конечно, первым делом уделал медбрата, его же шприцем сделал ему укол в глаз… С санитаром пришлось чуть-чуть повозиться, он, видимо, немного владел приемами восточных единоборств… Но во мне столько было злобы и желания отыграться за тебя… да и за себя, что я его распотрошил буквально в течение двух минут. Правда, пришлось применить огнетушитель…

Карташов спустил с дивана ноги.

— Ты хочешь сказать, что ты один меня оттуда вытащил?

— Нет, не один. Тут нам с тобой сам Бог пришел на помощь, правда, в лице Брода. Они с Валентином разоружили с черного хода охрану и мы с ними столкнулись в коридоре. Совершенно случайно… Они чуть было меня не пристрелили. Короче, Веня дал мне автомат и пару гранат, а сам с Валентином полетел в операционную…

Одинец налил себе водки, немного плеснул в фужер Карташову.

— Давай, Мцыри, выпьем за победу и за то, чтобы такого конфуза с нами никогда больше не случалось…

Водка обожгла не только горло, но и, кажется, дошла до глубины кишек и разлилась там кипяточком. Но это скоро прошло, и туманная теплота вскружила Карташову голову.

— Значит, Брод все-таки одумался… — глядя куда-то в пространство, сказал Карташов. — Отдал мне долг, ничего не скажешь…

— И дело не только в этом. Тут большую роль сыграло то, что ты рассказал ему о Бородавочнике. Он хочет его достать и не без нашей помощи…

— А как вы из клиники вышли, там же должно быть много охранников.

— Да ерунда это, я их всех взял в плен и запер в нашем боксе. Наемники, жалкие людишки…

— А мы кто?

— Мы — профессионалы! Умеем ломать через колено суперменов, а если и нас припрет — не вякнем… Ты же, Мцыри, молодчага, вел себя хладнокровно и нашел выход…

— Нет, это ты, Саня, нашел выход… Налей-ка еще, очень хорошо пошла водочка по жилам…

— Тогда жди, принесу какую-нибудь закусь, — Одинец направился на кухню и вернулся с тарелкой бутербродов. — Веня неплохо устроился…

— Так мы у него в гостях?

— На его городской квартире, о существовании которой знал один только человек — сам Брод… .А вот, кажется, и Веня собственной персоной.

Действительно, в дверях гостиной появился Брод. На нем было надето темное, почти до пят, пальто, в руках — кейс.