Демон - Олден Марк - Страница 134

Пенни продолжал говорить, когда в двери появилась служанка, стройная и смуглая, из Сальвадора, и сообщила, что вызывает Франция, звонит мистер Жорж Канкаль. Он утверждает, что это срочно. Будет ли мистер Пенни с ним говорить? Мистер Пенни будет. Он ответит здесь.

Пенни поднес трубку к уху и заговорил на французском. Минут через пятнадцать они с Канкалем попрощались. Пенни вернулся к столу, налил еще кофе себе и Ники.

— Ну вот. Я просил Жоржа поискать в усадьбе Сержа Кутэна — когда тебя я просил начать поиски в Бангкоке, ты должен был искать Ханако. Как и ты, Жорж кое-что нашел. Несколько зернышек риса и семян кунжута на сеновале.

— Поверю на слово, что это о чем-то говорит.

— Последнее время я много читал.

— Что еще нового? Омлет хороший, кстати.

— Я рад, что тебе понравилось. Но я не о книгах говорю. Читал я досье Виктора Полтавы. Хатчингс, высокий, ты с ним столкнулся на входе? Он раньше был в Секретной службе (Служба охраны президента США — примеч. перев.). Через своих знакомых он достал мне фэбээровское досье на Полтаву. В прошлом году Полтава убил человека в Париже, этот человек пытался сдать его за убийство графа Молсхейма.

— Я об этом читал, — ответил Ники Макс. — Полтава сцепил ему руки наручниками на спине, а от наручников протянул проволоку к яйцам. Ну, он себе яйца и отрезал.

— Да, так и было. В досье ФБР говорится, что Полтава сидел в комнате и ел, наблюдая, как тот человек умирает.

— Виктор всегда любил позабавиться.

— К вопросу о графе Молсхейме. Погиб он в парижском парке, когда бегал трусцой. Полтава спрыгнул с дерева и перерезал ему горло.

— Я всегда говорил, джоггинг вредит здоровью.

Пенни его замечание проигнорировал.

— Граф, хотя из богатой семьи, ему всегда было мало. Он связался с группой, сингапурская организация, они нелегально продавали оружие в Иран — и со всех драл неприлично много. Полтаву наняли преподать ему урок: жадность не способствует продолжительной жизни. Я это все к тому, что в комнате, где был убит информатор, и под деревом, рядом с которым был убит граф Молсхейм, парижская полиция нашла одно и то же. Чуть-чуть риса и кунжута.

Ники Макс кивнул.

— Такое же нашел Жорж в сарае у Кутэна. Полтава этим питается, когда где-то ждет перед убийством.

— Виктор придерживается старой диеты ниндзя. Его бабушка научила. Жорж передал рис и кунжут довильской полиции, а те должны отправить в парижскую. Что подводит меня к Элен Силкс.

— Главный капкан для сенатора.

— Жорж говорит, был большой прием на ферме в тот вечер, когда Серж заболел и впал в кому. Тем же вечером убили жеребенка, а Ханако исчезла. Угадай, кто был среди гостей на том приеме.

— Элен Силкс.

Пенни отхлебнул кофе, помолчал.

— Я вижу это так: она работала изнутри. Помогла Полтаве войти на территорию. Как-то протащила мимо охранников. Вероятно, в своей машине. Может, даже как своего спутника, кто знает? Ей нужно было только доставить его к сараю. А дальше…

— Она могла рассказать Полтаве о сигнализации, генераторе, и где спят Серж с Ханако, — поддержал его мысль Ники. — Сенатор знает, чем занималась там ее подружка?

— Нет. Я еще не успел рассказать ей о том, что получил от Жоржа. Эта леди работает по пятнадцати часов в день, совещания начинаются за завтраком в восемь утра. Я сказал ей не встречаться с Силкс, надеюсь, она это выполняет.

Пенни поднялся, встал у камина.

— Давай поговорим о твоей проблеме. А вернее, о нашей проблеме, раз уж мы имеем дело с одними и теми же людьми. Уоррен Ганис, Васэда, Рэйко Гэннаи, Акико. И Виктор Полтава.

Ники Макс почесал живот.

— Ну, с этой сволочью Полтавой никогда не знаешь… Где он? Когда пойдет на тебя? Ну ничего нельзя рассчитать.

— А если бы мы знали — когда? И ждали готовые? Тогда мы его прихлопнем, он и сообразить ничего не успеет.

Ники Макс ухмыльнулся.

— Мне это нравится. Но как это устроить, черт возьми? Знать что-то о времени может только Уоррен Ганис, но разве он скажет? И что будет, когда мистер Г. узнает о тебе и своей жене?

Пенни заглянул в свою пустую чашку.

— Я до сих пор часто думаю о Сан-Августине, о том подвале, где я был с Асбуном и Белыми Ножами. Я был мертвым мясом, пока не появился ты. Сейчас я здесь только потому, что ты устроил совершенно неожиданный финт.

Ники хохотнул.

— Правду сказать, никто из нас толком не знал, что мы делаем.

— Но суть в том, что ты это сделал.

— Ну. А знаешь, до меня доходят какие-то странные вибрации. Как если бы ты запланировал что-то такое.

— Не больше такое, чем ты придумал в Сан-Августине. И даже как раз такое же.

— Я не понимаю.

— Полтаве нужен я и Акико Ганис. А ты хочешь раздавить Васэду.

— Пока все правильно. Давай дальше.

— Вот и давай изменим направление секции в ходу.

— Может, скажешь по-английски?

— Мы нападем первыми, — пояснил Пенни. — Не будем ждать, пока кто-то придет. Сами пойдем на Васэду и Полтаву одновременно. Тогда две проблемы решатся сразу.

Ники долго улыбался, не отвечая.

— Прекрасно. Красивее некуда. Не знаю, как ты собираешься это сделать, но мне уже нравится. Обалдеть.

— План не сработает, если взять много людей. Так что — ты и я, больше никого. Случись одному из нас напортить, свет гасится, праздник закончился. Полтава сотрет обоих, в носу не успеем поковыряться.

— Когда начинаем? — спросил Ники.

— Неужели ты не хочешь знать…

— Я хочу знать одно — когда.

— Завтра вечером.

— Иисусе.

Пенни видел, что у Ники сузились глаза, он с силой потер макушку. Размышляя. Не то чтобы сомневался, нет, Ники в него верил. Верил и тогда, когда Пенни верить в себя перестал. Просто Ники Макс оставался профессионалом, хотел заранее прикинуть, что и как.

Ники улыбнулся, обнажая пожелтевшие от табака зубы.

— Васэда мой. Ты должен обещать, что он достанется мне.

В 17:33 того же дня Эдвард Пенни и Ники Макс наблюдали с тенистого переднего крыльца, как лимузин с Акико Ганис выкатился с мощеной булыжником дорожки. Пропустив «Роллс-Ройс», лимузин свернул налево. Потом исчез, скрылся за буками, украшавшими эту улицу дорогих особняков. Акико Ганис ехала в Вашингтонский национальный аэропорт, к вечернему рейсу в Нью-Йорк, где она хотела забрать гобелены.